Путь Берсерка 2

Даже звериное бешенство не давало их разрубить — не кожа, а панцирь. Начинаю медленно звереть. Медведь яростно сопит от натуги, багровая пелена оставляет лишь силуэты и лишая чувства тела. Да что это за твари?! Хорошо, хоть я справлялся с тремя сразу. Ну, то есть, отвлекал их. Через какое-то время я перешел на ручное управление своим телом, ибо медведь уже улегся в кресло, всем видом давая понять, что он устал. Запоздало проснулся черный клинок, беря ситуацию в свои руки. Рукоять. Да, в моих руках простой кусок серебряного сплава, но меч, даже сидя в ножнах, завладел моим телом. Он сам находил слабые места и ловко разрубал хищников, корректируя мою работу серебряным клинком. Вожак вцепился мне в руку, царапая клыками сталь браслета. Он разжал зубы только когда я вогнал меч ему за шиворот, вдоль позвоночника, затем двинул сапогом в черепашью морду, и он улетел в воду. — Бежим!!! Арабы ломанулись прочь. Я бросился их догонять, прыгая по спинам осатаневших от потери вожака тварей, обезглавив одну из них, чтобы спасти ногу от съедения. Кое-как мы вырвались из леса. В поле зрения была военная часть. Туда мы и побежали. Ворота были приоткрыты. Бежать метров двести, не меньше. Пришлось отбиваться от пятерки тварей, пока арабы переводили дух и уж затем добежать до спасительной части. Наконец, мы захлопнули дверь. Но передышка нам не светила. Послышался скрежет копающих землю когтей. Уже через минуту твари оказались внутри. Я знал, что бедуины им незачем. А вот я как раз и нужен. Точнее, моя голова, с кровью, присоленная и перченая. «Убить! Убить и съесть!» — Звучал в голове набат их мыслей. Только они не знали кое о чем. — Я не вкусный, отравитесь! — Кидаю взрывоопасную бутыль в зверюгу, прямо в распахнутую пасть. Результат превзошел любые ожидания. Ее разорвало в клочья, а вспышка обожгла остальных. Те, поджав хвосты (по првде, я не уверен в анатомии этих существ) не смогли найти подкопы и удрали сквозь колючую проволоку, оставив куски мяса и пятна крови. — Господин, вам стоило с этого начинать, — упрекнул меня араб. — Так было бы неинтересно, — сказал я, не желая признавать, что все, выходящее за пределы колющего и рубящего для меня непривычно, из-за чего я частенько забываю использовать другое оружие или избегаю этого. Как говорится, кто чем силен. — Зарба*, он сумасшедший, — что-то они эмоциональные. И ругаются слишком много. Только сейчас мы заметили, что уже стемнело. — Занимаем этот сарай, костер, дозоры, вы сами знаете, что делать. Не идти же нам ночью. — Киваю на небольшой сарайчик. — Как будет угодно. Они принялись за работу. Я рассматривал след от зубов браслете. Что-то не похоже это на хищников. Скорее, падальщики или охотятся на мышей и кроликов. В сарайчике был тазик с углями. Мы не первые здесь остановились. Далеко не первые, судя по кучкам костей в углах. Мелкие, возможно, от крыс. Затрещал костер. Мы расселись, бедуины дежурили, я, видимо, считался слишком знатным для этого. Человеческих скелетов не было, так что можно не бояться. — Или людей съели без остатка, — сказал бедуин. Теперь они и мысли читают? Я страдальчески закатил глаза. — Нет, господин, просто, ваш ход мысли очевиден. — Вы знаете, кто это был, на болоте? — Болотники. Они так вообще не нападают. Ловят одиночек, падаль, но чтоб так… нет, кто-то их натравил. И такая ненависть. Точно, их подчинили. — Как дальше быть? — Мы нашли грузовик, если поедет, то мы легко все вывезем. — Вот насчет легко, я бы поспорил. Потонет, тропа узкая, в воде плотоядные сидят. — Мы обогнем болото. — Тогда ладно. — Спите, мы сами посторожим. Утром я проснулся от звуков стрельбы. — Гоните прочь этих уродов, они опять пришли нас убить! — Вопил кто-то. Я пулей вылетел за дверь, кидаясь на врага. Навьи. Всего штук десять, двое с автоматами. Они разговаривают? Странно. Зато рубить их легко, тела слишком разложились, утратив резвость. Главарь пытался сбежать, но я срубил ему ноги. — Твари, живодеры, место вам в аду… — Вы сами напали, — машинально парировал я, еще не осознав, что навья умеет говорить. — Демоны всегда пытались нас перебить. Дескать, слуги вампиров. — Мы сами их ненавидим, — на этом череп нежити разлетелся под ударом кирпича. — Ты чего творишь, я же хотел допросить… — Так они же не умеют говорить. — Араб искренне не понял меня. — Мы только что с ним говорили. — Говорили лишь вы, а он рычал, как и всегда. Тему пришлось замять. Может, потом спрошу у безликого. На складе нашлось довольно много добра. Помимо лома в грузовик вошли: два миномета, пять автоматов, включая те, что подобрали и пять ящиков боеприпасов. Грузовик оказался исправным, навьи за ним следили, что на них не похоже. Кресло жалобно скрипнуло под весом моей бронированной тушки. Мда, сцепление здесь убитое, но рабочее, так что жаловаться незачем. Дорога шла через лес, и пришлось включить свет. Я гнал как мог, для этой дороги сорок, не больше. Впереди был туман. Стоял стеной, поглощая свет. Мы это уже проходили. Собирался нажать на тормоз, но у меня появилось стойкое предчувствие, что тормозить нельзя. Побывав в переделках, я выработал чутье на опасность. Сейчас любая попытка остановить машину пахла смертью. На всякий случай соскочил на вторую скорость, давя педаль, словно это насекомое, которое необходимо расплющить об пол машины. Легкое сопротивление, словно машина ударилась о перину. Туман обволок кабину, просачиваясь в окно. На лицо налипли нити, словно от сахарной ваты. Только вкус был отнюдь не сладким. Паутина! Перехожу на повышение скорости, включая дворники и закрываю окна. Повезло, что она смывается. Если расчет на обездвиживание жертвы, то лучше быстрее проскочить участок, так что чуйка права — остановка равноценна самоубийству. В темноте леса мелькали тени. Думаю, это желающие нас поймать. Впереди забрезжил свет. Прорвав очередной слой паутины, ускоряю машину до предела. Уже вижу знакомую дорогу. Замок совсем близко. Арабы в кузове не подавали никаких признаков жизни. В зеркале заднего вида началось движение. Пять фигур, сродни вампирам бегут за нами. Только вот глаза у них мертвенно зеленые. Послышалась стрельба, погоня слегка замедлилась. Все же, мои подопечные в порядке. Наверное. Земля возле замка была перерыта, словно поле перед посевом, на ней валялись лоскуты ткани. Что-то я не припомню подобного, раньше здесь была трава, хоть и завядшая. Да и ров стал ни в пример шире и обзавелся кольями — теперь даже до воды добраться сложно. Мост был поднят. Это очень обидно. Выскакиваю с серебром наперевес. Зеленоглазые остановились передо мной. Тупо смотрят, словно ждут чего-то. — Познакомимся? — Я осознавал дебильность предложения, но надо же было нейтрализовать неловкую паузу. Знакомиться они не захотели. Пятеро достали серпы. Арабы налетели на них сзади, но те были готовы к такому повороту. Лоскуты вперемешку с кровью полетели во все стороны. Не собираюсь ждать, когда они закончат. Разрубаю серп одного из них, затем неуклюже перекатываюсь. Броня-то будь здоров. Свободной рукой вынимаю арбалет. Защелкал механизм, отправляя болты со скоростью пистолетной стрельбы. Получив по несколько болтов в болезненные части тела, противники стали осторожней. За стрельбой я упустил тот момент, когда позволил им взять себя в кольцо. А вот это уже плохо, от слова совсем. Кольцо сужалось. Мозг срочно искал выход. Против одного биться еще можно, но пятерых я не осилю. Меня же зарубят, хоть и не сразу. Медведь в бою устает быстро, так что… серый, я выбираю тебя! Волк не потребовал уговоров. Серебро мелькало с запредельной скоростью. Поняв, что я опаснее, чем они решили, один из них плюнул мне в лицо. Под капюшоном не видно, но звук был характерным. Обзор стал нулевым, паутина обвила мою голову, мешая дышать. Рублю вслепую, чувствуя себя котенком, которого пытаются утопить. Стараюсь махать хаотично и молниеносно. Хоть и не лезут они на эдакий ураган из серебра и пустого арбалета, но я явственно ощутил, как сталь серпа царапает бок моей брони. Почти сразу меч Волкодава вскрывает череп обидчика. Спустя мгновенье, земля толкнула меня в ноги, затем руки, вылезшие изнутри прижали меня к рыхлому грунту, не давая шевелиться. С меня бесцеремонно сорвали паутину, едва не лишив носа. Зеленоглазый тоже лежал, но его уже не держали, а меня отпустили. Голова противника была развернута в обратную сторону, словно у обернувшегося филина. Только вот у птички шея к этому приспособлена, а его огоньки глаз угасли навсегда. Из-под капюшона торчал хвост болта. Двоих мертвецы затаскивали в ров. Третий, видимо, уже там. Последнего прибило копьем к борту грузовика. Переведя взгляд на стену, замечаю баллисту — огромный стационарный арбалет, метающий такие вот копья. Все же, они его туда затащили. Думаю, что жесты стрелка можно понимать, как «захвати копье, по-братски и нам передай». Извлечь пику было несложно, хилое тельце разворотило в лоскуты ребристым наконечником. Что-то уж сильно тельца у них хилые. И подозрительно изящно сужаются в талии. Снимаю с убитого туго стянутый капюшон. С убитой. Это была молодая девушка двадцати лет, ее светло-коричневые волосы слиплись от крови, изо рта сочились струйки крови, лицо было бледным. Губы и подбородок покрылись паутиной. Зеленые глаза были широко открыты, но на лице не было и тени страха, боли или отчаяния. Сплошная решимость. Странные девицы. Паутину пускают. Из раздумий меня вывел грохот подъемного моста. Труп девчонки уже потащили к воде. Тащил ее швед-крестоносец. Встретившись со мной взглядом, он козырнул по-казачьи и как-то заговорщически улыбнулся, продолжая свое дело. Он был чумазым и заросшим. Интересно бы узнать, зачем их топят. Еще двое закапывались в землю. Едва они прекратили шевеления, я понял: отведу взгляд и не найду их. Вот целый день могу прямо по ним топтаться, но не найду. Идеальные защитники. — Заходи, падаван, там на тебя уже накрыли. Я пошел в замок. Остановился. Интересно, возраст уже начал брать свое, или я еще не очень стар? Кидаю копье так, чтобы оно пролетело рядом с охранником. Тот поймал, благодарно махнув рукой. Такое чувство, будто я помолодел. Уже за сорок перевалило, а кинул, словно в двадцать пять. На стол и правда накрыли. Поставили в холле столы со стульями, словно в казарме. Противная, но питательная баланда, наводящая на воспоминания о лагере Че. Положение спас супердед, подав к столу оленину. Или что-то похожее, ибо прожарена она была дочерна. — Мертвяки ваши жесть просто, — дед был впечатлен — закапываются под землю и в воду, словно и нет их, а как враг подходит, тут же выныривают. К нам заявился Безликий. — Что это за девчонки были? И зачем мертвяки их в ров стащили? — Начинаю сыпать на него вопросы. Бог явно не желал отвечать. — Как тебе сказать… поразвлекаться они вздумали, а затем съесть, — он перехватил мой взгляд. — Ну, какое тебе дело, что они с убитыми творят, замок защищают, и то ладно. А были это отступницы… — Врешь, — бросаю на него строгий взгляд исподлобья, кидая ложку в тарелку. — Вампиры. Адепты другого бога. — Уже получше. А теперь подробности, — Безликий стушевался окончательно, став похожим на ребенка, который чем-то хвастался, затем услышал просьбу продемонстрировать. -… Богиня. Ллос. Паучиха, чтоб ее… в подчинении одни девчонки. Это другой подвид вампиров. Как видишь далеко не все пьют кровь, да и не только ей питаются. Пьют только чтобы развиться, подняться на новую ступень. — Какие еще божки тут заправляют? — гну свою линию. Пусть поубавит важности, а то корчил из себя безраздельного бога. — Лестат — летучая мышь, Хемминг — бог оборотней, в любого зверя может перекинуться. Больше нет никого. Ладно-ладно, — по моему взгляду он понял, что врать себе дороже, — еще Морана, правит клыкастыми кровососами, они лучше всех поднимают мертвых. Ну, после тебя, хотя они это контролируют, а ты случайно делаешь. Он чуть ли не плакал. Суровый и серьезный бог. И вот, я чуть довел его до слез, ударив по его самолюбию. Неловко как-то. — И да, хотел спросить, что там с погребом? — Еще не до него, только бочки успели сделать, — Безликий тут же оживился. Прямо как ребенок. — Ну, значит, уже пора за него браться, я же обещал помочь. Только вопрос: что ты туда пихнешь, если здесь ничего особо не растет? — Дикие ульи в лесу, поможешь набрать меда? А то меня жалят постоянно. — Показывай, куда идти.