Мозаика

эггси анвин ненавидит вспоминать. вечер безмятежный, идиллический, до отвратительного тихий. книга в руках, но взгляд не в ней. мечется по углам гостиной, разглядывая, точно пленочный снимок полароид. выхватывает детали, мозаику собрать пытается – аккуратно, ведь грани смальты острые, а тело дрожит. от ветра едва дергаются занавески, а уже подмывает встать и поправить. не трогай, а если приходится – возвращай на место. только на этих правилах эггси позволяет себе жить в этом доме. в его доме. любой другой бы давно сошел с ума, но анвин этой мысли слегка улыбается. как можно сойти с того, что забрала старая церковь? и бог тут абсолютно ни при чем. на вешалке так и висит зонт. подожди еще минуту – и он придет за ним, трость по-хозяйски уляжется в ладонь. приходится моргнуть, чтобы прогнать наваждение. краем глаза он видит её, заходящую в комнату. та добродушно улыбается, щебечет словно птичка. домашняя, теплая, рядом совсем, только руку протяни. и все равно – сердце тянет жалобно, точно тетива дрожит. видит синицу, может дотянуться, чай не журавль; а журавль далеко – не в небе даже, да и в земле ему места не нашлось. тильда прислоняется к нему, будто зверек, ищет убежища в крепких объятьях. пальцы касаются вскользь, боясь задеть ненароком, но это словно иголки по коже: не в кровь, лишь царапины. «я люблю тебя» — шепчет она с легким акцентом, прикрывая глаза. «я тоже тебя люблю» — слетает в ответ с языка. эггси анвин обожает врать.