Изящная

      Наверно, это странно – помнить себя младенцем! Но такова моя особенность: я помню все, даже момент рождения! Конечно, я не уверена, что встреть я своих родителей, тут же узнаю их. Все же обзор у младенца отличается от взгляда подросшего ребенка. Но ритуал я помню. Ровно столько, сколько было доступно младенцу, лежащему на спине.       Искорка в моей груди больше не уменьшалась, но иногда она начинала пульсировать, и тогда обязательно происходило что-нибудь странное. Взлетали или перекрашивались игрушки, очищалась одежда. Но все по мелочи. И это никогда не представляло угрозу. Спустя какое-то время я научилась чувствовать, когда произойдет очередная странность, и научилась управлять ими. Не то, чтобы мне было доступно многое, но и крохи, получавшиеся у меня, приносили радость и гордость собой.       И первое, чему я научилась – включать свое особое зрение. В нем я могла видеть сияние окружающих, и поначалу думала, что вижу души людей. У всех в области груди были шарики разного размера и цвета. Они сияли, пульсировали, а у некоторых имели отростки в разные части тела. Обычно это было связано с умениями и талантами этих людей. Так, например, тетушка Сара имела длинные отростки в руках с кучей тоненьких «веточек», которые сетью расходились в пальцы – она замечательно шила, вязала, вышивала. Собственно, это и был единственный доход семьи Шелдон. А я помогала, чем могла, и тоже старалась научиться. Со временем я стала замечать, что и у меня разрастается эта сеть.       Больше всего на свете я любила танцевать. Не знаю почему, но звуки музыки рождали в моем сердце что-то несоизмеримо большее, сильное. И я начинала движение. Мне нравилось, и я чувствовала необходимость раствориться в музыке, двигаться в такт, принимать то, что она дает мне, и отдавать то, что рождается в моей душе в танце.       Мы с тетушкой жили в пригороде Лондона, и неподалеку был парк. Там часто играли уличные музыканты. Люди проходили мимо, иногда останавливались послушать или бросить монетку. В один из летних дней там появился мальчик, играющий на скрипке. Его мелодии были наполнены печалью и болью, как и его глаза, и я не удержалась. Ноги сами вывели меня к нему. Я остановилась рядом, повернув лицо в сторону, мягко повела правым плечом, чтобы тут же вскинуть руку в сторону, и плавно отклонилась, отставив правую ножку и вытянув носок. Выпрямилась, плавно опустив правую руку и притянув ногу, не отрывая от земли. Подняла левую ногу, согнув в колене, и полукругом завела ее назад и дальше, выпрямляя ее, разворачиваясь всем телом влево, одновременно приседая и наклоняясь вперед, касаясь кончиками пальцев земли. А затем вскочила, легко, как ветер, и закружилась быстро и плавно, то поднимаясь на цыпочках вверх, то опускаясь вниз, следуя музыке и забывая обо всем. Последние ноты звучали особенно плавно, и мои движения также смягчились. Плавно обернулась вокруг своей оси, обхватив себя руками, и остановилась, глядя вдаль, делая шаг вперед и вытянув руку перед собой.       Вокруг раздались хлопки. Столько людей! А я даже не заметила! Многие из них говорили теплые слова, бросали деньги в футляр. Так я стала танцевать в парке и нашла первого друга. Это был тот самый мальчик со скрипкой. Его зовут Питер Одли. Ему семь лет и он здорово играет! Его мама хотела, чтобы он играл на скрипке, платила учителям. Но Питер не хотел играть, потому что из-за этого над ним смеялись. Она погибла три года назад. От взрыва. Что могло взорваться посреди оживленной улицы, никто не знает. Говорили, будто террористы там взорвали гранату, но никаких следов этой самой гранаты найдено не было. А Питер с тех пор серьезно занялся скрипкой.       Мы часто собирались вместе в парке по вечерам. Пит играл, а я танцевала. Собранные деньги мы делили пополам, и я приносила свою долю тетушке. Многие стали нашими постоянными зрителями. Среди них был один мужчина. У него были длинные волнистые волосы, закрепленные в низкий хвост, и шляпа. А еще при ходьбе он опирался на трость. Однажды он подошел к нам и предложил учиться в его школе искусств. Мужчина, представившийся как Роберт Кассиус, попросил познакомить его с родителями. У тетушки Сары не было денег на занятия, я это точно знала и была уверена, что никакие занятия мне не светят, но отказывать не стала. На следующий же день вечером в том же парке Роберт Кассиус познакомился с тетушкой и мистером Одли. Конечно, отец Пита согласился, он знал, как это важно для сына. А тетушка ожидаемо отказалась.       Мистер Кассиус продолжал приходить в парк каждый вечер и наблюдал за нами. А позже предложил обучаться бесплатно. Я так обрадовалась! Осенью Пит пошел в подготовительную школу, вечером он занимался скрипкой. Мы почти перестали видеться. Следующим летом мне исполнится пять лет, и я тоже пойду в подготовительную школу, а Пит перейдет в начальную. Но я надеюсь, что мы будем также продолжать дружить и встречаться в парке, чтобы выступить дуэтом.