Там, где поют драконы

- Хорошо, с этим разобрались, - протянула я, когда мы с Эйджиро наконец-то успокоились и сейчас были в своих полудраконьих формах. Киришима с интересом наблюдал за кончиком моего хвоста с явным желанием потрогать оный, но явно не решался. Кусты позади нас зашуршали и на полянку вышел Бакугоу в форме человека вместе со своим братом-волком. - А можно было так не бить, а? – рыкнул он на меня, но затем прикусил язык, когда я наградила его довольно свирепым взглядом. - Еще раз приблизишься к моей ученице – хвост оторву, - бросила я волколаку. - Я бы, на твоем месте, ее послушал, - хмыкнул Эйджиро. - Я что, виноват, что она вкусно пахнет?! – проорал блондин, - Я пошел в лагерь. Сами тут разбирайтесь! Последнее явно адресовалось Киришиме. Мы с Очако лишь удивленно и недоумевающе переглянулись, хотя ученица явно чуть покраснела. Интересно… Я думала, что ей нравится Мидория… Хотя, какое мне дело, пока она сама не пришла и не попросила разрешения на брак. - И что будет дальше? – уточняет Киришима, откидываясь на большом валуне, что служил ему местом для сидения. - Ты дашь клятву, что никому не скажешь о моем секрете, пока я сама не разрешу. И проследишь, чтобы Бакугоу тоже не трепался, - отвечаю я, потянувшись и слегка ударив хвостом о землю. Киришима продолжал смотреть то на мой хвост, то на мои рога, то на мои плечи. А возможно, и на грудь, прикрытую чешуей. - А дальше? - Ты мой человек, - лишь отвечаю и подхожу к юноше. Парень смотрел мне в глаза с интересом и каким-то детским восторгом. - Ты, как будто, не удивлен, - заключила я, вставая к парню даже слишком близко. Внутри меня что-то шептало, подсказывало – как правильно брать такие клятвы, как правильно заставлять других подчиняться. Пугающее ощущение. - Отец говорил, что я встречу кого-то кроме своего брата. Вот – встретил. Удивительно, принцесса-дракон, - улыбается Красный, тоже вильнув хвостом. - Это ничего не меняет, - отрезаю я и заношу руки к его горлу, заставляя когти отрасти сильнее. - Это меняется всё, - мотает головой Киришима. Слегка раздражает. Раздражает, что он явно знает больше меня. - Я не твоя пара или что ты там себе надумал, - когти слегка впиваются в его шею, а магия следует за моими когтями, обвиваясь вокруг шеи с алой чешуей. - Это значит, что у меня все равно есть шанс. А вообще, я был бы рад и просто подружиться. Драконы и их потомки должны держаться вместе. - Я выхожу замуж за принца… - Ты переживешь его. Скорее всего - даже меня, - магия, словно веревка, сжимается на мужской шее. Убираю руки, и вместо нитей магии на коже показывается темно-бордовый след по типу ошейника или метки-колье. Киришима подергивает плечами и задумывается, словно прислушивается к себе. - Интересное ощущение, - изрекает он в итоге, потирая метку. - Моё единственное правило – не вреди остальным моим людям. Ни во дворце, ни на улицах. Север – моя вотчина и за любого здесь я вступлюсь лично, - с некоторым раздражением тыкаю я пальцем в грудь парня. - Понял, мэм, - с улыбкой кивает Киришима и вновь виляет хвостом. Кажется, в этом он ближе к собаке, чем к дракону. - Нам пора возвращаться, принцесса, - нерешительно подает голос Очако. Но она скорее даже восторженно-любопытна. - Возвращаемся, - киваю я, вновь разделяя себя-дракона и себя-принцессу. Скорее бы домой.

***

- Чертовы бабы. Чертов Кири. Чертовы запахи! – бесился Бакугоу, идя сквозь бурелом и сугробы. Помешался на своей бабёнке, видали его! Изнылся весь, пока его игнорировали, а сейчас, наверняка, не сможет заткнуться, вереща от восторга. Брат-волк серой тенью оказался рядом и сделал пару кругов вокруг брата-человека. - Тебе чего? Издали раздался вой второго брата. Вой встревоженный и недовольный. «Вы там скоро? Здесь воняет!» - пропело вдали. «Скоро, брат. Всё спокойно?» - Бакугоу с братом-волком провыли в ответ. «Здесь воняет магией. Приходили пустые драконы. Отбили. Голодно!» - прозвучала песня. «Пустые драконы? Как на охоте с людьми?» - уточнил блондин. «Эти – сильнее. Пришли, но их отбили. Люди боятся. Люди хотят искать свою главную самку» «Мы идем» - коротко ответил Бакугоу и затих. Как-то дурно всё это пахло.

***

- Отбились, - подытожил старший сын семьи Иида, тыкая клинком в конструкта без движения. Шото, что сражался с ним рядом, так же посмотрел на останки противников. - Что это за твари такие? – подъехал к ним Шинсо на своём черном коне. - Они нападают уже второй раз. Марионетки, - отвечает принц без особого энтузиазма. Он задумчив не только из-за нападения, но и из-за человека на коне. - Шинсо – правая рука и телохранитель принцессы, - зачитал Монома отчет их разведки - им было поручено разузнать всё о человеке, с которым вела переписку принцесса. Шото не хотел следить за ее почтой, но даже отец предупредил о возможном конкуренте. - Стоит ли его опасаться? – уточнил принц у пажа. И тот красноречиво кивнул. - Для Шинсо нет никого важнее и первостепеннее принцессы. Его воспитывали, как ее тень. Ходили слухи, что до вашей помолвки он был претендентом на место консорта у ее трона, - закончил Монома. Сейчас этот человек стоит перед принцем и, казалось, был сделан изо льда или стали. Собранный, холодный и отчужденный. «Человек принцессы. Человек Серебра Севера.» - пронеслось в голове принца, и он невольно стиснул зубы. - Я еду за принцессой. Охота затянулась, - изрекает Шинсо, дернув поводья. - Я еду с тобой, - бросил принц и направился к своей лошади. - Будьте с охраной, Ваше Благородие, - бросил человек в доспехе и пришпорил лошадь, бросившуюся в галоп. - Черт, - прыснул Шото. Бесполезно было устраивать какие-то гонки. Он нужен здесь, чтобы управлять своими людьми. Люди короля Тошинори были слаженным механизмом, единым целым. Они отбили атаку, не подпуская кого-либо к шатру короля и сейчас помогали людям принца убирать остатки врагов – корпуса, лапы и прочий покрошенный металл. Людям юга нужно будет поучиться такой слаженности. Из шатра вышел придворный лекарь короля - Эктоплазм и сразу пошел к главе Корпуса Шпионов Айзаве мимо принца, словно того и не существовало на пути. Лекарь что-то сообщил шпиону, и тот кивнул. Затем порылся у себя в нагруднике и достал подобие свистка для охотничьих собак. Айзава обернулся к лесу, где скрылся его сын на лошади и засвистел мелодичным протяжным звуком, которого Шото никогда в своей жизни не слышал. Но внутри у него словно что-то начало обрываться.

***

Это был свист. Короткая емкая песня. Киришима поднял голову в непонимании. Затем глянул на принцессу, которая несла волшебницу на своей спине и оцепенела, вцепившись когтями в мерзлую землю. Такая тональность, такой звук – тревожная, скорбная песня. Серебряная драконница повела мордой, словно пыталась прийти в себя, а затем сорвалась в бег, помогая крыльями. - Что-то случилось? – удивленно спросил Киришима, стараясь поспевать за серебристо тенью. - Папа… Надо быстрее… - лишь ответила она растерянно. Словно маленький брошенный ребенок, ищущий кого-то в толпе. Киришима напрягся, чувствуя холодок у самого спинного гребня. Память внутри юноши-дракона подсказывала - такую песню поют драконы, что просят помощи перед смертью.

***

Никто в лагере не остановил серебристого дракона, что вбежал в самое сердце поляны в сопровождении двух конных людей и одного дикаря на волке. Никто не остановил принцессу, что слетела со спины ящера и устремилась к шатру отца. Женская фигура в легком доспехе остановилась у самого входа, не решаясь войти. Шпион и Лекарь были там. Айзава лишь кивнул на немой вопрос янтарных глаз. Лекарь что-то прошептал ей в самое ухо, она отпрянула и устремилась в шатер под молчаливые взгляды. Люди короля и принца замерли в ожидании. Король Тошинори умирал.

***

- Дорогая… Кха, - прошептал устало отец. Я влетела в шатер, бросаясь к нему. К его тонким рукам и хрупкой храбрящейся улыбке. К голубым затуманенным глазам и крови в уголке рта. На груди поверх одеяла была расстелена ткань, пропитанная густой кровью, что он выкашливал. - Папа, прости. Я чуть не опоздала, - шепчу я дрожащим голосом. Когда я услышала зов Айзавы, всё у меня внутри содрогнулось. Все затрепетало и заметалось. Землю вышебли из-под моих ног, а легкие лишили воздуха. - Но… Ты успела… Моя розочка… - хрипел папа. Каждый вздох отдавался свистом и хрипами, а затем – и сильным кашлем, от которого тонкая фигура короля почти сгибалась пополам. В шатре было светло от всех ламп и факелов. И белая кожа папы казалось почти прозрачной, как тонкая бумага. - Мы можем что-то… - оглянулась я на Эктоплазма, вцепившись в папину руку. Обнимая его ладонь своими, пытаясь безуспешно её согреть. Но Эктоплазм лишь замотал головой. - Не надо… Микадо… Я уже достаточно пожил. Даже… Слишком много, - папа содрогнулся от еще одного приступа кашля – еще длиннее, чем прошлый. Количество вышедшей крови тоже будто возросло. - А вот и нет… Нет… - шептала я, чувствуя, как глаза наливаются слезами, как голос еще больше дрожит и вот-вот надломится. - Моя… Дорогая Микадо… Живи счастливо, - он вновь закашлялся, - Это… Самое главное. То… Чего мы хотели с твоей мамой… - Папа… Хватит… Не разговаривай. Побереги силы. Мы совсем скоро приедем… - я уткнулась лбом в его ладонь и мотала головой, не желая слушать. - Я рад… Что Нана тогда настояла... Я горжусь… Тобой… - папа кашляет наиболее сильно, содрогаясь. Эктоплазм уже здесь, дает ему какое-то снадобье, но безуспешно. Я чувствую, как душа покидает его уставшее, исстрадавшееся тело. Как магия подхватывает ее и искрами исчезает где-то в вышине. Моя сущность дракона там, за шатром, истошно воет, содрогая воздух своим ревом - своей тоской и печалью. Короля Севера, героя войны против Черного Короля не стало за два дня до возвращения на север. Мой папа умер. И я осталась одна.