Голос.

      Антон увлекался пением с детства: уже в пять лет он пел в хоре, а к десяти состряпал себе неплохое имя в родном городке. И с этих же десяти лет все аудиозаписи мальчишки были заполнены песнями одного исполнителя. Он прилипал к экрану телевизора намертво, если там крутили один из клипов Арсения Попова.       Уже семь лет Антон не просто фанател по Арсению. Он обожал его каждой клеточкой своей души, был почти влюблён в него. Почти?       Представляете счастье мальчика, когда он узнал, что его любимого певца позвали в жюри на шоу «Голос. Дети»? Естественно, он решил попробовать свои силы, чтобы развернуть кресло самого Попова.       Так что уже на первых съемках он участвовал в привычном интервью перед выступлением: — Меня зовут Антон, мне шестнадцать, и, — он глянул на часы на руке, — В данный момент я прогуливаю школу. Занимаюсь пением с пяти лет… увлекаюсь игрой на гитаре. К кому из наставников я бы хотел попасть? Конечно, я люблю каждого члена жюри, они все прекрасные музыканты. Но больше всех я хочу попасть к Арсению Попову.

***

      Парень стоял перед дверьми, ведущими на сцену, перекладывая микрофон из руки в руку. Он следующий. Волновался невероятно. В зале пела девочка, с которой он познакомился минут за тридцать до ее выхода. В отличие от него была спокойна, знала, на что идёт, понимала, что хорошо поёт и совсем не переживала из-за мнения окружающих. Антону это мнение, конечно, тоже не сдалось даром, но парень знал, что дома эфир посмотрят мама и сестренка (он запретил им идти в качестве поддержки, это бы ещё больше мешало ему), а ещё все друзья и знакомые, и, конечно, позориться он не хотел.       К его знакомой повернулся только один член жюри. Здорово. К нему, наверное, не повернётся никто.       Вдруг рядом с ним «материализовалась» девушка, та самая, которая поддерживает участников перед выходом на сцену: — Ты готов, Антон? — участливо спросила она, взъерошивая его, и без того лохматые, волосы. — Да, — судорожно сглотнул он. — Молодец, я уверена, к тебе повернутся все. — Давай, парень, на сцену. Удачи тебе, — какой-то сотрудник распахнул двери перед ним.       Парень вышел на сцену. Свет прожекторов сконцентрировался на нем. Зазвучали первые аккорды композиции. Он сам не знал, почему взял эту песню. Но почему-то внутри все начинало трепетать, когда он слышал ее. Даже странно. Вступил он немного поздно, но уверенно дошёл до припева, голос почти не дрожал: — Я хочу чтоб это был сон, но, по-моему, я не сплю. Я болею тобой, я дышу тобой. Жаль, но я тебя люблю, — он вкладывал всю свою душу в каждое слово. И к нему развернулось первое кресло, прямо в конце первого припева. Дима Билан. Шастун любил его песни, но главная цель ещё не была поражена. Он улыбнулся повернувшемуся, а потом уставился в одну единственную точку: надпись «Попов» на красном кресле. Будто хотел прожечь взглядом красную обивку, уколов спину певца, чтобы тот развернулся к нему, хотя бы просто посмотрел на него.       В середине второго припева к нему развернулась и Пелагея. Парень был, конечно, рад, что к нему повернулись уже двое, но неприятный ком подступил к горлу: хотелось плакать. Тот, кому он эту песню посвятил, кому он посвятил всего себя здесь, на сцене, не спешил оборачиваться. — Жаль, но я тебя люблю… — последнее слово тянулось бесконечно долго: особенность песни. И на последнем звуке кресло последнего наставника развернулось.       Антон выдохнул, не веря своему счастью. Зал зааплодировал, шум стоял невероятный, Билан посмеивался, что это он первый обернулся, а остальные просто повторили, Пелагея просто улыбалась своей шикарной улыбкой. Но Шастун не слышал и не видел ничего, он во все глаза смотрел на своего кумира, который оценил его пение, а теперь оценивающе смотрел на него самого, а главное, находился буквально метрах в семи от него, это было невероятно. — Представьтесь, как вас зовут, сколько лет… — Попов что-то записывал в свой красный блокнот. — Меня зовут Антон Шастун, мне шестнадцать лет, я из Воронежа, — Антон поклонился зрителям, которые обрушили на него новый шквал аплодисментов. — Антон, — начал Арсений, глянув на коллег, будто спрашивая разрешения говорить первым. — Ты очень хорошо спел. Чистые нотки, идеальное попадание в музыку. В шестнадцать лет обычно голос уже поставлен, и у тебя он очень хороший, красивый тембр. Но почему такой выбор песни? Она вроде не совсем мужская. (Арсений, вы сраный сексист!) — Она о чувствах. Я просто чувствую то же самое, — смущенно улыбнулся Антон. — Поэтому я выбрал ее. — То есть, ты кому-то ее посвятил? — встряла Пелагея. — Да, наверное, — неуверенно выдавил из себя парень, невольно покосившись на Арсения. — Не хочешь сказать об этом со сцены? Я думаю, любая девушка была бы рада такому признанию по центральному телевидению, — ободряюще улыбнулся Попов. — Нет, она не была бы рада, — покачал головой Антон. — Ну, как хочешь. Что ж, время выбирать, к кому ты пойдёшь.       Конечно, Антон сразу знал, чего хочет, но ради приличия глянул на остальных двух судей. Пелагея сложила ладони в молитвенном жесте и поскуливала, Билан просто ободряюще улыбался. Арсений же сидел с самодовольной улыбкой, будто слышал мысли в голове Антона. — Вы все очень классные исполнители, я каждого из вас уважаю, но… Арсений, я хочу в вашу команду, — не веря своему счастью, Антон смущенно потупил глаза. — О, да, — неожиданно воскликнул наставник, показывая язык коллегам. Выступающий же не видел, как они восхищенно переговаривались, прежде чем повернуться, потому что мальчишка был идеальным вариантом для каждого из них. — Спасибо тебе, Антон. Я думаю, мы сработаемся. — Обязательно.

***

— С каждым из вас будет проведён индивидуальный подбор песни… — Антон листал ленту в инстаграме, не отвлекаясь, однако, от рассказа Арсения. Впрочем, тот так не считал: — Шастун, тебе неинтересно? — Интересно, просто я так лучше информацию воспринимаю. И мы же вроде не в школе… — Да неважно. Ты парень с поразительным потенциалом, а сейчас прослушаешь и потеряешь крутую возможность выиграть самое рейтинговое шоу на центральном телевидении.       Антон закатил глаза, но телефон убрал. — Вот и умничка. Так, тройки, значит. Вот с тебя и начнём. Шастун, Сонечка и Ира, пускай будет так, — Арсений сверился с записями в блокноте.       Антон нахмурился. Ира — это та самая новая знакомая Антона, которая пела перед ним. Он только пару часов назад узнал, что Попов повернулся и к ней. Ей пятнадцать. Сонечке восемь, просто милая малышка, пела песенку из Мэри Поппинс, ту, которая «Ах, какое блаженство, знать, что я — совершенство!», и девочка действительно была прекрасна: по всем законам жанра голубоглазая со светлыми кудрями, вызывающая всеобщее умиление.       Антон был доволен своей тройкой, но был уже вовсе не уверен, что его любимый наставник вновь выберет его.

***

      Неделя репетиций, и вот его имя вновь звучит со сцены голосом Нагиева: — Тройка из команды Арсения: Ирина Кузнецова, Соня Пахмутова, Анто-он Шасту-ун! Прошу на сцену! Как вы выглядите, как вы прекрасны! У вашего наставника явно есть вкус!       Ведущий трепался, а Антон сжимал в руке микрофон, стараясь не выронить его: тот стал скользким от влажных ладоней. — Вы готовы? Ну, тогда начинайте! — Удачи, — шепнул Арсений, так тихо, что только Антон прочитал по губам, но это добавило ему какой-то уверенности. Он кивнул наставнику в ответ.       Погас свет, заиграла мелодия. Антон должен был начать. Все как на репетициях. Шаг, ещё шаг, свет прожектора, слова: — Can you hear me? Am I drowned out in the crowd? Are you listening? Or is everyone else too loud for you to hear anything?* — не сводя глаз с Арсения.       Дальше подхватила Сонечка, потом и Ира. А Антон и Арсений будто в гляделки играли. Последние слова в песне тоже пел Шастун: — I'll try, I'll try to let it go, let it go and never look back this way…**       И уже привычные громкие аплодисменты, крики, от которых кружится голова и закладывает уши. — Кто начнёт? Можно я? — Билан, дождавшись немого согласия коллег, продолжил. — Очень вы хорошо спели, ребятки, особенно понравилась мне Ира, очень чисто, нежно, непорочно, всю душу вложила, сразу видно. Но вы все умнички, браво!       Пелагея тоже произнесла пару добрых слов в адрес каждого участника, даже Шастуна упомянула, но ее фавориткой стала Соня.       А потом очередь дошла до Арсения: — Вы знаете, и Дима, и Поля правы. Вы все очень хорошо спели. Меня просто вжало в кресло, а потом такие мурашки… просто невероятно. Вы молодцы, просто молодцы, — не успел Попов сказать это, закончить хвалить ребят, как заиграла напряжённая музыка: пришло время выбирать того, кто останется. — Не обижайтесь на меня пожалуйста. Останется тот, кто вложил больше всего чувств, души… — Антон судорожно сглотнул на этих словах, он продолжал переживать, он так хотел пройти дальше. К горлу подступил комок, глаза заслезились, а наставник все продолжал говорить. — Вы все хороши, правда. Но остаётся Антон. Простите, девочки, — мужчина встал с кресла и тремя шагами преодолел расстояние до сцены, мгновенно прижимая к себе девочек, которые ещё с трудом осознавали, что для них проект подошёл к концу, но уже плакали во всю. А рядом стоял Антон, который не верил своему счастью. Он был в шоке. Как в тумане ушёл со сцены, налил себе чай и сел на диван к ещё одному мальчику, который остался в шоу.       Оставшиеся минуты до ещё одного сегодняшнего этапа — «Песня на вылет» — парень просидел на диване, играя с Димкой (тем самым, который остался в шоу) в приставку.       Потом мимо него прошёл какой-то парень с эмблемой шоу на футболке, задевая его за плечо, мол, пойдем.       И третий раз за несколько дней его имя звучит на федеральном канале. — Антон Шастун! Какая же ты всё-таки шпала! — с восхищением посмотрел на него ведущий, после чего он покинул сцену.       Антон жалостливо посмотрел на своего наставника, тот поймал его взгляд и ободряюще улыбнулся: — Давай, Шаст!       И Антон спел. Даже сам решил, что неплохо. Лучше, чем на прослушиваниях. Ну, ему так казалось.       После него спели ещё четверо, включая нового знакомого — очкарика Димки, который был чуть помладше него и пел Агутина с его парадоксами и параллельными реалиями.       Потом всех пятерых снова пригласили на сцену, Арсения снова поставили перед выбором. — Ребята, вы все правда молодцы, прекрасно спели, Злата умничка, Валерка тоже… но работа у меня такая, — тяжело вздохнул мужчина. — Не обижайтесь, прошу вас. Останутся Антон и Дмитрий.

***

      Прошло ещё три недели, прежде чем Антон снова оказался в студии шоу. А до этого он успел сдружиться с Димой. Так что, встретившись с ним в студии, парень тепло поприветствовал друга и пожелал ему удачи, несмотря на то, что сегодня — последний день, последнее выступление, финал, все решается сегодня***.       По списку он выступал четвёртым: между Димой и какой-то девчонкой из команды Билана. В этот раз от выбора Арсения не зависит ничего: всё решит зрительское голосование.       На сцене уже выступили оба участника команды Пелагеи, к выходу готовился Дима, Антон в последний раз ободряюще похлопал его по плечу и понял, что если сейчас он не выйдет подкурить, то грохнется на сцене в обморок от чертового волнения.       И хотя он пообещал Позову смотреть выступление и держать за него кулачки, парень рванул в сторону курилки.       В небольшом помещении со стеклянными стенами было пусто, к превеликому удовольствию Антона. Он сел в темно-бордовое кресло, закурил и уставился в пол. — Курим, значит? — Антон вздрогнул, резко выдохнул и обернулся. Рядом с ним стоял наставник. — Вы чего тут забыли? — вопросом на вопрос отвечать неприлично, но парень растерялся. — Да там какие-то неполадки с микрофонами, дали десять минут перерыва, пока наладят. Так ты куришь? — Курю. И чего? — ухмыльнулся парень, затягиваясь. — Тебе шестнадцать, не боишься откинуться через несколько лет? Организм ещё не очень крепкий и все такое… впрочем, зато теперь тебе песня сегодняшняя подходит вполне. Ты из-за этого ее выбрал? — Нет, просто прочувствовал. Люблю Земфиру. — Да? И я люблю, мировая женщина. Волнуешься вообще? — Арсений с интересом посмотрел на своего подопечного. — Нет, — почти правда. Парень перестал волноваться: сигареты ли этому были причиной или присутствие его наставника, он не знал. — Проиграю — значит судьба, выиграет тот, кто заслуживает этого больше. — Ты придурок что ли? Ты обязан выиграть. Ты поёшь так… вау. Сам же знаешь. А если проиграешь, да ещё и так спокойно к этому относишься, то ради чего ты пришёл сюда? Просто время потратить? — Арсений подошёл еще ближе к парню, чтобы иметь возможность неотрывно смотреть ему в глаза, вынуждая говорить только правду, то, что в голове. — А как же бесценный опыт? Общение с людьми, которые уже чего-то добились, обмен знаниями со сверстниками, общение, социализация… да к вам я пришёл, если честно, — не выдержал Антон. — Что? — Что? — Ты пришёл ко мне? Почему? О чем вообще ты говоришь? — Арсений не совсем понимал, ну, или притворялся идиотом. — Фанател по вам с детства. Сначала просто фанател, а теперь вот понял, что влюбился. И пошёл на шоу. И песня вам была посвящена, поэтому не сказал, и потом я тоже для вас пел, и сегодня тоже собирался… — Шастун снова разволновался и тараторил сейчас все это, лишь бы не передумать и не заткнуться на полуслове, не оставить неразрешенных моментов в этом всем. Но сегодня решал не он, так что его прервали: Арсений подошёл совсем вплотную, насколько это было возможно, его колени уткнулись в колени Антона, а сам он наклонился к парню, оставляя на его губах почти невесомый поцелуй: — Выиграешь сегодня — обязательно продолжим. А пока что… — не обращая внимания на офигевший вид ученика, Попов глянул на часы на запястье. — Перерыв кончается, побежал я друга твоего слушать, готовься, ты следующий.       Певец вышел из курилки, оставляя Антона в недоумении и каком-то нелепом счастье.

***

      Последний выход на сцену, включающий в себя песню. Антон подошёл к стойке с микрофоном, переглянулся с наставником, кивнул Сергею Сергеевичу и вступил: — Я хочу, чтобы во рту оставался честный вкус сигарет, мне очень дорог твой взгляд, — в голову резко вновь хлынули мысли о невесомом, почти детском поцелуе, заставляя Шастуна залиться забавным румянцем.       Зал притих. Существовал только Антон и песня, которую он пел. Земфира была правильным выбором. Все любят Земфиру. Нет человека, которого не тронули бы ее песни. — …Заторможенными мыслями в отсутствии, конечно, тебя. И я застыну, выстрелю в спину, выберу мину и «добрый вечер». Я не нарочно, просто совпало: я разгадал знак бесконечность.       Музыка стихла. Молчал и зал. И наставники. Ни звука, кроме биения его собственного сердца и сбившегося дыхания.       Шаст уже было подумал, что все потеряно, что он ужасно спел, но первые робкие аплодисменты его наставника повлекли за собой огромную волну, нет, цунами из рукоплесканий и криков. — Ты молодец, — произнёс Арсений, подмигивая парню. Он и сам наверное это почувствовал. Он, кажется, молодец.

***

      Антон, Дима и ещё четверо ребят стояли на сцене. Над каждым небольшая колонка, в которой набиралось процентное содержание голосов за каждого участника. — Пора огласить результаты… — Нагиев посмотрел на ребят. -…Мария Демирова 15%! Дмитрий Позов 25%… Антон Шастун — 50% голосов! И перед нами победитель нового сезона шоу «Голос. Дети»! Поздравляем наставника и участника!       А потом награждения, шум, необыкновенное чувство радости и какого-то превосходства, поздравления Димки и Марии, и слезы девчонок, которые не набрали и десяти процентов голосов. Он выиграл. Он смог.

***

      Антон был уверен, что любимый наставник уже забыл про него: на часах было за полночь, а он после ухода со сцены так и не подошёл к нему. Парень стоял на выходе из студии, окутанный бархатной темнотой московской майской ночи, и курил уже третью сигарету. — Антон, — на плечо ему опустилась рука. — Да? — Поздравляю. Ты молодец, — голос наставника звучал тихо и очень серьезно, без тени чего-либо, что напоминало бы о ситуации в курилке не более семи часов назад. — Знаю, — кивнул победитель. — Да, я знаю, что пообещал продолжить, да и вообще обсудить произошедшее, не обижайся. Закрутился на работе, сам должен понимать, серьёзный молодой человек все-таки, — перед ним что, извинялся сам Арсений Попов? Невероятно. — Ничего страшного, — зачем он делает вид, что ему все это безразлично? Он и сам не знал ответа на этот вопрос. — Эй, — наставник наконец обошёл его и посмотрел в глаза. — Ты что? — Все нормально. — Вижу, ага. Какие планы у тебя на будущее-то? — Ну как «какие»? Переночую сегодня в гостинице, соберу вещи и вечером уже буду в самолете, полечу домой и продолжу там строить «карьеру», — Антон хотел закурить ещё, но и сигарета, и пачка, и зажигалка быстро оказались в проворных пальцах Арсения. — Будешь много курить — голос испортится, — пояснил он. — Карьеру? В Воронеже? Нет уж, не выдумывай, будешь в Питере, помогу тебе на первых порах, а дальше уж… — А мать? А сестра? — И их тоже устроим. Ничего страшного. Я улетаю завтра сам, в Питер, собственно. Жду тебя там через неделю, понял? — улыбнулся Арсений, беря руку Антона в свою ладонь и крепко сжимая. — Понял, — нахмурившись кивнул парень, но он не смог удержать улыбки, глядя на их переплетенные пальцы. — И все будет хорошо, ладно? — Ладно, — парень подался вперёд, прижимаясь к губам Арсения, прижимая самого мужчину к себе крепче.        Арсений легко его отстранил, смеясь над удивленным, испуганным и слегка обиженным лицом парня. — Глупый мальчишка, куда же ты так торопишься? — он покачал головой, притянул к себе парня и поцеловал его нежно, так, что парня будто током прошибло. — Вот так надо, понимаешь? Не спеши, — он вновь вернулся к его губам.       В эту секунду Антон, пожалуй, понял: не жаль ему, что он его любит. Совсем не жаль.