I want you

      А как это: хотеть?       Хотеть игрушку, хотеть какую-нибудь красивую вещь или вкусную еду — это одно. Но хотеть человека — совершенно другое.       А Чимин хочет. Хочет Чонгука всего, без остатка. Хочет вылизывать его губы и шею, вести язычком по торсу, спускаясь все ниже и ниже. На концертах, когда Чонгук выполняет какие-нибудь движения, которые хоть как-то могут возбудить — в штанах старшего моментально становится тесно, а член болезненно пульсирует в узких джинсах.       Он чувствует себя течной сучкой, когда он во время очередного выступления не может отвести взгляд от подтянутого тела.       Хотеть человека, как минимум, странно, как максимум — ненормально. По крайней мере, хотеть до такой степени. Пак сжимает кулаки до побеления костяшек, когда видит, как обнаженное тело Гука, прикрытое лишь полотенцем, скользит из ванной. Он сглатывает и рывком поднимается с постели, уходя за макнэ.       В комнате полумрак и, кроме их двоих, никого нет. Пак закрывает дверь на замок и скользит взглядом по спине Чонгука, сглатывая.       Тот оборачивается, и, видя возбуждение в глазах хена, усмехается. Он подходит ближе и впивается в губы Чимина, кусая их по очереди и водя по ним языком. Руки младшего хозяйничают по телу Чимина, гладя тонкую талию, подтянутые бедра и упругую задницу.       Чонгук знал, какое чувство старший к нему испытывает, давно знал. Да и сам не лучше был — почти каждый день дрочил на образ своего хена, представляя, как имеет его в разных позах, как тот гнется в спине и пошло стонет.       Чимин стонет в поцелуй и спускается губами ниже. Он ведёт языком по нежной, чуть влажной после душа шее, вдыхая запах сладкого апельсина и млея. Жар тел, мускусный запах вокруг, тихие вздохи, стоны и мычания возбуждают все сильнее с каждой секундой. И с каждой секундой хочется друг друга все больше.       Юноша спускается ещё ниже — играет с чувствительными сосками языком, кусая их и зажимая губами. Чонгук постанывает и тяжело дышит, а когда Чимин опускается на колени, стонет уже громче, потому что Чимин умело скользит по его напряженному члену языком, давя на уретру, лаская головку и двигая головой, не хуже дорогой шлюхи, заглатывая все глубже.       Чонгук поднимает его, когда понимает, что слишком хочет внутрь этого малыша. Он снова впивается в пухлые и до невозможности сладкие губы Пака, толкая его на кровать и нависая сверху. Одежда Чимина летит куда-то на пол, а губы Чонгука касаются бронзовой кожи. Чимин под ним извивается и хнычет, а из задницы виднеется анальная пробка, украшенная розовым камушком в виде сердечка.       Чонгук хмыкает и достает предмет из Пака, после чего, раздвинув его ноги шире и разогнав по члену собственную же смазку — входит в старшего. Он двигается быстро, вдалбливая Чимина в кровать, оставляя по всему телу укусы и засосы, а Чимин места себе не находит. Ему хочется больше, ближе, глубже.       Чонгук выходит и резко разворачивает Чимина, ставя в коленно-локтевую и вгоняя на всю длину, сразу задевая маленький комочек нервов внутри, и тогда Чимин воет, прижимаясь все ближе и выгибаясь, подобно кошке.       Чонгук двигается в почти бешеном темпе, а Чимин срывает голос на нет, но обоим настолько хорошо, насколько хорошо не было никогда.       Чимин кончает первым и чуть ли не в конвульсиях бьётся, насколько его прошибает оргазм, и Чонгук кончает следом внутрь Пака, но выходит быстро, наблюдая за тем, как по бедрам хена стекает его собственная сперма.       Хотеть что-то странно. Особенно странно хотеть человека. А если этот человек — Чонгук, вообще Пиши пропало. Но, стоит Чимину только захотеть — Он сразу получает свое, радуясь, как маленький ребёнок конфетке.