Adventskalender

Тридцатого числа, конечно же, они ходили по магазину. Билл всё трогал и щупал, что-то восторженно щебеча про всю эту хренотень, а Том уныло вёз тележку, смотря себе под ноги. Его глаза расширялись по мере возрастания той горы мусора, которая копилась в тележке от рук Билла. Он с энтузиазмом всё швырял и швырял туда всякую фигню. Нелепые гирлянды, дурацкие красные шарики. Санту с мешком подарков, Санту в санях, Санту и оленей. Том чуть не взвыл, смотря на ценники. Ну зачем ему всё это, ну нафига? Но этого черноволосого дылду было не унять. Он сгребал горы этой рождественской чепухи. Да ещё и веселился. У Тома, кажется, поднялась температура и тонна возражений застряла в горле. Но он покорно молчал, потому что Билл не передумает. Пришлось терпеть. На кассе глаза Тома стали раза в три больше. - Я не буду за это платить, - сказал он стальным голосом. Тут Билл так сильно стиснул его ладонь, что он скривился. Больно! А потом ещё в довесок на ногу наступил. Вообще охамел. Но карту, всё-таки, достать пришлось. - Пошли поедим, я так проголодался. И не беспокойся, я заплачу за обед. - Лучше бы ты заплатил за всю эту дрянь, - цинично заметил тот. - Эта дрянь теперь твоя, с какой стати я должен платить за неё? – весело спросил брюнет, сворачивая к ресторанчикам. Тому пришлось отвезти Билла домой. Но к вечеру он приехал сам к нему. - Ты чего? - Мой подарок, - торжественно проговорил Билл. У него в руках была большая упаковка. Они прошли в комнату. Брюнет положил принесённый предмет на столик, а сам сел на диван. - Что это? – недоверчиво спросил Том, чуя подвох. - Как думаешь? Вообще, очень было похоже на объёмный макет. Или на толстую картину. Том снял ленту, потянул за обёрточную бумагу и издал стон обречённости и усталости. - Календарь? - Ага, - задорно проговорил Билл, улыбаясь. - Ну зачем мне календарь? Мне не десять лет! - Ничего не хочу слышать. Так вот, - парень обхватил себя за колени. – Это не обычный календарь. - Да ну? - Это календарь «Того самого вора Айфона – Билла». Том во все глаза посмотрел на подарок. Двадцать четыре ячейки. Маленькие. В них поместятся только небольшие шоколадки. Такую заготовку покупают, когда хотят сделать собственный Адвентовский календарь, а не приобретать готовый со сладостями, косметикой или приятными мелочами. - И что там? - Сюрпризы. По одному на один день вплоть до Рождества. Главное правило: не вскрывать раньше положенного срока! - А если интересно? – спросил Том, поворачивая голову к парню. - По лбу получишь, - сердито сказал Билл. – Не вскрывать! Ну, ты доволен? - Я же не знаю, что там. - Завтра уже первое декабря. Узнаешь. - Вдруг ты мне туда яд положил. Или засушенные экскременты вашей собаки. - А если в каждой ячейке по Айфону? Том поднял бровь, крутя календарь в руках. Он категорически не знал, что с ним делать. Чтобы не обидеть Билла, он будет соблюдать все эти идиотские правила, будет открывать окошки каждый день. Но особого энтузиазма этот календарь в нём не вызывал. Осмотревшись, подошёл к стене, снял картину и повесил на её место подарок. - Отлично. Билл улыбался. Том сел на диван рядом с ним, поцеловал. - Надеюсь, там что-то интересное и интригующее. - О, поверь, - Билл повёл бровями, лизнув губы напротив. – Мне пора. Первое декабря. Том проснулся, потянувшись. Надо было вставать на работу. Он вышел из душа и пошёл на кухню. Его что-то смутило. Новый предмет, конечно! Календарь. Ну что ж, поехали. Посмотрим, что для него приготовил бойфренд. Он аккуратно открыл дверцу ячейки. Там находилась записка. Ярко-оранжевая бумага, очень хорошего качества. Пахла Биллом. Видимо, он долго готовил этот подарок. Том раскрыл записку. «Поход в кино за мой счёт. Билеты будут в последнем ряду». Том улыбнулся. Для первого дня очень даже недурно. Он собрался и поехал на работу. В обеденный перерыв позвонил Биллу. - Как насчёт моего кино? - А, всё-таки открыл? – задиристо спросил сонный брюнет. – Хочешь, я приеду к офису? - Я лучше сам тебя заберу из дома. Так они и сделали. Билл выглядел очень симпатично. Чмокнув парня в губы, улыбнулся, назвав адрес кинотеатра. - Ты в предвкушении Рождества? - Билл, по всему городу ели, колокольчики и бубенчики. Мне всё равно. - А календарь? - Любопытство. Сегодняшний подарок мне очень нравится. - Хорошо, значит, понравятся и остальные. Они приехали в кинотеатр. Как и обещал, брюнет купил билеты им на последний ряд. Фильм выбрал специально интересный, чтобы они не целовались, поэтому Том действительно увлёкся. Зато потом, в машине, вдоволь нацеловавшись, они поехали ужинать. На прощание Билл напомнил: - Не забудь открыть завтра ячейку. Второе декабря. Как только будильник прозвенел, первым делом Том подошёл к календарю. Бледно-голубая записка гласила: «Ужин». - Во сколько? – тут же набрал номер, наливая себе кофе. - Совесть есть? Я сплю! - Во сколько? – настаивал тот. - В семь. «Speak». Не опаздывай. - Я буду как всегда вовремя. Приятных снов, милый! И в прекрасном настроении ушёл на работу. Ровно в семь Том был у ресторана. Билл подъехал на такси в ту же секунду, как Том вышел из машины. - Привет. - Здравствуй, - брюнет улыбнулся, когда бойфренд приобнял его. – Кажется, твоя идея с календарём мне нравится с каждым днём всё больше. - Я рад это слышать. Ели рыбу и салаты, разговаривали о пустяках, много смеялись и пили хорошее вино. Том хотел заплатить, но Билл остановил его. Они прошлись по улице, потому что было не очень холодно. Перед такси поцеловались. Билл вновь напомнил про календарь и ячейку. Том улыбнулся ему и ушёл к своей машине. Третье декабря. Салатовая записка. «Сладкий поцелуй». Том подумал, что, может, стоит приберечь подарок, но, сидя в офисе, передумал. Поцелуй хотелось получить уже сегодня. «Где и когда ты будешь меня сегодня целовать?», - гласила его смс. «Приезжай в бар, я сегодня в ночь». Том успел побывать дома, полениться, переодеться и пешком дойти до бара. Билл протирал бокалы, о чём-то трепясь с Оливером. - Я тут. - Привет, - брюнет улыбнулся ему. – Всё ещё думаешь, что ожидание Рождества – фигня? - М-м-м, я на пути к иному выводу, - коварно ответил на улыбку. - Том, - Оли раскрыл рот, - ты что, не любишь Рождество? - Ой, и ты туда же? Вам что, по пять лет? - Вовсе нет, - Оливер переставлял бутылки на полках. – Просто это здорово. Ужин, семья, подарки, ёлка, пение «Святой Ночи» всем вместе. Круто же. А в Новый год, - он повернулся и с замиранием произнёс, - ПЕТАРДЫ! - О, - Том скептично нахмурился, - вот кайф тратить сотни евро на то, что бабахнет и потухнет через три секунды. - Билл, - Оливер повернулся к коллеге, - он у тебя неправильный какой-то! - Я его перевоспитываю, - отозвался тот. - Друг, - Оли вновь обернулся к Тому, - это просто весело. Есть, радоваться, получать подарки, не знаю, - он почесал затылок, - запускать петарды. - Ты повторяешься. - Нет, я серьёзно. Офигенное чувство, когда смотришь на них. Будто ты ребёнок. - С пустым кошельком и грязными руками, - вставил Том. – И это в Новый год. После Рождества и до Нового года у тебя есть рабочие дни. - Всё равно праздники. Какая разница? В Рождество наелся, напился, а в Новый год петарды попускал. - Я оставлю тебя в твоей детской радости. - Вот ты брюзга. Никогда не думал, что есть такой отвратный немец в нашей стране, который так равнодушен к праздникам. - Ну, кто-то их празднует и видит в этом смысл, а кто-то нет. Билл вышел из-за стойки и сел рядом. Оли ворчал, принимая заказ от посетителя. - Целовать меня будешь? – обрадовался парень. - Буду, - ответил брюнет. Он положил ладонь на мягкую щёку и приблизился. Накрыл губы, плавно начав целовать. Том открыл рот, впуская тёплый язык. Они придвинулись ближе. Дышали на кожу друг друга, прикрыв глаза, получали колоссальное удовольствие от этих простых движений. Том с рвением обхватывал губы друга, делясь своей нежностью, а Билл отвечал. - Я говорил, что вы портите мою ауру? – позади стоял Оливер и сердито на них смотрел. - Боишься, что гомосексуальность заразна? – весело поинтересовался Том, отрываясь от приятеля. – Хочешь проверить? Иди сюда, поцелую, - и вытянул губы трубочкой. - Ой, фу, - того и след простыл. Билл веселился, заливисто смеясь. Он чмокнул Тома в губы ещё раз, а потом вернулся к работе. Четвёртое декабря. Том проспал. Будильник как-то отчаянно пытался разбудить его, но не вышло. Он открыл глаза, когда пора было уже выходить. Ураганом умывшись, одевшись и выскочив из дома, он кое-как доехал, а уже в офисе подумал, что дебил: ячейку забыл открыть. Да в такой спешке и не подумал даже. Еле высидел до конца рабочего дня, понёсся домой. Но там его ждало разочарование. Малиновая записка: «Отдохни. Вот тебе шоколадка». В ячейке была небольшая плитка. Том обиженно надул губы. Хотя, день перерыва был к лучшему. Он позвонил Марку и позвал лучшего друга выпить. Тот согласился, потому что был не занят и оттого, что с Томом они не виделись вот уже как месяц. - Привет. - Привет. Что-то мы заработались. Как твои дела? Они поговорили о насущном. Том рассказал, что на работе реально пахнет повышением, у них с Биллом всё хорошо, рассказал про прикол с календарём, но посетовал на отсутствие секса. Марк был посвящён в отношения парней, и ему удалось пару раз увидеться с Биллом, не говоря уже о том телефонном разговоре, когда брюнет стащил хэнди Тома. Они смеялись, вспомнив, как Марк отреагировал и даже чуть не начал материться. Не поверил, что кто-то украл мобильный друга. Билл оказался забавным собеседником. Они тогда познакомились, а потом Том их официально представил. - Знаешь, неспроста твой парень тянет, - начал Марк, попивая пиво, - он чего-то выжидает. Может, признания, м? - Может и так. Мы знаем, что любим друг друга, но вслух не говорили. Это то же самое, как встречаться начали. Мы не озвучивали, просто начали. - Подумай над этим. А вообще классно он придумал. Ты хоть человеком станешь, глядишь, на маркт сходишь, глинтвейна с сосиской тяпнешь. - Ой, отстань. - Нет, серьёзно, познаешь дух Рождества, узнаешь, как ведут себя нормальные люди в эти дни. - Не хочу я ничего узнавать. - А Билл позвал тебя к ним на Рождество? - Да. - О, вот и за подарками как раз идти надо, - Марк глумился. - Зачем? Я не согласился у них справлять. - А ты думаешь, что сможешь отмазаться? Том понял, что не сможет. Либо Билл сильно накапает, либо его родители пригласят, и он будет не в силах отказать. - Нет, я не хочу ходить за подарками. Я никогда этого не делал! – в парне проснулась паника. Друг заржал, закидывая голову назад. - Добро пожаловать в мир Рождества и предпраздничной лихорадки, - и похлопал по плечу. Пятое декабря. Не надо было никуда спешить. Суббота. Том лениво побрёл к календарю. Жёлтая записка с разноцветными звёздами: «Вечеринка. Быть готовым к десяти». Весь день Том работал. Он клепал отчёт, просматривал документы для закрытия месяца, чтобы не оставлять всё на последний день. Помылся, побрился, оделся весьма по-пижонски. Вызвал такси, потому что хотел выпить, не брать машину. Билл приехал без десяти десять. - Готов? - Да. Они посмотрели друг на друга. Оба выглядели очень прилично. Одно такси отпустили, расплатившись, а во второе сели. Том спросил, как дела, что нового, а сам разглядывал уши Билла. Он обожал эти трогательные, торчащие ушки. Они были нормального размера, волосы не скрывали их, поэтому парень мог любоваться этой частью тела любимого сколько влезет. Коснувшись губами раковины, заставил Билла замолчать. Тот прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Том переплёл их пальцы, а брюнет положил голову на его плечо. В клубе было шумно. Они пили из одного бокала пиво, танцевали максимально близко друг к другу, обнимались у всех на глазах. Проводили хорошо время, познакомились с одной весёлой компанией, поболтали с ними, даже на спор пили водку. Билл оказался молодцом – обставил всех, на то он и бармен. А потом прямо при них смешал из пяти разных напитков один. Все настороженно пробовали, но им понравилось. Под утро все разбрелись. Том отвёз Билла домой и сам поехал к себе, отмечая, что вечер получился отменный. Шестое декабря. Встав поздним утром, Том обнаружил серебряную бумажку в календаре. «Пинг-понг в три часа». Парень улыбнулся. И вновь им предстоял хороший вечер. Он созвонился с Биллом и узнал адрес. Все уже были на месте. Несколько пар, в том числе и они. - Готов проиграть? – спросил задорно Билл. - Ха, ты так в себе уверен! - Детка, - обворожительно улыбается, - я бутылками и бокалами каждый день жонглирую, с ракеткой в руке – вообще Бог. Они рубились два часа. Вспотели как лоси, но Билл был прав – он очень умело орудовал ракеткой и отбивал каждую подачу как олимпийский призёр. Том даже смутился собственной глупости. Зря не поверил. Разница была восемь на два. И он продул. Досадно, но собственному парню можно. - Поехали ко мне, надо кое-что забрать, - сказал брюнет, уже сидя в машине и пристёгиваясь. – Ты решил по поводу Рождества? – спросил он после паузы. - А у меня есть выбор? - Том хмыкнул. - Я не заставляю тебя праздновать Рождество с моей семьёй. Я могу приехать к тебе поздно вечером, мы выпьем глинтвейна. Но я хотел бы, - он понизил голос, - чтобы ты был на ужине. Мама уже намекнула, что ждёт тебя. - А папа? - Папа согласен с мамой. Помолчали. Когда подъехали к дому, Билл попросил его подождать и заранее открыть багажник. Том не понял, зачем это, но податливо, впрочем, как и всегда, послушался. Но Билл не пошёл в дом, а сразу сунулся в гараж. Том досадливо простонал, когда из гаража вышел его парень, неся полутораметровую ёлку. - О, нет! Это подло. - Нифига подобного. Мы купили игрушки. Ты думал, я забуду? - Нет, не хочу. - Не ной, лучше помоги мне. Они затолкали дерево в багажник. Сели в машину и поехали к Тому. Он был серый, как туча. - Хватит дуться. Это весело. - Ничего не весело. Вся квартира будет в иголках. Я хожу босиком, мне будет больно. - Будешь внимательнее. Билл поцеловал его в щёку и мазнул губами по скуле. Дома они поставили ель в угол, пришлось отодвинуть кресло. Билл принёс две коробки с украшениями. Том дулся и молчал. Но брюнет иногда целовал его, поэтому он быстро оттаял. Тихо работал телевизор, они заварили свежего чая. Билл пропустил второй Адвент, не поужинав с семьёй, а предпочтя общество любимого. Том развеселился. Они сперва начали украшать окна. Скотч был на щеках, на руках, на лбу. Иногда они специально налепливали друг другу куски ленты, а потом смеялись. Первый Санта с мешком был благополучно налеплен на окно. Билл включил его в розетку. Он качал головой и показывал мешок, светясь всеми цветами радуги. Потом они накинули свои пальто и пошли украшать балкон. На перила был водружён Санта на санях. Тому пришлось придержать парня: тот цеплял леской помпон к потолку балкона, увидев очень привлекательный для этого дела гвоздь. Чуть не навернулся. Но Том удержал. Сани были прилеплены прочно, обмотаны леской со всех сторон. Том притащил удлинитель. Брюнет вставил вилку в розетку. Санта махал рукой, натягивая вожжи. Олени вставали на дыбы, а потом как бы вновь бежали. - И за это я отдал сто евро? – Том скривился. - Красиво! - Меня утешает только то, что тебе нравится. Билл поцеловал его, залезая холодными руками под пальто. Внизу проезжали машины и даже некоторые прохожие смотрели на их балкон. - Им тоже нравится. - Ну конечно, я тратил деньги, чтобы развлекать незнакомцев. - Хватит брюзжать. Пришла очередь ёлки. Тому даже понравилось. Они выбирали шарики или колокольчики, бурно дискутируя на тему, куда какой повесить. Потом в качестве мести Том замотал Билла в гирлянду и зажёг. - Ты в виде рождественской ёлки нравишься мне больше, - веселился он. - Я и рад бы светиться для тебя, но не простою и трёх часов. Они украсили дерево, нацепив две гирлянды и поставив на макушку красивую конусообразную игрушку. - Я в восторге, - Билл хлопнул в ладоши, когда они погасили везде свет и включили ёлку. Том обнял его и поцеловал в висок. Было действительно красиво. Они провозились достаточно долго, но результат был хорошим. Внезапно в голове парня всплыло странное воспоминание: он стоит у точно такой же, только высокой ёлки, и чья-то тонкая рука протягивает ему шарик. На нём изображён деревенский дом, запорошенный снегом сверху. И мягкий голос спрашивает: «Томми, хочешь повесить этот?». Мозг осознавал, что это из детства, что голос был мамин. Он понял, что обнимает Билла, сидя на диване. Телевизор был выключен, но зато из колонок музыкального центра лился голос маэстро Perry Como. Билл сопел, прижавшись к нему. В этот момент, смотря на ёлку и слушая мерное дыханием темноволосого парня, Том подумал, что раньше, давно, он любил Рождество, но забыл об этом, потому что был один. Билл пытался воскресить эту веру в нём. Да, конечно, Санты не существует и чудо вряд ли в Сочельник произойдёт, но было в этом времени что-то волшебное. Что-то тёплое и уютное. И вот сейчас было приятно обнимать любимого, слушать старую песню и, наверное, смотреть на ель. - Билл, - тихо прошептал Том, - Билл, уже очень поздно. Ты домой поедешь? - Да, - сонно прочмокал тот губами. – Вызови мне такси. - Я тебя сам отвезу. - Хорошо. Но Билл лишь плотнее прижался к тёплому телу. Том улыбнулся мягко и снисходительно. - Мне хорошо сейчас с тобой. - Мне тоже. - Хочу уже Рождество, - чуть капризно протянул брюнет. – Хочу вот так греться об тебя. И чтобы было хорошо каждый день. Ехать всё равно пришлось. Билл перед выходом пожелал бойфренду удачного рабочего дня назавтра, поцеловал и уплыл в дом, еле-еле переставляя ногами. Седьмое декабря. Том с утра поставил себе установку: надо забрать Айфон. С этим календарём он совершенно забыл про подарок, который, скорее всего, уже лежит в магазине и дожидается его прихода. В ячейке лежала алая записка. «Поцелуй в нос». Том даже засмеялся. Чего мелочился-то? Надо было тогда написать: сто поцелуев в нос. Ради одного ехать было лень. Хотя... «Я заеду?», - написал Том в смс. «Как всегда после восьми», - отозвался друг. Лукас вызвал Тома к себе и вновь напомнил про конференцию. Тот с радостью согласился сопровождать начальника. Он прилично знал английский язык, поэтому пригодится. После работы Том поехал в магазин и забрал Айфон. Чёрненький, такой же как у него. В торговом центре тут же упаковал телефон, попросив самую красивую ленту и обёрточную бумагу. Взял пакет и поехал в бар. Билл тут же вышел из-за стойки, метнулся в подсобку за пальто, и потащил Тома на улицу. Он курил как-то жадно. - Что с тобой? - Голова с утра раскалывается. Я и таблетку выпил, но всё равно побаливает. - Может, ты отпросишься? - Поздно, если бы утром предупредил, то ладно. Ничего, я нормально. Давай сюда свой нос, - и привычно улыбнулся. Поцелуй получился странный, быстрый, не принеся ни тепла, ни радости. Билл спровадил парня домой и ушёл работать. Восьмое декабря. Том не хотел вставать. Ему было катастрофически лень. Но пришлось. Сегодня записка была фиолетовая: «Кофе». И он знал, что Билл будет его поджидать у офиса. Как только Том подъехал, парень тут же юркнул в машину греться. - Холодно. Он протянул стакан другу, присосавшись к своему. - Как твоё здоровье, как голова? - Высплюсь и буду как новый, - вяло ответил собеседник. Они пили кофе и грелись. Потом Билл поставил свой стакан на подставку у коробки передач и наклонился к Тому, положив ему голову на плечо. - Что такое? - Уныло мне как-то. Надоело работать. Опять сегодня один ублюдок подкатывал. Том, вообще, спокойно относился к тому, что иногда к Биллу подкатывали. Он всех отшивал острым словом, а если не понимали, то ему помогал Оливер. Поэтому Том особо не переживал за честь друга. - Что хотел? - А что им обычно нужно бывает? – спросил брюнет, шмыгая носом. – Минет хотел. Я бы ему врезал, да только политика бара не позволяет. - Скажи, как он выглядит – я ему врежу. Билл чмокнул парня в щёку. Потом они засуетились, ибо время поджимало. Вечером Том позвонил Биллу, но тот валялся с температурой, поэтому извинился, сказав, что всё в порядке, чуть знобит, но он принял таблетку, в постели и на грани сна. Девятое декабря. В ячейке не было записки. Только небольшая упаковка жвачки, на которой был накарябан смайлик. Остроумно. Сидя в офисе, парень не выдержал и написал смс: «Ты как?» «Так же», - ответ пришёл не скоро. А потом последовала ещё одна смс: «Так мило, что ты спрашиваешь, что переживаешь» «Ну а как иначе?» «Ты хороший» «Хочешь, приеду и согрею?» «Хочу» Том так и представил, как Билл сказал это капризное: «Хочу». Сразу после работы он зашёл в пекарню и купил большой пирог. Ехать в дом к Биллу без всего было стыдно. На пороге парня встретил глава семейства. - Здравствуйте. Я вот купил тут к чаю. - Любезно и учтиво с твоей стороны. Проходи, Том. Он в своей комнате, на третьем этаже. За несколько метров было понятно, какая дверь Билла. На ней был прикреплён большой плакат: «Любимый брат». Почерк детский. Том постучал. Никто не ответил. Он вошёл. Комната у Билла была светлая. Большая кровать, встроенный шкаф, стол, книжные полки. Он лежал на кровати кульком, недовольно сопя. - Это я. - Привет, - очень хрипло. - Ты простудился? - Непонятно. Не сиди, - сказал брюнет, видя, как гость скромно присел с краю, - ложись рядом, ты обещал согреть. - Верно. Том залез под слой из покрывала и одеяла. Билл лежал в пижамных штанах и толстовке. Был огненный. Развернулся к Тому и уткнулся в подбородок лбом. - Плохо? - Сейчас лучше. Хорошо, что ты приехал. Вошла мама. Она ничего не сказала о двух парнях, которые лежат вместе. Том гладил Билла по спине. Его рука явно была в рубашке, потому что у кисти торчал край манжета. Женщина поставила тарелку супа, стакан с водой и горсть таблеток. - Проследи, пожалуйста, чтобы он всё съел и выпил. Мы поехали в магазин, - сказала она Тому. Тот кивнул. - Не буду есть, - упрямо промямлил брюнет. Они услышали, как входная дверь хлопнула. В доме остались лишь двое парней. - Ты меня хочешь? – невнятно прошептал Билл. - Что? - Хочешь трахнуть меня? Вопрос был глупый и неуместный. Том хмыкнул, притянув парня к себе. - Конечно. - Сделай это сейчас, пока их нет. - У тебя жар. - Значит, не хочешь, - на выдохе с досадой произнёс болеющий. - У тебя температура. - И что? Билл гнул своё, продолжая остужать лоб об подбородок друга. Он лепетал с закрытыми глазами, казалось, что сам не понимал, что говорит. - Если я был бы бесчувственный или подлый урод, то без сомнения воспользовался бы моментом. Но я хочу, чтобы ты был в сознании, а не так, как сейчас. Давай я тебя лучше накормлю. Том держал тарелку супа перед брюнетом. Билл черпал ложкой лениво. Он выглядел расклеенным и потасканным. Ел медленно, но упорно, потому что приятель пригрозил всё маме рассказать, а это чревато. Не то, чтобы в двадцать четыре года стоило сильно уж опасаться запретов родителей, но в вопросах здоровья мамы, все без исключения, похожи на фурий. И не имеет значения, сколько ребёнку лет – семь, двадцать пять или сорок. - Полежи со мной, пока не усну. Билл протянул руки, тут же увязнув в объятиях Тома. - Тебе не надо было работать дома? - Нет. Не переживай за меня. - Какое сегодня число? - Девятое. - В календаре нет ничего важного, да? - Ничего. Спи. Том дождался возвращения семейства, сказав, что Билл поел и таблетки выпил. Сейчас спит. К большому сожалению, он не останется на ужин, ему пора домой. Попросил лишь напомнить Биллу, что как только ему станет лучше, чтобы он сообщил Тому, а то парень будет переживать. Десятое декабря. Записка была тёмно-зелёного цвета. «Двухчасовая прогулка в парке». Том с досадой убрал «подарок» в карман, надевая чёрную рубашку. Жаль, потому что в состоянии Билла прогулка ну никак не к месту. А провести время вместе было бы классно. На работе все мусолили тему праздников, Рождества, предстоящих ужинов. Том ёлку так и не включал: не видел надобности без присутствия Билла, а Санта на балконе продолжал махать всем рукой. Коллеги обсуждали наступление нового года, что сулит им он на службе. Парень слушал вполуха, не вникая. В середине дня, когда работа уже выпила всю его кровь, пришла долгожданная смс: «Что в календаре?» «Прогулка» «Плохо», - написал Билл, потом вдогонку пришёл грустный смайлик с предложением: «Давай отложим?» «Я в любом случае не собирался выдёргивать тебя из кровати» Вечером Том пошёл в спортивный зал, потом поплавал с удовольствием в бассейне. Марк, как обычно, составил ему компанию. Они плыли рядом, обсуждая Кристи, девушку друга. Он жаловался, что как только у Кристи начинаются месячные, она будто перевоплощается в старуху, надевает какие-то мерзкие трусы, укутывается, будто они в Норвегию собрались ехать. Том самодовольно сказал, что в их с Биллом паре таких проблем нет, а Марк, подколотый, в долгу не остался, упомянув, что зато у них с Кристи есть секс. Хорошее настроение Тома тут же делось куда-то. Когда он уже сел в машину, то заметил на телефоне несколько пропущенных. Вставив гарнитуру, позвонил Биллу. - Привет, - уже довольно бодро отозвался брюнет в наушниках. - Здравствуй, как ты? - Лучше. Пойдём гулять? - Сейчас? - Да, у меня дома нет никого, хочу ускользнуть, пока надзор снят. - Слушай, я не против, но твои родители мне спасибо не скажут за то, что я вытащил тебя задницу морозить. - Ну хватит нудить, - укорил его Билл, - приезжай. - Я только вышел из спортзала, если честно, устал, как ломовая лошадь. Марк махнул ему на прощание рукой, выруливая с парковки. Том махнул в ответ. - Вот оно как. Ладно. Тогда давай на завтра договоримся. У тебя есть дела? - Никаких. - Отлично. Я работать начну только с субботы. - Тогда до завтра? - Да, пока. Том ложился с позитивными мыслями, время от времени поглядывая на Санту с мешком. Одиннадцатое декабря. Том не выспался. Он влил в себя чашку кофе, лениво погладил рубашку и перед самым выходом вскрыл ячейку. Записка была бледно-розового цвета. Прочесть он её смог только в обеденный перерыв. Дел было до кошмара много. «Поход на маркт». - Да ты с ума сошёл! – Том положил прибор, зацепив гарнитуру за отворот рубашки. - Что, не хочешь идти со мной гулять? – Билл тянул гласные, будто только-только проснулся. - Гулять одно, а на маркт – другое. - Ты немец или кто? Глинтвейн, сосиски, пряники… весело. - Ничего не весело, - продолжил гнуть своё Том. – Я там сроду не был и быть не хочу. - Это мой подарок. Я за всё заплачу. - Нет, не согласен. - Что, дома будешь сидеть и со мной не встретишься? – брюнет куда-то шёл, шумела вода, закипал чайник. - Я с тобой, конечно, встречусь, но на маркт не пойду. - Ты нудный, как комар. - А ты весь такой позитивный, что скоро из ушей радуга польётся. - Ну и ладно. Билл бросил трубку. Показывал характер. Неуёмный фанат праздников, всей этой ереси. Том просто вырос. Он не обязан любить всё это. Сам вышел из себя, но работу доделал. Поехал домой, полежал, даже почитал журнал, но стало невыносимо тоскливо. Он настроился на прогулку с Биллом, тем более, что на улице снег не валил и было достаточно тепло для декабря. Парень встал и решил поехать к засранцу домой. Его встретила мама Билла, очень удивившись. Сам Билл свесился с перил. - Уходи. Я тебя не звал. - Билл! Это не красиво! – упрекнула его женщина. - Чего он приехал? Ему тут не рады! И самодовольно ушёл в свою комнату. Том с мамой этого маленького козла остались обескуражено стоять. - Ты проходи, он тебя не побьёт, - сказала та мягко. - Может ухо, к примеру, откусить. Они хохотнули. Парень постучал. Билл отозвался грубым: «Вали!». Но Том был не из пугливых. - Хватит дуться, - зашёл, увидев бойфренда на кровати, со сложенными руками на груди, абсолютно недовольного жизнью. – Чего ты обижаешься? - Ты ужасный скептик. Я поражаюсь, как мы вообще сошлись, - кинул тот резко. – Я люблю есть сосиски и пить глинтвейн, я люблю танцы и веселье, обожаю кататься на санях и на катке. А ты ничего из этого не любишь. - Я старше. - Ты тупее, - Билл повернулся к парню и хмуро пробулькал. – Том, ну что с тобой не так? Почему ты такой противный? Неужели ради меня не сможешь один раз за месяц пойти на этот треклятый маркт и выпить глинтвейна? - Ради тебя – могу, поэтому и приехал. Вообще, я скучал, кстати. Ну это так, если интересно. Брюнет тут же подскочил и полез целоваться. Он тыкался носом и ласкался как пушистый зверёк. - Сваливай вниз, спущусь через десять минут. Тому любезно Яна налила чай, во все глаза смотря. - Ты красивый, - сказала она, улыбаясь. - Ты тоже ничего, - подмигнул он. Мама вздохнула. - А что ты обычно делаешь по вечерам? - Отдыхаю. - А как? – девушка не могла нормально сидеть на месте. На кухне очень вкусно пахло гуляшом, который делала женщина, подслушивая разговор между гостем и дочерью. - Дома. Или в бар хожу с другом. Или, наоборот, в спортзале снимаю напряжение. - А ты не хочешь пойти с нами на маркт как-нибудь? Мы туда по субботам всей семьёй ходим. - Сейчас как раз с Биллом собираемся. - А, - она махнула рукой, - то с Биллом. А то со мной, - потом осеклась, ошпарившись о взгляд матери, - с нами, я хотела сказать. Том улыбнулся. - Обломись, мелкая, - Билл спустился вниз, подхватил из большой чаши печеньку, сунул в рот, положив руку на плечо парня, - мой он. – И язык показал. – Мам, - обратился к женщине, - мы пойдём. Буду поздно. Том поблагодарил за чай. Они сели в машину. - Я решил, что надо перенести прогулку. Не хочу плутать по парку, а потом идти на маркт. - Как скажешь, - отозвался водитель. Они остановились недалеко от площади, найдя парковочное место. Билл тут же прижался к другу, обхватив того за локоть. Он говорил о фильме, который вчера видел, о предстоящей вечеринке в баре, про день рождения какого-то своего приятеля. Тома этот трёп не напрягал. Они дошли до рождественского рынка. Народу, как и полагалось, было нереальное количество. Билл тут же взял приятеля за руку и повёл того сквозь толпу, проходя мимо домиков-ларьков со всякой всячиной. Дошёл до второго ряда, остановившись у определённого места. Один из столиков-стоек был свободен. - Занимай скорее! – указал брюнет на него. Том встал рядом, положив перчатки на столешницу. Билл заказал им по сосиске и кружке глинтвейна. - Держи, Томми, - протянул он лоток с нарезанной пятидесятисантиметровой сосиской, кетчупом и горчицей. В голове кто-то точно так же мягко и любя произнёс: «Держи, Томми», - только протягивали ему печенье с глазурью, в виде коробки с подарком. Том попытался ухватиться за видение, но оно ушло, растворившись в голосах возбуждённых прохожих, в отдельных репликах и восторгах. - Ты чего? – насторожился Билл. – Всё хорошо? Парень мотнул головой, улыбаясь. - Да. А кружки такие интересные. - Да, смотри, у меня с Сантой. А на твоей что изображено? Том посмотрел на чашку. Семья из папы, мамы и двух детей наряжала ёлку. Он молча повернул к Биллу кружку, чтобы тот посмотрел. - Я взял супер-согревающий глинтвейн, - уведомил его брюнет. В нём была двойная доза амаретто. Губы и язык обожгло, но приятно. Вкус сладостей сразу почувствовался во рту, а внутри растеклось тепло от одного глотка. Том втянул аромат напитка носом, прикрыв глаза. Потом принялся за сосиску. Они не разговаривали, просто ели, пили, смотрели по сторонам. - Хочешь печёное яблоко? – спросил Билл, вытирая рот. – Или фрукты в глазури? - Пожалуй, от ещё одной порции глинтвейна не откажусь. Билл купил ему ещё кружку, себе взял кукурузу, схомячил за каких-то две минуты и метнулся за яблоком. Ел его с таким упоением, ну прямо как маленький. Том грел руки о чашку. На этот раз ему досталась с изображённой на ней гирляндой и шариком. Когда они поели, Билл вновь взял парня за руку и потащил по рядам. Тут продавали всё подряд. Сладости, скатерти, бытовые принадлежности, сумки, кошельки, платья, игрушки, свечи. Том даже увидел один домик с гладильными досками. Они встали недалеко от сцены, где показывалось рождение Иисуса. В другой части маркта сцена из Щелкунчика. Были фигурки и из других сказок, но Том особо не запомнил. Билл купил пару пачек печенья, каких-то шоколадных шариков и одну свечу. - Тебе понравилось? – спросил он в машине. - Ну, меня чуть не сплюснули в давке, а так, да, ничего. - Ты везде видишь отрицательные стороны. - А ты положительные, - Том улыбнулся, повернувшись к другу. Они доехали до дома брюнета. Билл смотрел на свои колени, где лежали пакеты с покупками. - Ты позвонишь отцу? - Вряд ли, - спокойно и равнодушно ответил тот. - Не поздравишь? - Мы не поздравляем друг друга даже с днём рождения. Рождество не повод для звонка. - Мне грустно от этого, - честно признался Билл. - Мне тоже. Брюнет потянулся и утянул Тома в поцелуй, а потом попрощался. Приехав домой, парень сел на диван. Мысли почему-то все были об отце. Непонятно, отчего. Том подошёл, включил ёлку, погасив верхний свет. Взял в руки телефон, крутя его. А потом решился. - Привет, пап.