За кулисами (сборник)

- Снято! – громкий оклик режиссера резанул по ушам. – Все молодцы, на сегодня закончим. Возвращаемся, с меня выпивка за ужином! Казалось кто-то потревожил рой пчел, вот что напоминал гул радостно заговорившей разом толпы. День выдался длинным, а съемки непростыми, неплохо и отметить. Тем более, когда сам главный режиссер угощает. - Быстро управились, - Сигнто довольно улыбнулся. – Пойдем? Хочу переодеться перед вечеринкой. - Ага, - глаза Криста выдавали далеко улетевшие мысли. – Ты иди, я догоню. - Как хочешь, – старший поднялся, отряхнул налипший к шортам песок и пожал плечами, поежившись от налетевшего порыва ветра. – Только не сильно задерживайся, простынешь. – тот кивнул, то ли соглашаясь, то ли жестом сопровождая собственные мыслеобразы. Крист закрыл глаза. Медленно затихали голоса, унося их источник дальше от берега в сторону бурлящей жизнью курортной зоны, все сильнее затягивал мерный шум прибоя, погружая в полудрему. Только ветер не давал оторваться от реальности, принося со стороны океана запах воды и мелкие брызги, которые постепенно скапливались на лице и шее, собирались вместе и щекотно скатывались под рубашку. Парень задумчиво облизал губы. Хорошо справились, да, за один дубль. Один единственный гребанный дубль. Сердце гулко бухнуло о грудную клетку. Зачем себя изводить, если все знают и сам тоже говоришь к месту и не к месту, что это все работа, а в жизни вы просто друзья, почти как братья, да. Крист улыбнулся, смешно закусив губу. К черту реальность, здесь и сейчас у него есть время закрыть глаза и вспоминать, погрузиться в события десятиминутной давности и снова почувствовать его теплые губы, накрывающие свои собственные. Вспомнить запах его тела, дразнящий близостью так, что хочется наплевать на все условности и косые взгляды, придавить тяжестью своего тела и впиться в бархатную кожу длинной шеи, осваивая каждый участок, вдыхая, запечатлевать в памяти этот одуряющий запах и вкус. Его вкус. - Эй, - знакомый голос с трудом достучался до сознания, – ты так совсем замерзнешь. Опять меня не слушаешь! – голос старшего был строгим, но в глазах привычно прыгали чертенята. – Я принес тебе горячего кофе. Сингто протянул маленький картонный стаканчик, от которого рваными струйками вился пар. Крист протянул руку за напитком, нехотя возвращаясь от грез к реальности: - Неужели моя возможная простуда важнее веселой компании и моря алкоголя за чужой счет? - Всегда. – теперь и глаза были серьезными. Сингто сел рядом на песок так близко, что их плечи соприкасались. - Теперь я не замерзну, - Крист улыбнулся, обнажая белые зубы и показывая ямочки, к которым так нестерпимо хотелось прикоснуться пальцем, убеждаясь, что не привиделось это безмерное счастье. Он сделал глоток горячего сладкого напитка и положил голову на плечо Сингто. С секундной заминкой тот обнял младшего за плечи. - Теперь точно. Бархат молчания уютно лег на плечи обоих, тепло прижатых друг к другу тел. Шелестел океан, нашептывая на своем языке историю создания мира с начала времен, а может и простую сказку для тех, кто не забылся еще сном. Едва заметным движением вздымалась грудь Сингто в унисон вторя движениям Криста. В эту минуту они вновь были единым целым, понимающим если не все, то очень многое друг о друге. - Знаешь, - тихо начал младший, - если бы желание для падающей звезды исполнилось по-настоящему, чего бы ты пожелал? - Остановить этот миг? – с улыбкой спросил Сингто. – Не знаю, быть может пережить все с начала. Он состроил дурашливую рожицу, не давая разобрать говорит ли всерьез или опять шутит в своей обычной манере. Крист бы предпочел первый вариант. - А ты? – вопрос задавался с любопытством, не из обычной вежливости, такой ненужной рядом с близким человеком. Вопрос возник одновременно с новым порывом холодного ветра, наполняя легкие Криста свежим воздухом и решимостью. Он обернулся к Сингто и зажмурившись выдохнул в губы: - Тебя. Несмелым поцелуем он коснулся губ того, о ком мечтал уже не первую ночь, не позволяя эмоциям, загнанным в самый угол души, вылезти наружу в самый неподходящий момент и разрушить так долго выстраиваемые отношения. Одним этим движением он сметал все поставленные себе же преграды, обнажая и выворачивая себя наизнанку. Страшась, но с каким-то мазохистским сладострастием ожидая неминуемого конца. Превратив миг в вечность, пережив наслаждение и страх, Крист открыл глаза, чтобы встретиться со взглядом таких любимых глаз. Глаз, в которых не отражались звезды, но светило теплое солнце. Светило для него одного.