Снег на траве

      Московское метро — это целый мир, существующий отдельно от города. Каждый день миллионы людей спускаются в него, и Анна сравнивала путешествие по подземке с хождением Данте по девяти кругам ада. Девушка ненавидела его за постоянную толкотню в час пик, когда не остается ничего иного, как позволить живому потоку нести тебя по мраморному руслу наверх; за особый, ни с чем несравнимый запах; за отсутствие, в конце концов, солнечного света. Причин не любить метро была масса. Но не было ни одной возможности его избежать. Каждый день начинался и заканчивался путешествием Ани по этим подземным туннелям, словно паутина, окольцевавшим всю Москву.       Сейчас девушка сидела в вагоне между мужчиной, как в броню одетого в деловой костюм с уже обтрепавшимися лацканами пиджака, сиротливо торчавшими из-под рукавов пуховика, и дряхлой старушкой, ничем не отличавшейся от сотен тысяч других старушек России. Иногда Ане казалось, что все бабушки, словно сходят с конвейера какой-то таинственной фабрики. Все в цветастых платках и одинаковых пальто, накинутых на платья.       Вчера вечером девушке не удалось найти информацию о ее будущем партнере по съемкам. Сначала мама отправила ее в магазин, а затем младший брат пристал с просьбами помочь с домашним заданием. А в понимании Сережи, это значило сделать все за него. Аня не смогла устоять и сдалась под натиском просьб младшего Володина. Закончила она где-то за полночь, когда не осталось ни сил, ни желания искать интересующую ее информацию. И сейчас, сидя в переполненном вагоне метро, девушка не удержалась и набрала в поисковике незнакомую фамилию футболиста. Гугл выдал привычную статью в Википедии, ряд фотографий и видео, а также множество ссылок на спортивные сайты с серьезной аналитикой и разборами матчей. С футболом Володина была знакома крайне поверхностно. Точнее, все ее знание ограничивалось мемами про одиннадцать бревен на популярных пабликах Вконтакте. Поэтому недолго думая, Аня кликнула на старую добрую, никогда не подводившую ее Википедию.        Обычные факты из жизни и клубной карьеры. Совершенно ничего интересного. Единственное, чему удивилась девушка, что практически на всех фотография у Головина на лице было выражение вселенской скорби. — Если он и в жизни такой, то выпуск с нами ожидает полный провал, — с содрогание в сердце подумала Аня. Она всегда стеснялась неспортивных выступления на публике. Ей казалось, что ее голос звучит ужасно, а мимика и движения выглядят глупо. Вся надежда была на более популярного, а значит привыкшего к интервью и съемкам партнера. Но первое впечатление было таковым, что Головин тоже не отличался особым артистизмом и раскованностью перед коварными прицелами телевизионных камер.       Листая новостную ленту вниз, девушка наткнулась на выпуск «Вечернего Урганта» с футболистами сборной России в роли гостей. За короткий выпуск, посвященный жеребьевке Чемпионата мира 2018, ведущий не позволил спортсменам раскрыться. Вернее не дал даже толком говорить. На всех четверых с трудом набралось с десяток коротких фраз. Но даже за это время братья Миранчуки показались Володиной более живыми, позитивными ребятами, нежели молчаливый Головин. Аня смахнула с экрана довольное, бородатое лицо Ивана Урганта и заблокировала телефон, передергивая плечами. Девушке на секунду, перед тем как ведущий окончательно пропал из ее мобильника, показалось, что на словах: «Скоро увидимся», — мужчина подмигнул ей.       Женский голос объявил ее станцию, отгоняя от девушки грустные мысли. Съемки, вызывающие в душе Ани массу противоречивых чувств, были назначены только на субботу. До них оставалось еще целых два дня. Можно было расслабиться, отбросить все мысли в сторону и посвятить себя тренировкам. Но совершить задуманное Володиной не удалось. В группе только и было разговоров, что о предстоящей съемке. — Ты узнала, с кем будешь сниматься? — Маша вполне могла заменить офицера Гестапо, Аня уже не знала, куда деваться от назойливых вопросов подруги. На катке она была, как на корабле — бежать некуда. Приходилось терпеливо сносить любопытство Марии, отвечая на все ее вопросы. — Тебе все равно его имя ничего не скажет. — А ты попробуй. — Головин. Маша осмотрелась, проверяя, не видит ли ее Валентина Сергеевна, и подъехала к бортику, беря со скамейки телефон. — А он симпотяжка, — после минутного изучения фотографий выдала она. Аня промолчала, задумчиво ковыряя зубцами лезвия лед. — Согласись, что он милый. — Соглашусь, — проворчала Володина, разглядывая из-за плеча подруги фото футболиста на экране. Он был запечатлен на ней в движении. Подняв руки высоко вверх, Головин бежал по полю, видимо, празднуя забитый гол. Маша улыбнулась, облокотившись о бортик, и хитро посмотрела на подругу. — Что? — Аня сложила руки на груди, — что-то мне не нравится, как ты на меня смотришь. — Я все пытаюсь понять. Тебе предстоит съемка в передаче самого популярного спортивного телеканала нашей страны с молодым, перспективным и, как мы недавно выяснили, симпатичным футболистом, — Маша начала загибать пальцы, перечисляя все преимущества Головина, — а ты ходишь недовольная и надутая, как барсук. Чем ты можешь себя оправдать?       Аня вздохнула, оглядывая каток. Все спортсмены носились по льду, отрабатывая элементы. Бездельничать, стоя у бортика, было неудобно. Но желание поделиться с подругой своими сомнениями и страхами переселило. — Маш, это, конечно, прекрасно, что он молодой, перспективный и симпатичный, но мне с ним в передаче сниматься, а не встречаться. И передача заметь, не «Давай поженимся». Ты же знаешь, как я начинаю волноваться и запинаться, когда выступаю на камеру. — Ты же спортсменка! — Это не одно и тоже. Показать набор отточенных за годы тренировок движений куда легче, чем что-то говорить на камеру, импровизировать. — Тогда мой тебе совет. Забудь об этих дурацких камерах. Наслаждайся происходящим. Сосредоточься на этом своем, как его, Головине. Представь, что он просто хочет научиться стоять на коньках, а ты его учитель. Аня закатила глаза и отъехала от бортика. Пора было возвращаться к тренировке. — Легко сказать: «Представь», — проворчала девушка. Как тут представишь, если рядом с тобой стоят золотые ноги России, а ты в ответе за то, чтобы они не поломались.

***

      День съемок настал слишком быстро и неожиданно. Словно кто-то невидимой рукой крутанул стрелки часов, ускоряя их механический шаг. Аня проснулась раньше будильника, выполнила все утренние процедуры, и уже за час до выхода из дома, полностью готовая, маялась бездельем, не зная, чем себя занять. Брат отправился в школу полчаса назад, родители и того раньше. В доме стояла гнетущая тишина, всем своим грузом наваливаясь на девушку. В голове осиный рой мыслей не давал ей покоя, назойливо жужжа насущными вопросами. «Как все пройдёт?», «Получится ли у неё справиться со своим страхом камер?», «Какой человек на самом деле Александр Головин?». В конце концов, не выдержав, Аня вышла из дома, запирая за собой дверь. Сил сидеть в четырёх стенах больше не оставалось. Теша себя мыслями, что можно просто медленно идти, по пути заскочить в кофейню, Аня направилась по к метро.       К катку девушка подошла на полчаса раньше назначенного времени. В радиусе двухсот метров не наблюдалось ни одной живой души. На парковке стояло всего пара автомобилей обслуживающего персонала.       Кофейный автомат приятно гудел, готовя Володиной порцию горячего шоколада. Этот монотонный, вязкий звук успокаивал, навевая Анне тёплые воспоминания из детства. Когда девушка была совсем маленькой и только перешла в группу к Валентине Сергеевне, все для неё было в новинку. Многое на тренировке не получалось, ещё не появилось друзей, а дети не торопились принимать незнакомую девочку в свой круг общения. В особо неудачные дни, когда все словно валилось из рук, Аня заказывала себе горячий шоколад в этом самом автомате. Сладкий, тёплый напиток всегда успокаивал её, возвращая хорошее настроение.       Вот и сейчас, отхлебнув из пластикового стаканчика, девушка приободрилась и вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Хоть ещё не закончился февраль, и зима пока не собиралась отдавать бразды правления своей более веселой и румяной сестре, но повсеместное присутствие весны было уже заметно. Солнце грело теплее, и под его лучами блестели корочки подтаявших сугробов.       Послышался шум шин, и к парковке подъехал чёрный автомобиль. Весь его вид кричал о принадлежности к премиум-класса. Аня с любопытством наблюдала, как он паркуется: сомнений, кто является владельцем машины не оставалось. — Кое-кто тоже любит приехать пораньше? — про себя усмехнулась девушка, глядя на часы и выбрасывая уже пустой стаканчик в урну.       Футболист вылез из машины, огляделся и прошёл мимо девушки, направляясь внутрь катка. А Аня задалась вопросом отправиться следом за ним, чтобы избавиться от своего отшельничества, или же остаться на улице. — Ещё подумает, что я за ним бегаю, — девушка решила упорно оставаться на месте, хотя в своей тоненькой куртке начала замерзать. Но долго ей мучиться не пришлось. Буквально через пять минут дверь снова открылась и на пороге появился Головин собственной персоной. Видимо, никого кроме вахтерши Зинаиды Петровны парню на катке обнаружить не удалось. — Привет, — футболист улыбнулся уголками губ, глядя на девушку, — ты, видимо, Анна? — Да. А ты, видимо, Александр? — на его манер спросила Володина. «Воу! Откуда столько кокетства?» — ехидно поинтересовался внутренний голос, и девушка моментально смутилась, надеясь, что футболист этого не заметит. — На арене ещё никого нет, — с какой-то даже обиженной интонацией произнёс Головин, — только вахтерша, которая начала требовать с меня пропуск и выгнала наружу. Аня не удержалась и прыснула: Зинаида Петровна была женщиной советской закалки и не признавала никаких авторитетов. Именно таким представительницам слабого пола когда-то посвятил свои строки Некрасов «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт». — Ещё двадцать минут до начала съёмки, — Аня пожала плечами, рассматривая футболиста. В жизни он оказался точно таким же, как на фотографии. Овальное лицо с высокими скулами, волосы скрывала шапка. А из-за приподнятых бровей складывалось впечатление, что парень постоянно удивлён. Александр до боли напоминал девушке какого-то мультяшного персонажа, но она никак не могла вспомнить, кого именно. — Почему ты тогда так рано? — Головин задал резонный вопрос, с любопытством глядя на Володину. Девушка смутилась ещё сильнее. Не говорить же, что она так волновалась, что даже усидеть на месте не могла: — Любимая кафешка оказалась закрыта, поэтому пришлось сразу на каток идти, — соврать получилось сносно, — у меня тот же вопрос. — Выехал пораньше, рассчитывая на пробки, но проскочить удалось очень удачно.       Разговор больше не клеился. Головин завис в своём телефоне, а Аня стояла рядом, перекатываясь с пяток на носки и не зная, куда себя деть. Она замёрзла окончательно и решила пойти на арену погреться. Открыв дверь и ощущая, как тёплый воздух устремился на улицу, девушка обернулась и сделала приглашающий жест: — Пойдёшь внутрь? С Зинаидой Петровной я смогу договориться.       Ровно к назначенному времени подъехали телевизионщики. Техническая группа спокойно возилась с аппаратурой, к ребятам же подбежала чрезвычайно активная женщина, на высоченных каблуках, своим повадками напоминающая Ане небезызвестную Риту Скитер, и молодой паренёк — помощник. Спортсмены были посажены на скамейку в выделенной под гримерку раздевалке и осмотрены с ног до головы. — Прекрасно, просто прекрасно, — поговаривала русская версия Риты Скитер, которую, как оказалось, звали Ольга Белая, бесцеремонно беря Аню за подбородок и рассматривая в упор. Девушка дернула головой, освобождаясь из хватки, а журналистка хмыкнула, — подправьте слегка макияж, — она вынесла приговор и переключилась на Головина, — а Александр, как всегда великолепен, — ее голос так сочился сахаром, что можно было схватить диабет, просто находясь в одной комнате с журналисткой. — Двойную порцию инсулина, пожалуйста, — себе под нос проворчала Аня, глядя на уже морщинистое, скрытое за слоями косметики лицо. Саша посмотрел на нее, стараясь не рассмеяться, а Белая переспросила: — Ты что-то сказала, деточка? Володина вжалась в спинку стула, посмотрев на нависшую над ней журналистку, и отрицательно покачала головой. — Прекрасно. Журналистка уже почти вернулась к своей работе, но тут неожиданно в разговор вмешался Головин: — Анна просто пожаловалась, что сегодня утром съела слишком много сладкого, — он выглядел совершенно невозмутимым. — Спортсменам следует более тщательно следить за своим питанием, — ядовито процедила Белая и вышла за дверь, давать указания операторам. — А теперь не помешало бы противоядие, — Аня усмехнулась, хитро глядя в глаза футболисту. Тот кивнул, натягивая на ноги коньки. Съемки обещали быть захватывающими.       Стоило Ане ступить на свежий, сверкающий зеркальным блеском лед, и страх вернулся. Как бы она не хорохорилась, но черные глаза камер, направленные прямо на нее, пугали. Рядом пыхтел Головин, стараясь собрать разъезжающиеся под ним ноги. Получалось довольно неплохо. Уже через пару минут он мог спокойно ехать по льду, правда, отталкиваясь кое-как и вызывая желание немедленно прекратить это издевательство над фигурным катанием. — А теперь все дружно послушали меня, — Ольга Белая похлопала в ладоши, вновь натянув на лицо фальшивую улыбку, — это уже было обговорено тысячу раз, но все равно повторю. Аня, сначала немного расскажешь про свой вид спорта. Затем перейдем к основной части. Покажешь пару несложных элементов, а тебе, — она обратилась к Головину, — надо будет все повторить. Отдельная просьба: побольше контактируйте между собой, разговаривайте. Наша цель заинтересовать зрителя. Вы мои умницы справитесь, я верю в вас, пупсики. Все работаем!       Камеры включили свет. По договоренности Аня красиво выехала на лед, выполняя вращение, и остановилась, прямо глядя на камеру: — Я Анна Володина. Уже больше десяти лет я занимаюсь фигурным катанием. Этот вид спорта не просто мое увлечение, это смысл жизни, — голос предательски дрожал, но то, что она ни разу не запнулась, было большим успехом. Девушка выдохнула, радуясь, что одной проблемой стало меньше. Но не тут то было. — Нет, нет, нет. Так не пойдет, — журналистка сложила руки на своем необъятном бюсте, затянутом в неприлично узком лифе, — где экспрессия? Где интонация? Переснимаем. В общем счете девушке потребовалось чуть больше десяти дублей. Все время, что Аня боролась одновременно со своим волнением и отвратительным характером журналистки, Головин катался от борта к борту, погруженный в свои мысли, и, казалось, не обращал внимания на происходящее. — Снимаем общую часть, — Володина выдохнула. Ни на одной тренировке она не уставала так, как на этой съемке. — Дубль один, кадр один. Ребята вновь попали под обстрел камер. Аня улыбнулась, как можно приветливее: — Привет. — Привет. — Ты когда-нибудь катался на коньках? — девушка медленно поехала по небольшому кругу, вынуждая футболиста неуклюже следовать за ней. — Всего лишь пару раз с друзьями. — И как ощущения? — Аня повернулась, переходя на задний ход. Так было удобнее смотреть парню в глаза. — Тебе честно? — Головин улыбнулся. И опять только уголками губ. За все короткое время их знакомства искреннюю улыбку на его лице девушка видела всего лишь раз. Володину поражало его упорное нежелание показывать свои эмоции, — в бутсах я чувствую себя куда увереннее, чем на коньках. — И трава не такая скользкая, как лед. — Тут тоже есть свои тонкости. Знаешь, как скользко бегать в дождь, — девушка покачала головой, внимательно глядя на парня. У нее было стойкое ощущение, что именно сейчас, о футболе рассуждает не Александр Головин, молодая надежда России, а тот самый настоящий Саша, игравший когда-то в дворовых коробках у себя в родном городе. Это завораживало, — иногда даже шиповки не помогают. Скользишь похлеще, чем на льду.       — Когда я говорила больше общаться между собой, я не имела в виду трепаться ни о чем! — яростный оклик Белой разрушил приятную атмосферу, окружившую спортсменов. Разговор потерял свое очарование. Аня вздохнула, выезжая на центр льда: — Раз стоишь на коньках ты неплохо, я покажу тебе базовый шаг в фигурном катании — подсечка. Головин послушно выполнял все указания, улыбался и даже шутил. Ольга Белая была довольна, время от времени приговаривала «Прекрасно» и топила футболиста в приторно сладком море комплиментов. А у Ани не шел из головы тот их короткий, но такой искренний и теплый разговор.

***

      Никогда еще в жизни Аня не испытывала такого восторга, как после слов Ольги, что съемка на сегодня закончилась. По внутреннему ощущению девушке казалось, что справилась она на отлично.       Быстро скинув коньки, Володина пошла к автомату заказать себе горячего шоколада. Проходя мимо двери кабинета, отданного съемочной группе, Анна услышала приглушенные голоса. Она почти прошла мимо, но одна фраза заставила ее остановиться: — А, девчонка? Серж, это же тихий ужас! Сколько раз я говорила, ну нет у тебя природных данных, поработай над собой. Этот русый цвет волос смотрится ужасно дешево. У нее что, денег на краску для волос нет? А что за бред она несла! Одно радует, смотреть будут все равно не на нее, а на наше всероссийское дарование, — журналистка отвлеклась от промывания костей девушке и переключилась на более возвышенные сферы. А точнее на обсуждение Головина, — а этот увалень. Провинция видна издалека. Не ступить, не молвить, как говорится. Лапоть кемеровский. Кого я просила, Серж? — Смолова, — помощник первый раз подал голос за весь монолог. Ему тут право голоса никто давать не собирался.  — Вот именно, Смолова. А получила это унылое недоразумение. Как с этим сделать приличную программу?       Аня от гнева, переполнявшего ее доверху, забыла куда шла. Столько неприятного от одного человека она не слышала за всю свою жизнь. Пришла в себя девушка только у автомата. В голове всплывали нелестные характеристики, которыми с лихвой оградила ее журналистка. — А сама то! Молодящаяся, прячущая свой страх перед неминуемой старостью под тоннами дорогой косметики женщина со скверным нравом, — автомат, не спеша, принял купюр и привычно загудел. — Я твою сумку тоже захватил, — голос Головина отвлек девушку от мысленных ругательств в сторону нерадивой журналистки. Молчать она больше не могла, а тут так удачно появился слушатель. — Ты бы знал, что я только что услышала, — футболист вопросительно приподнял бровь, замечая возмущенно возбужденное состояние девушки, — по мнению этой мымры Белой я, значит, одно сплошное недоразумение с мочалкой вместо волос, ты вообще увалень провинциальный. Как мило, — Аня всплеснула руками, понимая, что ее рассказ не отличался особой содержательностью, — вот ведь мразь двуличная. — Какие страшные ругательства я слышу из твоих уст, — Саша лишь усмехнулся, глядя на раскрасневшуюся фигуристку. — Тебе, что не колышет, что она назвала тебя увальнем и кемеровским лаптем? — Это журналисты. Если бы я брал в голову все, что они про меня говорят, впору лезть в петлю. — А как мягко стелила, мымра, — Аня никак не могла успокоиться, — «Прекрасно, прекрасно!», — спародировать получилось здорово. Футболист рассмеялся: — Пошли на улицу, тебе надо остыть и выкинуть все из головы, — он потянул Аню за собой к выходу, — не забывай, нам еще завтра целый день с ней работать. — Жду не дождусь, — проворчала Аня, постепенно успокаиваясь. Прохладный ветер ласкал раскрасневшееся лицо, и Аня с удовольствием подставила его под приятные дуновения. — Может тебя надо куда-нибудь подбросить? — предложение оказалось совсем неожиданным, и девушка смутилась, глядя на Головина. Он стоял рядом с машиной, вопросительно глядя на Аню, и держал в руках ключи с забавным брелком. — Не надо, спасибо. Я с подругой договорилась в кафе встретиться, тут совсем недалеко, — Володина представила, какой бы визг подняла Маша, увидев бы ее вылезающей из автомобиля спортсмена, — но все равно спасибо. — Тогда до завтра. — Пока. Аня поправила лямку сумки на плече и отправилась на встречу с подругой. Ей было, что рассказать Машке.