Аристократ?

Сириус гнет губы в презрительной усмешке, когда замечает обеспокоенный взгляд и чуть ли не с вызовом демонстрирует початую бутылку огневиски. На его лице желчь, в глазах яд и его «Чего уставилась, Эванс?» звучит как-то совсем не по-доброму. Скорее, по-слизерински. Сириус сильный и никому не даст себя жалеть. Сириус почти никогда сам не затевает шалость. Раздувает, увеличивает, делает невероятно эффектной и масштабной, но каждая идея принадлежит Джеймсу. Поджечь мантию Снейпу? Сириус улыбается. Заколдовать посуду в Большом зале? Почему бы и нет! Сорвать урок у Бинса? Сириус в деле! Он всегда в эпицентре, но никогда не является зачинщиком. И все время ищет кого-то в толпе вокруг. А Лили не знает, как она заметила это. Просто с той ночи, как она увидела Блэка в гостиной в компании алкоголя, она все время наблюдает. А Сириус красивый. Лили замечает это не сразу, только спустя пару недель, когда мимика и жестикуляция юноши уже выучена на «Превосходно». У него не менее накаченное тело, чем у Джеймса, не менее тонкие и красивые пальцы, чем у Ремуса, не менее живая улыбка, чем у Питера. Но только для друзей. Лили не друг Сириуса, и эта дорога для нее закрыта. И улыбки его предназначены не ей. Сириус Блэк аристократ, каких мало. Он считает иначе, но это видно в каждой его черточке. Для того, кто смотрит. А Лили смотрит. И признается сама себе, что он ей почти нравится. У Сириуса есть лучший друг. И этот лучший друг — Джеймс Поттер. Джеймс-мать-его-Поттер. Джеймс-мать-его-пойдем-в-Хогсмит-Поттер. И от этого Лили хочется сказать только одно, совершенно неприличное слово из трех букв на букву «б». Что она и делает однажды утром, когда Поттер ловит ее на входе в коридор, ведущий к подземельям. Сириус делает губами выразительное «о», Джеймс молча хлопает глазами, Ремус и Питер за их спинами показывают Лили большие пальцы. А потом вдруг Сириус дергается, словно его бьет током, и совершенно неуместно начинает заливать о чем-то. Лили быстро смотрит налево и видит юношу, который до безобразия похож на Сириуса. Его зовут Регулус, он учится на год младше ее, в Слизерине. У Регулуса менее накаченное тело, но пальцы его такие же тонкие и изящные. Ну и пусть Лили еще ни разу не видела его улыбки, зато он не лучший друг Джеймса-мать-его-пойдем-в-Хогсмид-Поттера. Кажется, Лили все время западает на Блэков. Это же нормально, да?

***

Сириус бросает все время на него подозрительные взгляды, будто ждет, что Регулус прямо сейчас вскачет на стол и с криком «за Лорда!» перебьет всех маглорожденных в Зале, включая ненаглядную Поттера. Но сейчас он ощущает просто ненавидящий взгляд, причем не брата, а его лучшего друга. А через секунду рядом с ним плюхается Лили Эванс. На секунду Блэк теряет дар речи, а потом тихо ликует в душе, что никто из старшекурсников Слизерина еще не спустился вниз. — Привет, ты же Регулус, да? Меня зовут Лили, я однокурсница твоего брата. Блэк медленно кивает и приподнимает в вопрошающем жесте левую бровь. Он почти ощущает ярость шайки его братца. — Понимаешь, меня очень раздражают Сириус с Джеймсом. Они мне жить спокойно не дают! Насколько я знаю, вы с братом не очень любите друг друга. Можно я посижу с тобой? Мне хочется хотя бы немного досадить им в ответ за мои страдания. Дурацкий повод. Сейчас пошлет, как пить дать. Но Регулус улыбается широко, хитро-хитро, и одно это его выражение лица говорит о многом. Он не против. Он даже рад. Он тоже будет доволен, если удастся досадить Мародерам. Регулус встает и подает Лили руку. Из зала они выходят вместе, а из ушей Джима идет пар. Из ушей Сириуса тоже.

***

Регулус слизеринец, примерный сын чистокровной семьи, но он ничуть не аристократ. Он считает иначе, но это видно в каждой его черточке. Для того, кто смотрит. А Лили смотрит. И признается сама себе, что он нравится. Прям реально. У Блэка-младшего добрая и шкодливая улыбка, вьющиеся мягкие волосы, живые и говорящие лучше чьих бы то ни было глаза. Он смеется, запрокидывая голову назад, когда они сидят на поляне у озера, с интересом спрашивает Лили о ее маггловской жизни, обсуждает любимые книги и тайком пихает в сумку шоколадки. Они вместе смеются над одинаково злыми лицами Джеймса и Сириуса, когда встречают их в коридоре, а Ремус и Питер задорно им подмигивают и показывают сердечки за спинами друзей. Они общаются уже месяц, когда в середине декабря Лили зажимает в школьном коридоре компания старшекурсников со Слизерина. Они кричат о чертовой грязнокровке, о Регулусе, о том, какая она тварь и дрянь. Когда Эйвери бьет Лили в скулу, она падает. Когда она приходит в себя, она лежит в больничном крыле, а у ее кровати сидит молчаливый Сириус. — Очнулась? Лили слабо кивает и пытается сесть на койке. — С-спасибо. Это вы меня спасли?.. Блэк горько усмехается и вытягивает ноги. — Если бы. Мы поспели только к десерту. Эйвери и Розье были уже в отключке, а Мальсибер был сильно потрепан. Этот идиот даже палочку не достал, кулаками справился. Скажи, Эванс, как ты ухитряешься доводить нормальных парней вокруг до такого состояния? — Кто? Ты о ком?.. — О Реге, конечно. Что между вами? Лили почти краснеет. Но тут до нее доходит, что Регулус Блэк дрался за нее со своими друзьями. Чертов мальчишка! И Лили сразу становится совсем не до того, чтобы смущаться разговоров со страшим братом «мальчишки», всю ее душу заполняет тревога. — Как он? — Цел, Цветочек, цел. Ты не ответила. Лили облегченно выдыхает. — Мы друзья, Сириус. На секунду Лили кажется, что Блэк сейчас совершенно натурально захохочет. Или спросит, не съела ли она чего-нибудь несвежего. Или позовет Помфри проверить ее ушиб. Поэтому поспешно добавляет: — Зря ты к нему так относишься. Он потрясающий! Гриффиндорец весело усмехается и многозначительно двигает бровями. — Потрясающий? Ну ты и загнула, Лилс! Уж не скажешь ли ты мне теперь, что он тебе еще и нравится? Вот сейчас самое время краснеть, но Лили из Гриффиндора. Черт возьми, она не испугалась, когда в коридоре на нее напали эти гады, не боится и сейчас сказать правду Блэку. Плевать, что у него накаченная фигура, значок ее факультета, репутация мародера, сердцееда и прочее. Лили знает, что он никогда не придумывает сам идею розыгрыша, что фигура — это семейное, да и все остальное совсем не важно. Зато у Регулуса добрая улыбка, удивительный взгляд на мир и чувство справедливости. И это он, а не Сириус и не Джеймс спас ее. — Да, нравится, Сириус. Если хочешь, могу передать Поттеру носовой платок. Или свой одолжишь? А Блэк, после тридцати секунд прострации, начинает звонко хохотать и, отвешивая замечание, что, пожалуй, одного платка не хватит, удаляется из палаты. Лили выдыхает и сползает обратно вниз, и только тут видит около ширмы другую фигуру. Регулус смотрит непривычно серьезно, и тут Лили становится страшно. Она все испортила. И по ее вине он пострадал — вон, пластырь на щеке. — Значит, нравлюсь? Лили медленно кивает и мучительно краснеет. Она уже готова начать извиняться, когда вдруг Блэк оказывается слишком близко, почти непозволительно, и шепчет ей на ухо: — Жаль. Я надеялся услышать «люблю». Мне нравится взаимность в отношениях. После этого, не дожидаясь ответа, склоняется еще ближе, к самым губам, и Лили забывает, как дышать…