Мертвые Боги

10. На этой стороне стоял полумрак, так словно уже опустились сумерки, хотя Денни точно знал, в Вао Канака сейчас время только перевалило три часа по полудню, и солнце продолжало безжалостно выжигать землю, пока на голубом небе не было даже намека на облака. Проводник Мины упорно вел его к какой-то цели, то забегая вперед и оглядываясь на него, то скрываясь из виду где-то сбоку. Айра заметно нервничала, нарезая вокруг него круги и поторапливая своим беззвучным лаем. Ему даже не пришлось долго раздумывать над тем, как именно следовало начать осуществлять его безумный план. Отговорившись от Чина и Коно тем, что ему следовало вернуться к работе и оставленным делам и напарнику, сам он поехал к тому самому месту, где было найдено тело второй жертвы, мистера Хоно Нигуа. Месту с дурной славой, что было просто идеальным для его целей. Проехав немного вглубь так, чтобы машину не было сразу заметно из зарослей, он посидел еще какое-то время внутри, сосредотачиваясь. Денни специально внимательно смотрел, но слежки за собой так и не заметил, а теперь просто собирался с мыслями. И искал решимость. Все же то, что он собирался сделать, было далеким от безопасного или разумного. Маску он так и не решился брать с собой и тем более надевать, та так и осталась в багажнике закрытой Камаро, когда он сделал несколько первых и неуверенных шагов в сторону зарослей. До этого сталкиваться с той стороной у него выходило как-то само собой, и точно не из-за его желания. Теперь же ему следовало самому, первому проявить инициативу, и как это было осуществить, Денни представлял довольно смутно. Зато точно знал, что ему нужно было оставить подношение, что он и сделал, насыпав у пирамидки, что ему показал Мека, сладости. Это должно было умилостивить духов, и теоретически те после этого не должны были чинить ему препятствия в его и так нелегком путешествии. Денни вообще не знал, что будет делать, когда окажется на той стороне. Если вообще окажется. Постоять с закрытыми глазами, прислушиваясь к окружающему миру, не показалось ему чем-то глупым, с чего-то же нужно было, в конце концов, начинать. И только когда свет под его прикрытыми веками начал тускнеть, а звуки стихать, пришла уверенность, что он все сделал правильно. Рассевшись на ветках, его уже ждали знакомые черные вороны. Все вокруг потускнело, даже не выцвело, а именно потеряло яркость и хоть какое-то присутствие жизни, чего не случалось прежде. А из самых различимых звуков осталось только его громкое и отчетливое дыхание, если не считать редкое хлопанье крыльев. Обернувшись, он нашел глазами высокую черную фигуру, зная, что она должна была быть где-то в той стороне. Как он и ожидал, колохе не последовал за ним, а так и остался стоять возле машины рядом с багажником, расплываясь и постоянно теряя четкость, сколько бы Денни ни всматривался. По крайней мере, было не так страшно бросать машину без присмотра – с этим духом охрана у его серебристой малышки и маски была более чем надежная. Стоило ему только шагнуть за невидимую черту под пристальным вниманием стражей перехода, как из соседних кустов к нему метнулась знакомая черная тень. Айра оббежала его кругом, словно оценивая, после чего затрусила к показавшейся в легкой дымке тумана тропе. Проводник Мины следила за ним внимательными черными глазами на собачьей морде, постоянно оглядываясь и проверяя, идет ли он следом. Чужое появление стало для него полнейшей неожиданностью, но это не означало, что он не был рад. - Хаоле! Хаоле! Хаоле! – именно это слово ему слышалось в громком карканье, пока черные массивные птицы то кружили над ними, как стервятники над добычей, приглядываясь и примеряясь, то отлетали подальше, чтобы сесть на ближайшие ветки и каркать уже оттуда. Он с облегчением выдохнул, когда деревья пошли настолько густо, что воронам негде было развернуться, и они, наконец, отстали. Правда, их многоголосый хор преследовал его еще какое-то время. Впрочем, и этот шум вскоре затих, сменившись той неестественной тишиной, которую он привык уже ассоциировать только с этой стороной - стороной духов. Денни с самого начала знал, что идти на мелькающие среди деревьев и листвы огоньки было не только опасным, но и безрассудным, но ничего с собой поделать не мог. К тому же у него была цель, то, ради чего он сюда пришел, и ему не было смысла уклоняться от очевидного. Его словно гнало вперед, быстрее и быстрее, только бы не потерять из виду, только бы не упустить. Подсознательный страх темноты и того, что могло в ней скрываться, а теперь он точно знал, что должен был оправдано бояться тьмы, не давали притормозить и все взвешенно обдумать. Потому что то, что он сейчас делал, было вновь не характерным для него поведением. Внутри в унисон с биением его сердца сейчас билось то, что и гнало его бесстрашно вперед. И нашептывало, указывая, как поступить, как сделать все правильно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Вдох. Вдох. Денни выскочил на небольшую открытую поляну и только тогда смог перевести дыхание. Манящие огоньки рассыпались на более крупные, превратившись в жаровни, симметрично расставленные по краям поляны. Он опоздал. Не успел и теперь с ужасом смотрел на то, как небольшое пространство перед тики (19) было устлано телами. Мужчин и женщин, самых разных возрастов, если он не ошибся, разглядывая бескровные лица в свете тлеющих углей. Земля под его ногами, напитавшись пролитой кровью предательски скользила и так и норовила лишить его привычной опоры. Сделав первый неуверенный шаг на поляну, Денни тут же поскользнулся и только чудом удержал равновесие, хотя все равно вляпался рукой в черную едва теплую жижу – кровь, смешавшуюся с землей, мхом и травой. Детектив в нем передернулся от нарушения целостности места преступления, и он, борясь с брезгливостью, был вынужден вытереть ладонь о штанину. Пока был шанс, что здесь остался хоть один выживший, он не должен был терять голову, а должен был действовать, как учили и как привык - четко, расчетливо и спокойно. Переходя от тела к телу и проверяя пульс, в тщетной надежде, что здесь хоть кто-то был жив, он уже знал, что нет. Выживших не было. И от его опытного взгляда не могло укрыться и то, что все отданные этой ночью жизни были добровольными жертвами. Рядом с ними, или в руках опасно сверкали лезвиями изящные ножи, напившиеся крови. Несложно было связать одно с другим - какой бы ритуал ни был проведен, он был завершен, и, кажется, завершен успешно. И если здесь все еще присутствовало то, что и заставило всех этих людей совершить самоубийство, оно было скрыто от его глаз. Денни замер, и сердце пропустило несколько ударов. Он и не заметил сразу, приняв в полутьме это за часть деревянного изваяния. Привязанного к подобию алтаря мужчину, высокого и атлетически сложенного, он прекрасно знал, хотя до этого видел всего один раз вживую, а не по телевизору, зато более чем близко. Ближе некуда. У него до сих пор на плечах были не до конца сошедшие синяки от сильных пальцев. Самым странным в чужом облике ему показались потемневшие от крови штаны с многочисленными карманами, которые на том все же оставили, так и не сняв. Именно эти штаны, а не очередная уродливая и яркая маска, закрывающая только верхнюю часть лица, или сложные татуировки на руках. Или кровавые разводы. Ему было трудно определить без более тщательного осмотра, была ли на нем только чужая кровь, или он был ранен, а значит, ему следовало оказать скорейшую помощь. Но, по крайней мере, там, где Денни стоял, было видно, что у МакГарретта размеренно поднималась и опускалась грудная клетка в такт дыханию. Денни, осторожно ступая, подошел к постаменту и замер рядом, так близко, что почти утыкался носом в чужую грудь. Одуряюще пахло кровью и какими-то травами, и от этого сладковато-приторного сочетания у него сразу же разболелась голова, и стало не хватать воздуха в легких, будто он ушел под воду и начал задыхаться под неповоротливой толщей. Он как-то раз, прыгая по каналам в попытках отвлечься и уснуть после долгого выматывающего дня на бесконечных выездах, попал на документальное кино, из которого теперь у него в голове мелькали кадры огромных волн, бушующих на поверхности, пока внизу все так и оставалось неподвижным и спокойным. Сейчас он чувствовал себя провалившимся в такое спокойствие, и это пугало даже больше, чем если бы он пытался выжить, захлебываясь там, на поверхности. Денни сглотнул вязкую слюну и потянулся взглядом выше, к самому лицу, не в силах побороть искушение рассмотреть МакГаррета поближе. Ему даже маска не мешала. Она почти и не скрывала лица в отличие от той, что осталась лежать как обычно в его, Денни, багажнике. Там, далеко, словно в другой жизни, на той стороне. И все равно, что рядом, всего в нескольких шагах еще совсем недавно развернулась настоящая бойня, и что ему нужно было бы связаться хоть с кем-то и вызвать подкрепление. Сейчас это его волновало меньше всего. Голова сделалась пустой и легкой, а тело невесомым, будто с плеч свалилась непомерная ноша, да, так и было. Невозможно было не обратить внимание на блестящий от пота пресс, широкие плечи или накачанные руки, когда все это было прям перед его глазами. И жаровни давали достаточно света, чтобы он мог разглядеть все в мельчайших подробностях – все кровавые разводы на чужом теле, каждую каплю. МакГарретт все так же размеренно дышал, но он точно не спал - из темных провалов прорезей за Денни внимательно следили синие дикие глаза. В свете жаровен казалось, что они отливали красным, прямо как полыхающий закат, и он решил списать это на игру теней и его разыгравшегося воображения. На этой стороне он еще ни разу не видел таких насыщенных красок. - Освободи меня, - без маски голос все равно казался глухим и далеким, и у Денни даже мысли не возникло ослушаться. Его словно на веревке дернуло к длинному охотничьему ножу с потертой от времени и множества рук рукояткой и опасно сверкающим лезвием, что так удачно оказалось лежащим рядом, прямо под его ногами. - Сейчас-сейчас… Только сохраняй спокойствие. Я защищу тебя, - Денни в первую очередь освободил от пут руки несостоявшейся жертвы в виде лейтенант-командера Стивена МакГарретта, чтобы потом уже склониться к связанным ногам. Веревки потемнели от крови, а еще и нож с трудом брал прочное плетение, но он упорно резал переплетенные в канат нити, пока те, наконец, не сдались под его напором. МакГарретт в ответ лишь слабо пошевелил руками, словно проверяя, что все еще мог ими двигать, но, по крайней мере, не начал делать что-то необдуманное, как опасался в первое мгновение Денни. - Все будет хорошо, - зачем-то добавил он, поднимая голову. Сидеть, преклонив колени перед алтарем и этим мужчиной, в тот момент казалось ему самым правильным, что он делал в своей жизни. Не было сомнений, не было сожалений, и не было страха, только идущее откуда-то изнутри восхищение. Денни никогда не видел ничего более красивого и опасного. - Я тебя нашел, и теперь все будет хорошо. - Да, - сильная рука с длинными пальцами, практически черными от запекшейся крови, мягко коснулась его подбородка, приподнимая лицо еще выше, так что Денни пришлось запрокинуть голову и оставить свое занятие по освобождению чужих ног. Он облизнул враз пересохшие губы, заскользив взглядом снизу вверх от коленей по бедрам, выше и выше. Медленно и изучающее, задержавшись чуть дольше приличного на выпуклости в районе ширинки и дальше вверх по блядской дорожке, по идеальному прессу, груди, обведя соски, к яремной впадине и шее чтобы, наконец, замереть на маске и прорезям для глаз. Ему не было неловко, неудобно или стыдно за свое жадное любопытство или желание изучить каждый сантиметр этого тела. Только на краю сознания мелькнула мысль, что он готов был здесь и сейчас потянуться к темным штанам, чтобы расстегнуть ширинку и стянуть их вместе с нижним бельем с длинных ног, чтобы образ стал, наконец, завершенным. Пальцы сжались, твердо и настойчиво, не давая ему возможности отвернуться, но он все еще мог освободиться, если бы у него было желание, но последнего он, сколько ни искал внутри себя, никак не находил. Слабый шорох заставил Денни резко крутануться на месте, скидывая чужую ладонь. Сердце подпрыгнуло куда-то к горлу, и ему пришлось медленно отложить нож в сторону, чтобы освободить обе руки. Из тьмы к ним шагнула женская фигура, с безумно горящими глазами и зажатым в руке ножом, точно таким же, какой до этого держал Денни. Только справившись с накатившей паникой, он смог рассмотреть и тонкие руки, и длинные черные волосы, и бледное узкое, совсем недетское лицо, хотя в первое мгновение ему показалось, что к ним вышел совсем еще подросток. - Ни с места! Полиция! – он плавно выпрямился и, сделав шаг в сторону от алтаря, на автомате выхватил из кобуры на поясе пистолет, чтобы направить на подошедшую женщину. И неосознанно встал так, чтобы заслонить собой МакГарретта, защищая от возможного нападения. Ему стоило в первую очередь проверить, остался ли кто еще и не только на поляне, а не кидаться сразу же к деревянному изваянию, упрекнул себя Денни, но было поздно сокрушаться. - Еае маиое и куу, е ка меа нуи! (20), - женский голос даже не дрожал, ни разу не сбился, пока его обладательница безумно сверкала черными глазами и произносила свои страшные слова. - Что? – от удивления Денни даже немного пистолет опустил. Он понял, что та сказала, но это не означало, что он действительно понял. Внезапно знакомая рука, вся в крови, обхватила его, заключая в полуобъятие и прижимая к сильному тренированному телу, пока другая одновременно мягко отвела пистолет в сторону, не давая сделать необдуманное. - Уаае ау и кау мохаи но ка нани о ау (21), - раздалось у него над ухом. Денни успел только прикрыть глаза, как на него брызнула обжигающе горячая кровь из перерезанного горла. Раздался глухой стук упавшего тела, но даже тогда Денни не открыл глаз, он мог лишь беспомощно прижиматься к чужой груди, отказываясь принимать очевидное - то, что он знал с самого начала, стоило ему ступить на эту землю и увидеть уже завершенный ритуал. Он все так же стоял с закрытыми глазами, пока из его руки мягко забирали пистолет, и пока его разворачивали лицом к подошедшему, наконец, кандидату. Кандидату, которого Денни выбрал сам, даже не отдавая в этом самому себе отчет. Он не стал сопротивляться, когда его рот жадно смяли настойчивые горячие губы. Денни лишь слабо выдохнул, отвечая и чувствуя, как изнури начал подниматься нестерпимый жар, постепенно охватывая все тело, пока не затопил с головой. Это даже не было похоже на поцелуй, скорее на предъявление прав. Было горячо, страшно и немного неловко позволять чужому языку хозяйничать у него во рту и навязывать свой ритм. Его еще ни разу не целовал мужчина, и это пугало так же сильно, как и его желание отдаваться и подчиняться. Без остатка, уходя с головой, как при погружении в глубину, в бушующую пучину. - Е нохо пум е ау а кау вау и кеиа ао ма коу мау вавае (22). От него даже не ждали ответа, и так было понятно, что он согласится, никогда не откажется. Не после того, как его самого выбрали и теперь заклеймили. - Нам пора возвращаться, - не было больше чужого языка, который он не знал, но все равно понимал. И теперь МакГарретт говорил своим обычным голосом, но у Денни все равно по спине струился холодный пот от него, и все замирало внутри. – Нас ждут. МакГарретт выпустил его из объятий и снял маску, смяв ее в руке, словно картонную, после чего отбросил в сторону, и та растворилась в воздухе, окончательно выполнив свое предназначение. Даже удивительно, что его не постигла та же участь, теперь, когда он тоже выполнил свое предназначение. Его взяли за руку, так чтобы их пальцы смогли переплестись, и повели. Вернуться обратно не составляло для них никакого труда, ему теперь даже Проводник не нужен был - у него было свое личное божество. Или то, что за него было принято считать на этой стороне. Денни не был уверен в терминологии, но сильно сомневался, что то, что называли божествами в мифологии, сейчас вело его через сумеречные джунгли. Мимо кустов и призрачных деревьев, через которые проступали очертания вполне реальных стволов, листвы и шумящих над их головами крон. Мир вокруг молчал и пел одновременно, наполнившись красками жизни и смерти, и теперь, когда он мог видеть это все сразу, не разделяя и не делая разницы, его жизнь готова была перевернуться. Нет, она уже давно перевернулась, это он только отказывался это осознавать и принимать. Когда оставалось сделать только последний шаг, наконец, перешагнуть невидимую черту, МакГарретт всего на мгновение задержался, подгребая его еще ближе и заключая в полуобъятие. После чего они это сделали, очень просто и немного буднично – вернулись в Вао Канака. И даже недалеко ушли от того места, где Денни нашел законченный ритуал, ему все еще были отчетливо видны жаровни и очертание деревянного тики сквозь деревья. Он рискнул и оказался прав. И с самого начала, только наметив свой безрассудный план, знал, что пойдет один, не взяв никого, хотя мог прихватить с собой того же Чина. Нет, он точно знал, что только он будет в безопасности, другим он того же гарантировать не мог. Горячая рука скользнула в карман его брюк, он даже вздрогнуть, удивиться или возмутиться не успел, как лишился телефона, а МакГарретт уже кому-то звонил. Судя по разговору - Чину. Конечно же, он первым делом должен был вызвать свою команду, вообще, сообщить, что все еще жив. Денни бы поступил точно так же, будь он на его месте. И как только ему вернут телефон, он тут же собирался отзвониться Меке, хотя бы, чтобы предупредить, чтобы тот его не терял. О массовом самоубийстве ему также не стоило умалчивать, ведь через пару часов об этом и так будут знать все. Еще и стервятники из СМИ налетят, в этом Денни даже не сомневался. Он окинул долгим внимательным взглядом фигуру МакГарретта. Тот почти выглядел жертвой, но только почти. Весь в крови, в одних только штанах, босой и дикий, и при этом опасный. О, да, их ждало то еще веселье объяснять, что же произошло. Потому что оставалась еще проблема показаний. Денни не знал, как ему можно было объяснить свое поведение и то, что он знал, где искать МакГарретта, не выглядя при этом умалишенным. И он бы с большим интересом хотел послушать версию самой несостоявшейся жертвы. Правда, сейчас его волновал куда как более насущный вопрос: - Разве Чин не поймет все, как тебя увидит? - Только если я этого захочу, - Стив равнодушно пожал плечами и не торопился возвращать ему его телефон. То, что смотрело на него сейчас глазами МакГарретта и улыбалось почти тепло, заставило Денни опустить взгляд. Его разрывало между желанием закричать от ужаса и безысходности и желанием улыбнуться в ответ. Вместо этого он просто прижал ладонь к тому месту на груди, где восторженно билось и трепыхалось то неведомое, что он теперь всегда носил в себе. И природу чего ему еще только предстояло выяснить. Стив протянул к нему руку, и Денни доверчиво шагнул навстречу, даже не раздумывая. - Что ты? Кто ты? – он не выдержал, задав терзавшие его вопросы. Чувствовать и знать наверняка - слишком разные понятия, чтобы ориентироваться только на собственные внутренние ощущения, смутные и похожие на наваждение. - Я тот, кого ты выбрал, - терпеливо и слегка улыбаясь той странной улыбкой, что его пугала, ответил МакГарретт, не торопясь выпускать Денни из своих объятий. – Об остальном ты узнаешь позже. Когда будешь готов. И это тоже было ответом. 19 Тики – это мифические статуи, выполненные из дерева, которые являются фигурами богов, хранителей и духов в гавайской культуре. Статуи тики в гавайской культуре являлись образом определенного бога и хранили в себе его силу. Гавайцы верили, что эти вырезанные фигурки могли уберечь людей от несчастья, добавить им силы и обеспечить отличный урожай. В настоящее время можно найти только частично сохранившиеся тики, которые напоминают о культуре давно минувших дней. Гавайские поверья говорят о том, что боги спустились на землю в образе обычных людей и именно тики отражают их божественное и человеческое начало одновременно. Тики были напоминанием близости мира богов к миру людей, а также придавали уверенность в удивительные способности богов; 20 Eʻae maiʻoe i kuʻu mōhai, e ka mea nui! – Прими мою жертву, о, Великий! 21 Uaʻae au i kāu mōhai no ka nani o aʻu – Я принимаю твою жертву во славу меня; 22 E noho pū me aʻu a kau wau i kēia ao ma kou mau wāwae – Останься со мной, и я положу к твоим ногам этот мир.