Борьба вольным стилем

      Андрей выбежал из квартиры, наспех закрыл за собой дверь и направился к лифту. Он спускался на подземную парковку. В руках были билеты, ключи и смартфон, в котором уже была открыта трансляция. Как и ожидалось, Синица все же не отдал схватку на последних секундах, поэтому ему удалось попасть в финал.       Комментаторы продолжали наполнять эфир своим бессмысленным трёпом, из которого Андрей смог понять только то, что у него есть лишь час для того, чтобы добраться до стадиона. Он уже выбежал из лифта и направился к своей машине. К счастью, сейчас был не час пик, поэтому Андрей надеялся успеть: «Влечу на штраф, но не опоздаю к нему!» — садясь в машину, думал он. Телефон тут же занял почётное место на приборной панели, мужчина иногда посматривал на маленький экран, чтобы знать, что происходит на стадионе.       Машина ехала по довольно оживлённой трассе, но, как по волшебству, Андрей не застрял ни на одном светофоре, ему даже удалось довольно быстро объехать небольшую пробку из-за лёгкого ДТП, словно какие-то сверхъестественные силы расчищали дорогу впереди.       Стадион был довольно далеко от дома, однако, с таким темпом, как ехал Андрей, добраться до него можно было в течении получаса. На улице светило яркое солнце и было так жарко, что мужчина уже даже немного вспотел, хотя на него и дул кондиционер. Но на самом деле он вспотел не из-за палящих лучей, а от волнения, которое заставляло сердце биться сильнее, разгоняя горячую кровь по всему телу, виски немного пульсировали и во рту даже пересохло.       Андрей смотрел внимательно на дорогу, улавливая слова комментаторов, доносившиеся из динамиков смартфона. Стадион уже был в поле зрения — огромное здание, украшенное символикой олимпиады и флагами разных стран.       Уже въехав на парковку, Андрей понял, что найти свободное место будет довольно проблематично — везде шныряли фанаты, стояло огромное множество машин — это так бесило, что хотелось просто поставить авто прямо по середине дороги и не думать о проблемах, но все же нашлось небольшое местечко, куда Андрей тут же втиснулся, не выравнивая колеса. Он просто оставил все так, как есть, и ему было наплевать.       Выскочив из авто, он бросился на стадион, обливаясь семью потами. В голове крутились мысли о Синице: «Я признаюсь ему! Упаду на колени, буду молить о прощении! Но он будет моим! Не отпущу его никуда! Он мой!» — Андрей намеревался сделать последний отчаянный шаг. Он решил бороться до самого конца — хватит бежать, поджав хвост — это был настоящий финал, который заслуживал отдельных аплодисментов и рёва публики.       — Здравствуйте, у меня билеты на трибуну, куда мне идти? — Андрей протянул билеты контролёру и на чистом английском, без всякого акцента, спросил, что ему делать.       — Мистер Джуравлев, — как всегда его фамилия вызывала у иностранцев сложности в произношении, — у вас именной билет. Для таких гостей созданы отдельные секторы, приближенные к коврам.       — И какой сектор мой? — переминаясь с ноги на ногу, спрашивал Андрей, поглядывая на виднеющиеся табло.       — На ваш выбор, — контролёр учтиво улыбнулся, возвращая билет.       — Эм… — Андрей бросил беглый взгляд на табло, высматривая фамилию Синицы. Схватка за первое место в его весе была на ковре В. — Мне бы туда, где ковёр В!       — Это сектор Р1, вам сюда! — мужчина любезно показал, куда нужно бежать.       Андрей поблагодарил за помощь и со всех ног полетел на своё место. Он почти вовремя прибежал на стадион — до начала схватки оставалось около двадцати минут. Его место было с отличным видом на ковёр, самое же лучшее место оставалось лишь у ковра, где, кстати, Андрей уже увидел своего тренера.       — Михал Геннадич! — кричал во все горло Андрей, стараясь перекричать целый стадион. — Михал Геннадич! — он не оставлял попыток докричаться до тренера.       До ушей старика все же долетел знакомый голос, он обернулся и увидел на трибуне взъерошенного Журавля, который продолжал звать его, почти сорвав голос.       — Батюшки, Андрюшка! — Михаил Геннадьевич тут же отдал полотенце своему помощнику и с сумкой через плечо подбежал к трибуне. Вокруг все галдели, поэтому разговаривать можно было только криком.       — Михал Геннадич! Где Синица?! — перевесившись через ограждения, спрашивал Андрей, глядя на тренера бешеными глазами.       — В раздевалке! Сейчас будут выходить! Ты как раз вовремя! — кричал старик. — Этот мешок сам не свой! После твоего отъезда совсем сдох, чёрт противный!       — Я видел, просто амёба на ковре! — с натянутой улыбкой отвечал мужчина.       — Кстати! Иди в переход! — Михаил Геннадьевич вытащил из своей сумки карточку, такую же, как носили все тренера и члены команд.       Андрей послушался и побежал в переход, который вёл к ковру с трибун, там было гораздо тише, чем в зале. Михаил Геннадьевич тоже уже подошёл, он отдал карточку Журавлю:       — Аккредитация, — с улыбкой начал тренер. — Синица чуть ли не с криками умолял сделать тебе такую карточку, он как знал, что ты появишься. Если что, то ты наш переводчик! — он подмигнул Андрею.       «Так он меня ждал…» — мужчина с лёгкой улыбкой посмотрел на именную карточку со старой фотографией, на которой он ещё молод и наивен.       Тренер тут же подхватил Андрея под руку и потащил в зал, где уже начинали объявлять борцов, которые выходили на ковёр. Синица выходил с другой стороны, поэтому не видел, что Андрей был здесь.       Лицо мужчины было спокойным, серьёзным и сосредоточенным, он не смотрел по сторонам, а сверлил воображаемую точку под ногами. Зал ревел, приветствуя самых достойных спортсменов — это был финал, решалась судьба олимпийской медали.       Андрей стоял не очень далеко от ковра, но он понимал, что сейчас Синица его не заметит. Тренер же стоял гораздо ближе, держа в руках полотенце и бутылку с водой, он ничего не кричал, а молча смотрел на своего воспитанника, нахмурив свои седые густые брови.       Лёня пустым взглядом смотрел на своего соперника, который с явным пренебрежением осматривал его в ответ. Юсо видел, что Синица сейчас не готов к серьёзной схватке, и уже мысленно представлял, как будет махать фанатам с пьедестала. Андрея взбесил этот надменный взгляд финна, он уже хотел сам выйти на ковёр и показать этому зазнайке кто здесь настоящий победитель, но он не мог, поэтому молча стоял в стороне, надеясь, что это сделает Лёня.       Синица был в синем трико — этот цвет очень шёл ему, так подумал про себя Андрей. На правом колене был плотный наколенник — все же старая травма до сих пор беспокоила его. Рельефные мышцы, статная фигура, красивое молодое лицо — на Лёню было просто приятно смотреть, и лишь разбитая бровь «портила» эту божественную красоту. Андрей сразу же подметил, что Лёня переобулся: «Ах, счастливые асиксы… — увидев красные потрёпанные борцовки одноименной фирмы, подумал он. — Суеверный черт!» — на лице мелькнула лёгкая улыбка.       Мужчины пожали друг другу руки, арбитр на ковре проверил готовность судей, и тут же раздался пронзительный звук свистка. Секундомер начал неумолимо отсчитывать первые три минуты схватки.       Борцы тут же сплелись руками, каждый старался взять удобный захват. Лёня явно не спешил с атакой, а лишь выкручивался из рук соперника, иногда толкая того лбом в крепкое плечо.       — Сам работай! — кричал ему тренер. — Захват ищи! Не обжимайся с ним так, мешок!       Андрей пока молчал, иногда бубня себе что-то под нос, не отрывая взгляда от борцов. Он чуть ли не сам повторял каждое движение Лёни, покачиваясь из стороны в сторону, стоя за спиной врача команды.       — Да не лезь ты к нему в захват, полудурок! — так же нервно кричал тренер.       Но все же Синица ошибся. Буквально на секунду Лёня расслабился, и Юсо тут же воспользовался этим, опустив соперника в партер. На табло загорелась оценка — 2:0 — Лёня тут же опустил голову в ковёр. «Только не вздумай сдаваться!» — до конца периода оставалась минута, Андрей увидел, что Синица вот-вот отступится и позволит Юсо выиграть. И вот накат! Счёт уже 4:0! Ещё накат — 6:0!       — СТОЙ! — истошно прокричал Андрей, выбежав из-за спины врача. — Борись! Борись, Синица!       И тут же Лёня остановил действие финна, упершись со всей силы крепкими руками в ковёр — Юсо не мог сдвинуть его с места, как бы не старался. Лёня быстро поднял свои глаза и увидел Андрея, который был прямо около ковра. Прозвучал свисток, и арбитр поднял спортсменов в стойку.       Лёня ещё мгновение глядел прямо на Андрея — на его губах появилась лёгкая улыбка, а в глазах загорелся огонёк, увидев который, Журавль облегчённо вздохнул: «Вернулся наконец-то!».       — Тридцать секунд осталось! Держись! — прокричал Синице Андрей.       На табло мелькало [1:45], счёт был 6:0, но ещё не все потеряно, по крайней мере Андрей верил в это. Движения Синицы стали уверенными, он уже не стоял в обороне, а сам работал, стараясь найти лазейку в защите соперника.       И вот прозвучала сирена — первый период закончен, теперь был тридцатисекундный перерыв. Лёня проиграл период с разгромным счётом, но ему, похоже, было плевать. Он стоял около тренера, который обмахивал мужчину полотенцем и что-то ему говорил. Взгляд Лёни был направлен только на Андрея, а улыбка так и не сходила с его губ. Синица явно устал, первые три минуты были для него слишком мучительными, он тяжело дышал, а по лбу катились капельки пота.       — Ты меня слушаешь, ёб твою мать, Синица! — вытирая полотенцем пот со лба ученика, повернул его лицом к себе тренер. — Если сейчас этот финн закинет тебя на четыре балла, все! Схватка закончена! Ты понял, что нужно делать? Перводик… нырочек…       — Да-да, — тут же перебил его Лёня, отмахнувшись рукой и бросив мягкий взгляд на тренера. — Ща все будет шик-блеск!       Прозвучал свисток, и спортсмены вновь вышли на ковёр.       — От дебил… — лишь фыркнул себе под нос Михаил Геннадьевич, спускаясь вниз.       Лёня опять встал перед арбитром и ещё раз посмотрел на Андрея, как бы проверяя, что это не галлюцинация от накатов Юсо, а потом что-то сказал. По губам Андрей смог уловить что-то типо: «Я справлюсь!».       Телефон, оставленный в машине был включён — на экране и дальше шла трансляция:       — Дорогие друзья, вот и начался второй период! Как мы видели, на перерыв наш борец вышел с разгромным счётом, но мы надеемся, что Леонид Синица сможет собраться! — продолжал говорить комментатор.       — Да, к слову, нам сейчас показали крупным планом ещё одного нашего бывшего замечательного спортсмена — Андрея Журавлева!       — Точно, он приехал поддержать своего друга, но вообще бывших спортсменов не бывает! Будем верить в то, что такая поддержка поможет нашему парню расправить крылья! — продолжалось доноситься из телефона в машине.       В это время на ковре уже начался второй период. Вместо Лёни был словно другой человек, который с такой завидной лёгкостью и грациозностью двигался по ковру, читая каждое движение соперника. Лёня «играл» с финном, раскачивая того из стороны в сторону.       — Руками работай! Швунгуй его! Качай, Синица, качай! — кричал Андрей. — В захват не вставай с ним!       Лёня улавливал каждое слово, будто бы не слышал рёва публики. Он смотрел Юсо прямо в глаза и дико скалился. От этого финн немного растерялся, потеряв хват и темп своей борьбы. И вот первое движение — боковой проход в одну ногу. Финн тут же упал на живот, сбив дыхание. Это были первые баллы Лёни — на экране наконец-то поменялся счёт — 6:2.       — Красавчик! Кати его, Лёня! Пойдёт! — продолжал кричать Андрей.       Так Лёня и поступил. Он крепко взял соперника за корпус и сжал его с такой силой, что Юсо даже закряхтел, и вот он! Первый накат, а за ним ещё один, и счёт уже стал 6:6.       — Молодец, отыграл! — похлопал в ладоши Андрей.       Зал просто был в восторге от такой динамичной встречи. Пусть счёт и был равным, но сейчас победа была за Лёней, потому что его действие было последним, а по качеству приемы были одинаковы. Оставалось почти сорок секунд до конца.       И тут Лёня ошибается, пропустив проход в ноги. Он упал за край ковра, и судья поднял руку с красным напульсником, показывая, что Юсо получил балл. Счёт уже стал 7:6. На табло осталось тридцать секунд.       Андрей судорожно взглотнул, глядя на измотанного Лёню, который начал прихрамывать — он сильно ударился больным коленом при падении. Однако было видно, что он не настроен сдаваться. За тридцать секунд можно было выиграть, проиграть и опять выиграть.       Казалось, что время замедлило свой ход, Андрей будто не замечал, что происходит вокруг, он не слышал криков публики, а только с замиранием сердца смотрел на ковёр. На табло уже было двадцать секунд — было видно, что Юсо тянет время, он намеренно отходил от Лёни, не давая тому взять захват. Десять секунд…       — Рискуй! Лёня! Рискуй! — истошно прокричал Андрей на последних секундах.       Без всяких лишних движений Лёня тут же цепляется в захват с Юсо — восемь секунд — в голове нет ничего, кроме испуганных глаз Андрея — шесть секунд — все или ничего… пять секунд… четыре… Бросок! [- Эй… Привет. Я Андрей… — маленький лопоухий мальчик протягивает свою ручку вперёд. — Привет, я Лёня. Лёня Синица, — другой парнишка отвечает крепким рукопожатием, осматривая с ног до головы новенького в сборной. — Прикольно, а у меня фамилия Журавлёв! — Андрей засмеялся. — Буду называть тебя «Журавль»! А ты можешь просто звать меня — Синица. Тебе отрабатывать приём не с кем? — Угу… Будешь моей парой? — А чо нет? Давай! Если бросок, то я летать люблю! — Лёня расплылся в широкой улыбке. — Класс, я вертушку буду делать, окей? Это мой коронный бросок!]       — Здорово… А у меня вертушка никогда не получалась… — расплывшись в улыбке, бормотал Синица.       Он открыл глаза и увидел перед собой арбитра, который показывал рукой с синем напульсником четыре балла. На табло время замерло — 0:01.       Зал взорвался шквалом аплодисментов и возгласов! Синица на последних секундах выполнил чистейший бросок вертушкой, тот самый бросок, который так любил Андрей. Он успел! Он смог! На табло светился заветный счёт — 7:10. Лёня победил! Он стал олимпийским чемпионом!       Кое-как, еще не осознавая полностью своей победы, Синица встал с ковра. Перед ним тут же начали сверкать миллионы вспышек от фотокамер, зал приветствовал его, но в этот момент Лёня смотрел только на одного человека — на Андрея, который стоял прямо перед ковром с застывшими слезами на глазах.       В зале громогласный голос объявил нового олимпийского чемпиона по борьбе. Арбитр поднял руку победителя, и тут же на ковёр бросился весь тренерский штаб, который поднял своего золотого медалиста на руки. На глазах Михаила Геннадьевича были слезы счастья. Он не переставал обнимать своего воспитанника и что-то дрожащим голосом ему говорить, но Лёня уже не слушал его, он тянулся дрожащей рукой к Андрею.       — Я смог! — еле дыша, шептал Синица, рухнув от усталости в крепкие объятья Андрея. — Это твоя медаль, Журавлик… Для тебя! — его сердце бешено стучало, а дрожащие от напряжения руки крепко сжимали Андрея.       — Ты мог бы и не ломать комедию, а просто сразу победить… — похлопывая по горячей взмокшей спине Лёню, с улыбкой на лице говорил Андрей.       — Мог, — Синица слегка отстранился, — но тогда бы ты не приехал ко мне!       — Прости… я…       — Нет! У меня скоро будет награждение! Пожалуйста… останься… — Лёня дрожащими руками держал Андрея за плечи. — Не уходи…       — В этот раз я не сбегу от тебя! Не дождёшься! — прошептал Андрей и ещё раз обнял Синицу. Он чувствовал, как билось его сердце, ощущал жар его напряжённого тела и был уверен в том, что поступил правильно.       Лёня лишь мягко улыбнулся и куда-то пошёл за девушкой-волонтёром. На ковре уже начинали монтировать пьедестал, а вся сборная до сих пор не могла прийти в себя от такого напряжённого действа.       Андрей остался с тренером, поддерживая плачущего от счастья старика. Они сели недалеко от перехода на трибуны — на небольшую лавочку.       — Вот паразит же! — смеясь со слезами на глазах, начал Михаил Геннадьевич. — Вот показушник!       — О чем это вы? — с улыбкой спросил старика Андрей.       — О его последней вертушке… Видел? Это он ее для тебя сделал!       — Да? — притворно удивился мужчина, конечно же он это знал.       — Да, Журавлик… Как сейчас помню вашу первую встречу с ним. Эх, такие маленькие мальчики пришли ко мне тогда! А ведь знаешь, Андрей, после того, как ты с ним отрабатывал вертушку, он же подошёл ко мне и говорит, мол, Михал Геннадич, научи меня! Вроде и не тупой парень был, техничный, да и прием простятский, но вот не получалась у него вертушка и все тут! — старик вздохнул. — Он частенько тренировался со мной и просил тебе об этом не говорить!       — Почему же? — вот тут Андрей удивился, услышав эту историю.       — Лёнька говорил, что хочет победить тебя твоим же приёмом, хех, вот так он хотел! И победил же, пусть не тебя…       — Нет, Михал Геннадич, победил он именно меня… — глядя куда-то вперёд, проговорил Андрей.       Старик лишь мягко улыбнулся, решив не спрашивать мужчину о том, что тот имел в виду. На ковре стоял пьедестал, и почти все уже было готово к награждению. Зал аплодисментами встречал борцов, которых объявлял громкий мужской голос. И вот наконец-то вышел чемпион.       Лёня лёгкой, но немного прихрамывающей походкой вышел на ковёр и гордо занял своё заслуженное место, наслаждаясь победой. Над его головой развевался российский флаг, на шее висела довольно тяжёлая золотая олимпийская медаль, а в руках был небольшой маскот и букетик, который Лёня уже планировал кое-кому подарить, зная, что потом получит по морде за такую выходку.       Играл гимн и вся сборная подпевала как могла. У всех внутри было такое тёплое чувство радости и гордости. Лёня действительно был достоин этой медали, он сделал все, чтобы получить ее. Через пот и слезы, через мучительные тренировки и травмы он пришёл к этой медали. Однако для него это сейчас было не самым главным, важнее всего был Андрей, на которого Синица смотрел не отводя глаз, чтобы тот вновь не исчез из его жизни. Сейчас в голове встало все на свои места: Андрей решил не убегать, а Лёня решил не отказываться от своих чувств.       После награждения Синица схватил Андрея и потащил в раздевалку.       — Прости… я такой мудак… — тут же начал оправдываться Журавль, прижатый к холодной кафельной стене.       — Мне все равно! Забудь и давай начнём все с самого начала! — Лёня тут же нежно поцеловал мужчину, придерживая его за талию. После того, что случилось в Москве, он только и мечтал, чтобы вновь повторить этот горячий поцелуй.       — Как же с тобой просто… — хмыкнул Андрей, когда Лёня наконец-то оторвался от его губ. — И, кстати, твоя щетина колется ужасно!       Лёня лишь рассмеялся, уткнувшись в плечо Журавля. Он нежно обнимал его, поглаживая по спине, а внутри росло неимоверное желание повторить «вечернее рандеву» в зале. По телу Синицы пробежала лёгкая дрожь, которая отдавалась тянущим чувством где-то внизу живота. Запах одеколона Андрея вперемешку с естественным запахом его тела просто дурманили голову: «Может это и есть феромоны?» — усмехнулся про себя Лёня, потирая кончиком носа горячую шею мужчины. Его член начал медленно реагировать, набухая и выпирая из трико.       — Сбавь обороты, мустанг! — почувствовав, как в него упирается вставший член, тут же проговорил Андрей. — Сейчас может кто-то зайти…       — Верно… — Лёня отстранился и с улыбкой посмотрел на Андрея, как бы спрашивая у него: «К тебе или ко мне?».       — Не хочешь посмотреть моё одинокое жилище? — с усмешкой спросил Журавль.       — Только посмотреть? — Лёня вновь приблизился к Андрею.       — Ну, можно и на кроватке полежать… — прошептал тот, почувствовав на своих губах горячее дыхание Синицы.       — А можно и вольным стилем на ней побороться… — нагло усмехнулся Лёня.       — Я боюсь, что против олимпийского чемпиона у меня нет ни единого шанса! — Андрей притянул мужчину к себе и нежно поцеловал. — Собирайся! Я скоро взорвусь!       Лёня тут же скинул с себя трико и борцовки, переодеваясь в спортивный костюм сборной. Все шмотки он покидал в небольшую спортивную сумку, которую надел через плечо.       Мужчины довольные выбежали из раздевалки, направляясь на парковку.       — Эй, мешок, а ты куда это собрался? — в спину прокричал тренер.       — Отдыхать! — с усмешкой ответил Лёня.       — Ой, вернись хоть потом в олимпийскую деревню, чтобы мы знали, что ты жив! — с улыбкой наказал Михаил Геннадьевич.       Лёня лишь подмигнул старику и схватил Андрея за руку, потащив его дальше.