Часть 1
1 июля 2020 г., 22:46
Многие люди готовы умереть, лишь бы не думать. В действительности они так и делают. Бертран Расселл.
С каждой минутой смеркается всё быстрее и быстрее, и вот вокруг уже не видно ничего, только над головой в стылом октябрьском небе лучатся яркие звёзды. Под колесами байка в тусклом отблеске фонарей проносится мокрая лента шоссе. Скорость! Ледяной осенний ветер пытается содрать седока с мотоцикла и ломится под куртку. Девяносто! Пальцы с силой впиваются в руль, острые коленки, обтянутые грубой потёртой джинсой, вдавливаются в бока железного коня. Пригибаясь к фальшбаку, пацан постепенно увеличивает скорость. Сто! Юный гонщик выжимает свой максимум, и его тело наполняется ощущением абсолютной свободы. Стремительность вперемешку с яростью вырабатывает адреналин, который разливается в крови и действует как наркотик. Разум фиксирует лишь темную полосу трассы, запах резины вперемешку с мокрым асфальтом и звук рычащего мотора, отдающего эхом в пустой голове. Неожиданно краем глаза неопытный райдер замечает резко выезжающий из-за поворота автомобиль. Мозг среагировал мгновенно: юнец попытался вывернуть в сторону, но колеса не слушаются на скользкой дороге. Ослепляющий свет фар!.. и последнее, что чувствует парнишка, – его рывком выкидывает из седла байка. Секунды невесомости сменяются резкой оглушающей болью по всему телу и завершаются полной темнотой.***
Монотонный писк и едва заметное сжимание ладони. Подросток с трудом разлепил веки, словно те были прочно склеены, и сразу опустил их, щурясь от обжигающе яркого света. — Тимур, ты слышишь меня? — над больничной койкой склонился мужчина в белом халате, лет пятидесяти. — Да, — шепот и кивок в подтверждение. Горло пацана пересохло и резало так, будто внутри прошлись наждачной бумагой. — Меня зовут Федор Петрович. Я твой лечащий врач. Как ты себя чувствуешь? — Как будто меня грузовик переехал, — чуть слышно просипел парнишка, пытаясь улыбнуться и привстать на локтях, но острая боль моментально пронзила его от макушки до пят, словно в тело воткнули раскалённый прут. — Что со мной? — почти задыхаясь прошелестел Тимур и без сил откинулся на подушку. Голова была ватная, и он совсем не мог сообразить, как оказался в незнакомых стенах больничной палаты. Паренек смутно припоминал, что вчера нехило повздорил с отцом, вылетел из квартиры и назло ему, наливаясь гневом, оседлал его любимый байк, чтобы бешеной скоростью обожгло напряженное тело и ветром выкинуло из головы хмурные мысли. А потом… последнее, что застряло у него в памяти, – это резкие косые полосы дождя в шлем, взрыв света фар навстречу, визг шин на скользком асфальте, удар… — Ты находишься в травматологическом отделении городской больницы. Ты не справился с управлением. Тебя доставили вчера вечером с места дорожно-транспортного происшествия. У тебя перелом правого плеча, к счастью, без смещения, перелом голени, сотрясение и поверхностные повреждения. Мы наложили гипс на ногу и гипсовую шину на плечо. После обследования у невролога тебе предстоит физиотерапевтическое лечение, лечебная физкультура и массаж. Так что, — Федор Петрович развел руками и улыбнулся, — впереди у тебя восемь недель лечения. — А мой отец… — Тимур поморщился, преодолевая волну боли. — Он уже был здесь, как только ему сообщили об аварии, — прервал врач. — Тебе привезли все необходимые вещи. Твой отец уже пообщался с инспектором. Как оказалось, ты сел за руль не совсем в трезвом состоянии и даже не имел права управлять транспортным средством, верно? — Если знаете, зачем спрашивать? — парень с трудом мог говорить. С внутренним стоном он прикрыл глаза. К физическим мучениям теперь добавились душевные. В голове зароились мрачные мысли про выпитый алкоголь и реакцию отца на это. Мальчишка уже предвкушал занудные нотации о недостойном поведении отпрыска от любимого папаши, который, как обычно, не преминет прочитать целую лекцию, длина которой будет зависеть от того, насколько он раскурочил его мотоцикл… Это сначала, а потом… Тимур тяжело выдохнул, только представив последствия. Юный райдер не думал, что произойдёт именно так, как произошло. В тот вечер ему хотелось всего лишь остыть, успокоиться, не видеть лицо отца, не слышать его голос, забыть их разговор, стереть из памяти произнесенные отцом обидные слова. Езда на мотоцикле всегда помогала пацану проветрить мозги. Когда он садился за руль байка, то даже не подумал о том, что уже выпил. В тот момент он был одержим только обидой на отца и злостью, которая застилала разум. Распахнув глаза, мальчишка тяжелым взглядом уткнулся в пожелтевший потолок с тонкими трещинками, похожими на паутину. — Скоро придет медсестра, чтобы сделать тебе укол обезболивающего, — снова послышался голос лечащего врача. — Ладно, отдыхай и восстанавливайся. — Вы куда? — спохватился Тимур. — А если мне поссать приспичит, например? Что мне делать прикажете? — Скоро тебя переведут в индивидуальную палату. Твой отец об этом позаботился, — фраза прозвучала с некой укоризной. — А пока, — Федор Петрович шагнул за порог и обернулся, — кричи, если что, — и исчез за дверями палаты. — Приплыли, — простонал паренёк. Ожидание встречи с отцом было тягостным, а неминуемый разговор с ним навис над мальчишкой словно жуткая, коварная тень, жаждущая своими длинными острыми когтями пройтись по коже, вцепиться и проникнуть внутрь, заполняя черной тревогой тело и разум. Тимур всегда отличался вспыльчивостью и поспешными действиями. Обычно про таких говорят, что они задним умом крепки: сначала делают, а потом уже думают. Вот и Тимур вначале косячил, а потом, поминая лихом свою опрометчивость, распекал себя за то, что натворил, и переживал, что огребет по полной. Отец же, напротив, всегда всё продумывал, никогда не срывался, был холодным и сдержанным человеком. Чтобы вытащить из него хоть какое-то подобие эмоциональной реакции, надо было особо постараться. Только сыну своим поведением чаще всего удавалось вызвать у отца негативные эмоции, которые он обрушивал на подростка в виде жестких воспитательных мер. В прошлый раз он на месяц устроил ему комендантский час и отобрал все средства общения с внешним миром. А всего-то пацан умудрился схлопотать неуды по нескольким предметам и прогулял занятия в школе вместе с другом, пару дней зависая у того дома в компьютерных играх. — Бля-а-а! — протянул Тимур то ли от боли, пытаясь поудобнее устроиться на скрипучей койке, то ли от предчувствия пиздеца, который его ожидает в связи с тем, что он умудрился разбить в хлам отцовский мотоцикл.
