Благороднейшее и древнейшее

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Л.Н. Толстой, Анна Каренина

***

В доме по адресу площадь Гриммо, 12 все смешалось. Мать разгневалась из-за непослушания старшего сына и всеми своими силами показывала ему это с помощью крика. Сын, будучи точной копией матери, не уступал и отвечал ей столь же громко и вдохновенно. Скандал происходил в столовой — он начался прямо за завтраком — и злые голоса доходили и до зеленой гостиной на втором этаже, где отец семьи вместе с младшим сыном играли партию в шахматы. — Пап, как думаешь, они еще долго там будут? — Красивый мальчик пятнадцати лет спросил отца, наблюдая, как тот размышляет над следующим ходом. Услышав в ответ что-то нечленораздельное, Регулус Блэк со вздохом взмахнул палочкой и стал наблюдать, как несколько книг витают в воздухе, повинуясь его воле. — Практикуешь невербальные чары? — Орион Блэк отвлекся от своих размышлений и удивленно посмотрел на сына. Он сам смог освоить эту магию только к концу шестого курса, да и то — с трудом. — У меня пока только самые простые заклинания выходят. Да и то — слабенько. Профессор Флитвик советовал поработать над концентрацией. — Юноша говорил, не отводя взгляд от книг, однако закончив фразу, не удержался и посмотрел на отца. Послышался стук падающих предметов. Мальчик лишь улыбнулся и пожал плечами. В глазах отца мелькнула гордость, но он сразу же отвлекся, вспомнив об игре, и сделал ход. Регулус, за доли мгновения оценил ситуацию на шахматном поле и, не задумываясь, ответил: — Конь на с6. Белая фигура всадника переместилась к черному слону и пронзила его копьем. Орион огорченно покачал головой и снова задумался. Снизу послышался особенно громкий возглас, а затем последовал звон. Отец и сын переглянулись, оба понимая, что это значит. И действительно, практически сразу же послышался топот на лестничной клетке, уходящий наверх, а затем легкий и быстрый шаг. Вальбурга Блэк вплыла в гостиную только так, как умеют исключительно аристократки. Бледное от злости лицо еще не возвратилось к своему естественному оттенку, губы были плотно сжаты, а глаза, потемневшие в ходе ссоры, уже начали светлеть. Регулус всегда удивлялся: брат и мать такие одинаковые, а общий язык найти не могут. Другое дело у него с отцом — они сошлись по характеру и прекрасно себя чувствовали за беседой или игрой. Вальбурга тяжело дышала. Казалось, что вот-вот из ее ноздрей повалит пар. Наткнувшись на ожидающие взгляды мужа и младшего сына, женщина гневно фыркнула: — Этот мальчишка меня доконает! И в кого он только такой пошел?! Муж и сын в молчании отвели глаза. Орион заинтересовался картиной, а Регулус — деревом за окном. Женщина не получив поддержки своему недовольству лишь еще больше разозлилась, что показывали снова потемневшие глаза, которые она прищурила. Однако, видимо устав от предыдущего скандала, Вальбурга лишь бросила что-то вроде «в этом доме не будет непослушания!» развернулась и вышла из гостиной, зовя Кикимера. Домовому эльфу в очередной раз придется выслушать душеизлияния хозяйки о том, как тяжело ей быть главой таких невоспитанных мужчин. И отец, и сын ощутимо расслабились, услышав за дверью вечное кикимеровское: — Да, моя госпожа. Тем временем Сириус Блэк метался по своей комнате и крушил все, что попадалось под руку. Он не помнил, из-за чего вытек скандал, но ему было уже все равно. Ярость и злость из-за несправедливости затуманили разум и зрение, поэтому молодой человек мог лишь рвать и метать, периодически спотыкаясь о различные предметы в комнате. Сириус успокоился только тогда, когда силы его покинули. Он валялся на полу, раскинув руки, и наблюдал, как алое покрывало медленно сползает с кровати. Было душно. Стянув с себя мантию, Сириус остался только в джинсах, и он вспомнил, из-за чего поссорился с матерью. Зло фыркнув, мальчишка снова улегся на пол, закинув ноги на кровать. В голове у него билась только одна мысль: «пора отсюда валить». Неожиданно дверь в комнату приоткрылась, и сперва показался вытянутый нос-рыльце, а затем и сам Кикимер. — Молодой господин должен собраться, скоро он должен быть на… Сириус закатив глаза и что-то прорычав бросил в эльфа подушкой, заставив того замолчать, не договорив до конца. С тех пор, как Сириус с друзьями освоил анимагию, он все больше стал за собой замечать привычки больше присущие зверю, а не человеку. В голове у него мелькнула мысль, что не зря мамаша его назвала неблагодарным животным. При этой мысли мальчик оскалился. — Кикимер, выйди. Услышав голос отца, мальчик подскочил и насторожился. Отец всегда придерживался точки зрения матери и никогда не говорил ни слова ей наперекор, но лично никогда не отчитывал детей. Орион выглядел уставшим. Он прислонился к дверному проему и скрестив руки на груди внимательно посмотрел на сына. На гладковыбритом лице проступало именно то выражение, с которым лучше всего получается укорять других людей. Сириус это выражение хорошо знал — отец на него смотрел по большей части именно так. — Пожалел бы ты мать, Сириус. — А меня кто пожалеет?! — В голосе мальчика звучала злость, а глаза его начали темнеть совсем, как у матери. — Она в последнее время совсем неадекватная! Орион лишь вздохнул и потер рукой лоб, на мгновение прикрывая глаза. Затем он снова посмотрел на сына своим укоряющим взглядом, а потом тихонько рассмеялся. Сириус удивленно наблюдал за отцом, совершенно не понимая, что происходит. — Ты бы собирался, мы совсем скоро отправляемся. — Отсмеявшись сказал Орион, все еще улыбаясь. Сириус лишь фыркнул и отвернулся, сдув челку со лба. — Да что там делать, у Ноттов? Там же скука. — Ты, как я погляжу, очень внимательно слушал мать. — А? — Мальчишка оглянулся на отца, и в его глазах виднелись искорки веселья. — Очень смешно. — Хмыкнул Орион, спуская сыну шутку. — Ты знаешь, в честь чего этот прием? — Чье-то день рождения? Ориону показалось, что в голосе сына было безразличия больше, чем в профессоре Бинсе. — Это бал дебютанток, все хорошенькие девушки будут сегодня там. Представление высшему свету и все такое. Отец с насмешкой наблюдал за тем, как безразличие покидает лицо его сына, взгляд становится более заинтересованным, а в глазах загорается азарт. Однако Сириус прилагает все усилия, чтобы скрыть свою явную заинтересованность, и небрежным голосом уточняет: — Ты имеешь ввиду, все чистокровные девушки. Страшненькие там тоже будут. Орион лишь улыбнулся. Затем, кивнув сыну на мантию, он сказал: — Собирайся, ждем тебя в гостиной. И отец ушел, оставив сына метаться по комнате в поисках парадной мантии.