Ankles

Ли Донхёк ни разу не милый. Жизнь с ним - похуже девятого круга ада. Стоит начать с того, что у него ужасный характер. Он чувствует, что прожил день не зря, только когда поругается с Минхёном хоть раз. Его манеры. Донхёк любит язвить и задевать, бросаться шуточками на темы, которые не стоит озвучивать посторонней аудитории. Он делает так: садится прямо на кухонный стол с бутылочкой йогурта или пачкой печенья/хлопьев/чипсов и говорит, издевательски вздёрнув бровь, что-то подобное: «А ты разве знаешь, что значит "стояк"?» Иногда Минхён терпит. Доказать обратное Донхёку - то, что он знает об этом вовсе не понаслышке, - как минимум оскорбить его и унизить, надругавшись не столько над телом, сколько над его душой, однако способ хорошенько проучить его сучью натуру. Так вот, когда Минхён не терпит его болтливый язык, младший огребает от него звонкого шлепка и тихой, ядовитой и победной фразы: –А у тебя толстые лодыжки. Его лодыжки. Действует безотказно. Донхёк после затыкается на целый день и ходит по дому, глядя на Минхёна, как на врага народа. И пинает его коленками по бокам, кулаками в живот, в плечи и даже бьёт по лицу, демонстрируя, как обижен, как он не хочет, чтобы к нему теперь лезли с обнимательными извинениями. Он ходит по дому и со злобой бросает вещи, нарочно громко, показательно, а на простые вопросы отвечает раздражённо: –Да потому что меня это бесит. Но его не бесит. На самом деле, малыш-Донхёк, запертый где-то в дальней кладовой его души, сворачивается в комок и плачет от обиды. Да, его так расстраивает тот факт, что Минхён тоже считает его ноги слишком полными. Итак, это рассказ о его лодыжках. О том, как он подолгу смотрит на них в зеркало и осторожно проводит пальцами по их изгибам. О том, как он пытался худеть, пытался состроить из своих прекрасных ножек почти женские, но потом с треском и истериками бросал всё к чёрту, а точнее бросал любую попавшуюся вещь Минхёну в лицо. Не потому, что он попадался под руку, о нет, он целился в него, потому что его жутко бесило, что на все его издёвки Минхён отвечал колко и ядовито одной только фразой. Говорят, что в подобных бытовых ссорах всё решает хороший секс. Почему, спросите вы, Минхён не пользуется им во благо? Да потому что Донхёк его боится. Его внезапно невинный вид, когда он оказывается зажатым между Минхёном и, скажем, кроватью, его нервозность, то, как он преображается, теряя всю свою наглость и грубость в попытках вырваться; его испуганные горящие глаза, ищущие выход. Это странно, как ни посмотри. Его хамоватый характер никак не вяжется с этой застенчивостью, его шутки и издёвки, казалось бы, являются некой провокацией. Но нет же. Представьте, как удивился Минхён, когда после фразы «ты просто не можешь заставить его встать», сказанной Донхёком надменно и твёрдо, он захныкал и даже покраснел до ушей, а потом сбежал в ванную и просидел там целый вечер. А ведь Минхён всего лишь хотел попробовать с ним. Не для того, чтобы что-то доказать. Так было много раз. Они ссорились, мирились мизинчиками-поцелуйчиками и снова ссорились. Вся их совместная жизнь - словно непрерывный цикл, а всё потому, что Минхён так любит этого мальчишку, что просто не может давить на него. Не хочет рассказывать, почему боится, - пусть не говорит, но... Пятница, 19 октября. Его терпение не железное, чтобы вы знали. Донхёк на ночь всегда мажет ноги и руки увлажняющим кремом. И пока он сидит на краю кровати со своей стороны, медленно, задумчиво втирая крем в коленные чашечки, Минхён подползает к нему сзади, мягко захватив его в импровизированный плен. Никаких лишних слов. Ориентировочное время - 22:57, тогда Минхён в открытую, прижавшись губами к покрасневшему ушку, низким голосом говорит: –Я тебя хочу. Началось. Под руками Минхёна сердце Донхёка забилось, как ненормальное. –Отпусти меня. Он говорит с придыханием, вертится, хочет вырваться, убежать, чтобы Минхён не целовал так жарко в шею, не прижимался всем торсом и чтобы вены на его руках не вздувались от того, как крепко он держит Донхёка. Бедный, испуганный малыш так брыкается, так кричит и мычит от бессилия, что приходится завалить его на мягкий матрас и придавить его кисти к подушке. –Тише, блять, чего ты орёшь? Донхёк прожёг его взглядом. –Я не буду этого делать! Я не хочу!- и вырывается-таки, забивается к изголовью, подбирая под себя ноги. –Так ты не хочешь или не можешь?- вкрадчиво, с огромным и непонятно откуда взявшимся подтекстом говорит Минхён. Донхёк смотрит на него пару секунд молча, а потом брови его начинают дрожать. Он замахивается и бьёт ладонью Минхёну по лицу. Свист удара повисает на стенах их спальни. Минхён потирает скулу, проводит по месту удара пальцами, склоняя голову и смотря на Донхёка. Что-то угрожающее, опасное в его взгляде забирается младшему под кожу. –Ты не уйдёшь отсюда, пока не скажешь, в чём проблема. Чего угодно можно было ожидать от этого мальчишки: ругани, обзывательств, упрямства и так далее. Но Донхёк... Он просто поднял на Минхёна свои мокрые глаза. Его подбородок задрожал, он покусал губы, не решаясь ответить. «Просто. Из края в край, сука»,- думает Минхён, глядя на то, как преображается этот комок чужих несчастий в просто комок. –Тебе не нравятся мои ноги,- мямлит он, комкая в руках край шитой подушки.- Я не могу расслабиться, зная, что ты постоянно думаешь, что они слишком толстые... Какое-то время они сидят в тишине, а потом Минхён встаёт, совершенно спокойно и серьёзно обходит кровать и тянет Донхёка к другому краю за сгиб стопы. Он усаживается перед ним на пол и - о боже! - так трогательно собирает его ладони в свои. –Малыш, ты даже не догадываешься,- говорит он, смотря снизу вверх,- как сильно они мне нравятся. –Правда?- недоверчиво переспрашивает Донхёк. И лучшим доказательством служит поцелуй в изгиб округлого колена. Прямо сейчас Минхён доказывает ему, как сильно он любит его тело. Он вытягивает его ногу, чтобы провести губами по сгибу под коленом и ниже, по округлости твёрдой мышцы. Донхёк теряет дар речи. Минхён всегда говорил, повторял эту свою самую обидную фразу про его лодыжки. То, как Донхёк обижался, ни в какое сравнение не идёт с тем, как он сейчас тает под руками своего Минхёна. И то, как полюбовно Минхён расцеловывает его стопу, жирным красным крестом перечёркивает дальнейшие попытки от него убегать. С каждым тёплым касанием Минхён забирает частичку его глупого комплекса. –Подожди, Минхён-а... До недавнего времени он думал, что заткнуть рот Донхёка можно только поцелуем. Теперь он понял: пускать тепло по внутренней части его мягких бёдер гораздо эффективнее. Донхёк весь замирает, когда Минхён лёгкими касаниями губ поднимается выше по одной только ноге, и тихо охает, когда ему прикусывают тонкую кожу филейной части. Он так хочет сказать "не надо дальше", хочет свести свои бесстыдные ноги, но продолжает сидеть, ворошить ему волосы и тихо стонать себе под нос. –Я не могу больше,- хнычет Донхёк,- правда не могу... Минхён его слышит, но не слушает. И самозабвенно целует его ступню, маленькую выпуклую косточку чуть повыше и жёсткую подушечку каждого пальчика. В нём просыпается такое откровенное желание обладания, что Донхёк осознаёт его очевидность через взгляды мутных тёмных глаз. Не то чтобы теперь ему хотелось снова убежать, но... Это так волнующе. Он стыдится даже своих девчачьих вздохов, что уж говорить о том, что ему безумно не хочется казаться совершенно неопытным маленьким мальчиком. Разгорячённая кожа пахнет поцелуями. Минхён говорит: «Иди ко мне»,- и утягивает Донхёка за собой, усаживает к себе на колени, и они целуются так долго, что младший едва ли не падает в обморок от нехватки вдохов. Совершенно очевидно, чем закончится этот вечер. Донхёк не убегает, свалившись старшему на плечо, терпит очередь минхёновых хозяйских касаний за всё, что помягче, а потом осаживает его, просит заглянуть в глаза. Минхён повержен его очарованием. –Ты дашь мне десять минут?- с придыханием шепчет Донхёк.- Мне... нужно. «Как девочка, ей-богу» –Не лучший момент, зай,- отвечает старший, но отпускает.- Десять минут или я возьму тебя прямо в душе. –Да понял я...- тушуется Донхёк и встаёт на неуверенных ватных ногах. Минхён провожает его взглядом. Приподнимает бровь и на лице появляется ухмылка. Этой ночи им точно не хватит.