Карты

      Сёстры Учиха, длинноногие красноглазые чертовки с извечно растрёпанной копной чёрных как смоль волос, были самыми завидными невестами во всей округе, но, в тоже время, самыми сильными и опасными куноичи своего поколения. Каждый мужчина в деревне, независимо от возраста и статуса, тайно мечтал хотя бы об одном взгляде Мадары или Изуны в их сторону, но девушки упорно игнорировали всех поголовно, напуская привычную маску безразличия. Всех, кроме братьев Сенджу.       Друзья детства и, по совместительству, кровные враги. Самой судьбой им, тогда ещё несмышлёным детишкам, было предначертано положить конец межклановым войнам и дать братьям по крови возможность окунуться в беззаботные мирные будни.       Годами ранее, Хаширама и Тобирама ошибочно принимали Учих за нескладных низкорослых мальчишек, по непонятным причинам отказывающихся от столь соблазнительных ночных купаний нагишом в пруду. И вот, во время злосчастной битвы Изуны с Тобирамой, последний, пронзив правое лёгкое девушки остриём катаны, сквозь прорезанную одежду заприметил небольшую округлую грудь. Хаширама же, в свою очередь, всегда удивлялся цикличности настроения своего друга, но махнув рукой, со знанием дела списывал всё на шальной учиховский темперамент. А после, в день подписания долгожданного мирного договора, со стороны обладателей шарингана выступили две девушки, в тёмно-синих, струящихся шёлком, кимоно. Хаширама был изрядно поражён, для пущей надежности пару раз потёр глаза и молча смирился — чем чёрт не шутит. Вечером того же дня оба клана, соответственно, устроили дикое празднество, где и выяснилось, что Мадара, будучи всё же весьма обольстительной девушкой, пьёт на равне с Хаширамой, а Изуна, как и Тобирама, отчаянно борется с прогрессирующим алкоголизмом ненаглядного родственника. На том и сошлись.

***

      — Нет, Мадара, мне кажется, это плохая идея! С чего бы нам идти к Сенджу в такой поздний час? К тому же, они скорее всего спят, — переубедить старшую из девушек заведомо невозможно, но Изуна по крайней мере пыталась робко намекнуть на нежелание участвовать в коварном плане её ненаглядной сестры.       — Спят, ага! Вот увидишь: Хаширама опустошает очередной графин саке, а твой ненаглядный ожесточённо копается в свитках! — Мадара уже битый час крутилась у зеркала, то и дело самовлюблённо подмигивая собственному отражению. — И вообще, ты бы лучше не спорила со мной, а собиралась: волосы нечёсаные и губы посмотри какие бледные, — внимательно осмотрев Изуну, вынесла вердикт девушка.       Учиха-младшая тяжело вздохнула, но принялась за сборы — если у Мадары чешутся руки развеселиться самым извращённым способом — её не остановить.       — И, кстати, он мне не «ненаглядный», — щёки Изуны заметно покраснели, и она стыдливо отвела взгляд в сторону.       — Да-да, я знаю, — манерно протянула Мадара и шустро вытолкала сестру за дверь. — Пойдём уже!

***

      За разговором, плавно перетёкшим в ожесточённый спор на тему «чей узор Мангёку более красивый», время пролетело незаметно, и девушки наконец добрались до намеченного пункта. Летние ночи в Конохе завораживают: шиноби и гражданские перемешиваются и умиротворённо, бок о бок, прогуливаются, наслаждаясь тёплыми порывами ветра и тусклым светом луны. Падает очередная звезда — август, но больше нет нужды просяще складывать руки и мечтать об окончании войны — в новоиспечённой деревне воцарился мир. В окнах поместья Сенджу свет не горел, да и тихо было. Неужто и вправду спят?       — Может… домой? — с надеждой в голосе предложила Изуна.       — Ну уж нет!       По всей видимости, Мадара была настроена серьёзно и несколько раз громко, со всей силы ударив в тяжелую дубовую дверь, закричала так, что мигом половину Конохи перебудила.       — Хаширама, будь ты проклят! Если ты сейчас же не откроешь дверь — я сожгу здесь все к чёртовой матери! Я считаю до трёх: раз, два…       Долго ждать не пришлось — через мгновение массивная дверь с гордо очерченным гербом клана отворилась, и на пороге показался Хаширама. От мужчины за километр несло крепким алкоголем, а глаза блаженно поблёскивали — девушки переглянулись и недовольно скривились.       — Чем обязан столь приятной встрече? — заплетающимся языком пролепетал Сенджу-старший и добродушно улыбнулся.       — Хватит стоять на пороге, — Мадара недовольно цокнула языком, грубо оттолкнула своего друга и по-хозяйски прошла в дом. — Не желаешь скоротать вечерок в обществе прекрасных дам?       Хаширама же, как обычно, воспринял всё по-своему, и решил, что Учихи пришли решать какие-то межклановые разногласия, и вмиг поник — саке придётся отложить, да и брат нагоняя даст, мол, негоже главе клана и по совместительству деревни в таком виде быть. Мужчина устало поплёлся в сторону дивана, страдальчески вздохнул, и жестом пригласил девушек сесть.       — Хаши, ты выглядишь так, будто Девятихвостый напал на Коноху, а я стала Хокаге! Что случилось? Или, быть может, ты не рад видеть меня? — Мадара хитро сощурила глаза и оперлась локтем на плечо Сенджу. — И кстати: где же твой мерзкий братец?        Услышав столь немилостливые речи о своём возлюбленном, Изуна вмиг вспыхнула от ярости и хотела было парочкой точных ударов образумить острую на язык сестру, но в комнате чудным образом оказался Тобирама.        — О, ты гляди! Кажется он на «мерзкого братца» всё же откликается! — с неподдельным восторгом воскликнула Мадара и чуть в ладоши не хлопнула от радости.       Альбинос смерил брюнетку пристальным взглядом, грозно сложил руки на груди, всем своим видом показывая превосходство, и словно невзначай подметил.       — Глупая женщина.       — Самовлюблённый кретин, — парировала брюнетка.       — Проклятая учиховская ведьма.       — Чего?! Да я тебя сейчас на лоскуты порежу! Я тебя научу хорошим манерам! — во всякого рода словесных перепалках с ненаглядным в теории будущим зятем у Учихи-старшей была одна слабость: слово «ведьма» действовало как красное полотно на быка — в общем, беги, спасайся, пока ноги не переломали.       Поместье Сенджу грозило превратиться в поле боя, а тогда тонким деревянным стенам уж точно не выдержать колоссальных объемов техник. Глядя на разгорающийся конфликт, Хаширама лишь многозначительно хлопал глазами и в немом испуге открывал рот, силясь хоть что-то сказать, но тщетно: будучи от природы натурой мягкосердечной, мужчине совершенно не хотелось встревать в конфликт — всё равно ведь этих двоих не примирить, но, с другой стороны и поместье заново отстраивать не хотелось… Теряясь в догадках и моля всевышних о чуде, Сенджу-старший и не заметил, как до этого молча стоявшая тенью в углу Изуна раздражённо спохватилась и в один удар охладила пыл Мадары. Тобирама остепенился, недовольно цыкнул и окинул старшую Учиху презрительным взглядом, что ж, пусть эти сумасшедшие женщины сами решают свои разногласия. И плевать он хотел на то, что сам спровоцировал Мадару — с этой искры неизменно воспылает пожар.       — Мадара! Что ты вытворяешь? Утащила меня из дома на ночь глядя под предлогом поразвлечься, а сама удумала бойню учинить?       Девушка в ответ на поучительные крики сестры недовольно фыркнула, бормоча под нос самые изощрённые проклятия, отряхнула запылившуюся одежду, круто развернулась на каблуках и с гордо поднятой головой, не проронив и слова, направилась к выходу.       — А-а-а, — устало протянул Хокаге и схватился за голову, — этих женщин никогда не понять!       — Брат, я всегда говорил тебе, что у Учих одна чертовщина на уме!       — Чего?! — в унисон возмущённо вскрикнули девушки.       — Ну-ну, он просто не так выразился. Правда, Тоби?       — Тч.       — Ладно, чего уж там. Если пришли, может тогда сыграем в карты да пропустим по стаканчику вина? — с ноткой надежды предложил Хаширама.        Девушки переглянулись, о чём-то между собой зашептались, и спустя пару минут, Мадара, как старшая, выразила коллективное мнение.       — Мы согласны. Но только при одном условии: играть будем на желание, — делая акцент на последнем слове, Мадара лукаво усмехнулась, переводя взгляд с одного Сенджу на другого.

***

      В помещении, на удивление, воцарилась полная тишина и спокойствие, каждый пристально следил за игрой, и лишь попеременно раздавался задорный плеск алкоголя.       — Роял стрит флеш! — гордо констатировала Мадара и кинула карты на стол, демонстрируя победу.       — Каре, — последовав примеру сестры, раскрыла карты Изуна.       — Стрит флеш, — хоть Тобирама и не приемлет игру в покер, но неким везением обладал.       — Ну, Хаширама, — вытянув шею, Мадара попыталась заглянуть в карты, — а у тебя как дело обстоит?       А дело обстояло, мягко сказать, не очень: чем чем, а удачей Хокаге не обладал, хоть и частенько коротал вечера за игрой в карты.       — Брат, не тяни. Показывай карты.       Под тяжелым взглядом альбиноса Сенджу-старший сдался, и с тяжелым вздохом положил карты на стол.       — Ха, да ты проиграл! — радостно воскликнула Учиха. — Что ж, поскольку выиграла я, то желание за мной.       — И что на этот раз ты придумаешь, клятая женщина?       Возрадовавшись долгожданной победе, Мадара не обратила внимания на реплику ненавистного блондина, и сиюминутно озвучила своё желание.       — Поцелуй. Я хочу поцелуй!       Хаширама был готов стоять на голове, напакостить Тобираме по велению своей негласной избранницы и даже, на крайний случай, устроить оголённый марофон в центре Конохи.       Само собой не долго думая, Сенджу выпалил первое что на ум пришло.       — Как это… поцеловать? — спотыкаясь на каждом слове с трудом проговорил Хокаге.       — О! Неужто тебя учить придётся?       Учиха-старшая перегнулась через стол, с трепетом прикрыла глаза и потянулась за поцелуем. Время для неё, казалось, остановилось: в ушах стоял предательский гул, сердце учащённо билось, кровь прилила к привычно бледным щекам, а во рту пересохло. Уверенность полностью улетучилась. На деле оказалось куда сложнее проявить инициативу, оставаясь при этом холодной и безразличной. Как она должна его поцеловать? Прочитанное в бесчисленных романах воплотить в жизни довольно тяжело, как оказалось. Хотя, один раз она все же целовалась. С Хаширамой. Но была настолько пьяна, что даже Шаринган не помог бы отличить Сенджу от столба дерева. Сильнее зажмурив глаза, Мадара нелепо клюнула мужчину в щеку и с диким смущением быстро села на место, уткнувшись Изуне в шею, пряча глаза и раскрасневшееся лицо.       Тобирама с Изуной переглянулись, и что-то про себя отметив, решили удалится.       — Изуна, помнится, ты хотела научиться технике теневого клонирования? Я как раз закончил работу над свитком.       — К-конечно, — уловив идею мужчины, согласилась Учиха.

***

      Воздух наэлектризовался от дикого напряжения, а в груди неприятно давило — словно лёгким не хватало воздуха.       — Мадара? — бархатистый голос Хаширамы разлился по помещению, отвлекая Учиху от мрачных раздумий.       — Что? — девушка увлечённо рассматривала собственные руки, всем видом выражая отрешённость.       — Ты чего поникла?       — Тебе кажется, — безапелляционно заявила она.       — Если кажется, то поцелуй меня ещё раз.       Услышав подобное, Мадара опешила: ведь её желание было озвучено скорее с целью задеть Тобираму и лишний раз подтвердить своё влияние на Сенджу. Но по непонятным причинам она дико разволновалась и всё пошло наперекосяк. А сейчас, оставшись вдвоём, Учиха пуще прежнего растерялась и не знала, как правильно себя вести. Да, не было никаких сомнений во взаимности их симпатии. Но назойливые тараканы в лохматой голове твердили о том, что ей придётся подчиняться мужчине, а это для Мадары омерзительно.       — Ты мне омерзителен.       — Врёшь. Я чувствую совершенно иное.       Хаширама придвинулся ближе и взяв её лицо за подбородок, с нежностью заглянул в глаза.       — Вечно ты так: когда мы вдвоём — сторонишься меня, а на людях столь смелая и агрессивная. Что же ты чувствуешь, Мадара?       Учиха скривила злостную гримасу, и хлыстнула Хашираму по ладони, отстраняясь.       — Я знаю о завтрашнем визите Узумаки. И прекрасно понимаю с какой целью. Кажется её Мито зовут, да? Что ж, в таком случае, если политические интрижки тебе важнее моих чувств — нам не о чем говорить.       — Вот оно что… — он упорно не хотел отступать, нежно огладил её бледную щёку, запустил пальцы в густую шевелюру, выдохнув в самые губы, — твоя ревность не имеет границ. Как и мои чувства.       Близость столь желанного мужчины сводила с ума и сквозь дымку затуманенного сознания гулом отдавала лишь одна мысль — сейчас или никогда. Плевать на Узумаки, плевать на возможный фиктивный брак с Мито, плевать, что подумают в деревне…       С некой толикой так удачно подвернувшейся решимости, Мадара обвила его шею, прижимаясь ещё ближе в надежде стать одним целым, связать их души навсегда. Учиха недовольно поёрзала, ожидая от партнера дальнейших действий, но решила взять всё в свои руки, и крепко прижалась губами к его губам.       Хаширама потянул её за волосы, сильнее запрокинув голову, и поцеловал — сначала нежно, а потом с всё больше нарастающей страстью. Её возбужденные стоны, гулко прорываясь сквозь поцелуй, сводили мужчину с ума: всегда столь резкая, с диким темпераментом, девушка была полностью в его власти. Не переставая ласкать её влажные, припухшие от страстных покусываний губы, он медленно приподнял подол её кимоно, невесомо оглаживая бедра.       — Мадара, ты хочешь быть моей?       — Чёртов кретин, сделай уже хоть что-нибудь!.. — глотая собственные стоны и сгорая от желания, она подтолкнула Хашираму к ближайшей горизонтальной поверхности, коей оказался стол, и по-хозяйски навалилась сверху…

***

      — Если завтра я увижу Узумаки в деревне — прирежу и их, и тебя, понял? — для пущей уверенности Учиха достала кунай, приставив его к горлу Хокаге.       — Да понял я, понял…