Снег на траве

      Что такое счастье? Несмотря на кажущуюся простоту, никто не может с точностью дать определение этому явлению. Прокуренный циник уверенно скажет, что счастье — всего лишь переизбыток гормона эндорфина, распространяющегося по ветвистому дерево сосудов и капилляров. С таким заявлением сложно спорить, потому что это правда. Наука жестока во всех своих проявлениях. Она разобрала человеческое тело на детали, изучила и аккуратно сложила в подписанные коробки, предусмотрительно завернув их в промасленные бумажки. Приговор был вынесен окончательно и бесповоротно — души не существует. Все что вы чувствуете всего лишь выброс того или иного гормона в кровь. Не верите? Таблицы и диаграммы прилагаются.       Многие смирились, и теперь жили в мире, где всем правят не чувства и эмоции, а холодный расчёт. Но осталась ещё небольшая группка бунтарей, продолжавших воспевать любовь и верящих, что счастье приходит, когда душа встречает родственную ей душу и начинает трепетать от волнения. Человек это чувствует, но не понимает, почему внутри становится так тепло и светло. А это просто душа начинает гореть ярче, набираясь сил.       Аня не задумывалась, что же такое счастье. Она просто шла рядом с Сашей, держала его за руку и чувствовала приятное тепло внутри себя. Разгораясь где-то в районе сердца, оно тянулось невидимыми нитями по всему телу, согревая и сплетаясь в тугой клубок внизу живота. — Замерзла? — Головин ласково прошел большим пальцем по ребру ладони Ани, заставляя мурашкам пробежать по телу девушки, и мягко улыбнулся. — Совсем чуть-чуть, — Володина плотнее прижалась к парню. — Мы почти пришли. Осталось немного потерпеть, — его палец, продолжая скользить, добрался до кромки перчатки на руке девушки и коснулся разгоряченной кожи. Аня вздохнула: — У тебя пальцы ледяные. А говорил, что не замерз, — с упреком в голосе проговорила девушка. — Тогда ты не будешь против? — ладонь Головина бесцеремонно скользнула внутрь перчатки, и парень переплел свои пальцы с пальцами девушки. Конечно, Аня была не против, но женская вредность никогда бы не позволила в слух признаться в этом. — Какая ты теплая, — прошептал Саша, целуя девушку в макушку и удобнее беря ее за руку. — Зато ты холодный, — наигранно недовольным голосом проворчала Аня, при этом не переставая улыбаться, — и наглый. — Тебе придется потерпеть меня.       Воркование прервал телефонный звонок. Аня недовольно выдохнула. Чтобы достать его из сумки, пришлось вынуть руку из перчатки. Головин ухмыльнулся, оставшись единственным и полноправным хозяином данного предмета гардероба. — Алло, — звонила Маша. — Привет, Анюта. Не хочешь прогуляться? — голос Власовой звучал наигранно радостно и бодро. Володина посмотрела на часы. Время неуклонно приближалось к десяти. — Не поздновато? — гулять с подругой совершенно не хотелось. Тем более казалось очень странным, с чего вдруг Власова надумала встретиться с ней в понедельник так поздно. Спортивный режим еще никто не отменял. — Пожалуйста, Ань. Очень надо. Володина беспомощно оглянулась на Головина. Отказать подруге, когда та так просит, она не могла. Что такого серьезного могло случиться у Маши? Еще сегодня на тренировке она была веселая и вполне довольная жизнью, постоянно шутила и собиралась на свидание с Ромой. А сейчас, чуть ли не плача, просила встретиться.       Володина никогда не считала себя лучшей подругой Власовой. Та любила шумные тусовки, когда грань морали почти растворяется в алкоголе, а голос совести не слышно за громкой музыкой. Вытащить на такие мероприятия Аню было сложно, поэтому Маша чаще гуляла с другими девчонками, нежели с ней. Но отказать Власовой в ее просьбе девушка не могла. Тем более та, действительно, была чем-то расстроена. — Отвезешь меня к подруге? — ребята как раз дошли до сашиной машины, припаркованной в одном из безликих московских дворов. Девушка пристегнулась и откинулась на спинку кожаного сиденья, прикрыв глаза. В салоне витал приятный аромат, свойственный только автомобилям. Головин кивнул, вставляя ключ в замок зажигания.       Жили подруги в одном районе, и, как часто бывает, именно этот факт сблизил совсем не похожих друг на друга девочек. Изо дня в день они садились на одной станции метро и ехали на тренировку, а затем возвращались обратно. Маленькая, но уже активная и чересчур эмоциональная, Маша долго не хотела признавать Аню. Она была одной из последних, кто принял Володину в секции за свою. Но одна история в корне изменила все.       Тогда девочкам было было по тринадцать лет. Вечером тренировка задержалась почти на час из-за собрания. Возвращаться домой пришлось уже в темноте. Фонари по традиции, характерной для спальных районов, горели через один. Девочки шли молча, поневоле жмясь друг к дружке, когда услышали сзади себя шаги. Обернувшись, Аня увидела мужчину в черной потрепанной куртке. Он молча шел за ними, держа руки в карманах и отвернув голову в сторону. Володина незаметно ткнула Власову вбок. Та тоже обернулась. Девочки пошли быстрее, чувствуя, что сердце тоже начинает биться чаще. Мужчина ускорил шаг вслед за ними. Есть большая разница между паранойей и реальной надвигающейся угрозой. Ане казалось, что она может пощупать руками опасность, исходившую от незнакомца. Воздух стал слишком плотным и с трудом поступал в легкие. Девочка судорожно вздохнула. В голове билась только одна мысль: «Что же делать дальше?». Как назло на дороге никого не было, а до ближайшего поворота на многолюдное шоссе было больше трехсот метров. Добежать бы они не успели. Увидев взгляд Маши, девочка поняла, что она думает о том же. Идея была рисковой, но она единственная пришла в голову Ани. Дрожащей рукой достав кнопочный телефон, она громко произнесла: — Привет, папа, — преследователь чуть замедлил шаг, прислушиваясь, — мы почти пришли. Сердце громом билось в груди, но при этом голова была кристально ясной, словно граненый хрусталь. — Ты нас встретишь? Было бы здорово! Спасительный поворот приближался очень медленно. Время текло вяло и неторопливо, как смола в жаркую погоду. Или Ане просто так казалось. — Я тебя вижу. Вдали показалась темная фигура случайного прохожего. Мужчина сзади остановился, а затем, развернувшись, быстрым шагом пошел обратно. — Все, пока. Володина опустила в карман полностью разряженный телефон, тяжело дыша. Аня плохо помнила, как они дошли до квартиры Власовой, где машины родители позвонили ее. Девочку забрал отец.       Тогда все обошлось, и обе семьи предпочитали не вспоминать о случившемся. Полностью осознать, чего им удалось избежать Володина смогла лишь много позже. В тот вечер опасность, исходящая от мужчины, представлялась ребенку каким-то абстрактным злом. Сейчас же эти воспоминания отдавались дрожью во всем теле. Но, именно, эта ситуация стала решающей в формировании дружбы двух девчонок.       Машина плавно скользила по дороге. Яркие вывески сменяли одна другую. Саша внимательно следил за дорогой, а Аня улыбнулась: слишком милым в этот момент он ей казался. Было так спокойно и уютно просто сидеть и смотреть на него. Молчание не напрягало. Кажется, она наконец-то обрела свое счастье.       Время пролетело незаметно. Когда они въехали во двор к Власовой, Аня отправила той сообщение, что она может спускаться. — Я могу тебя подождать. Или заехать потом. Время-то позднее. — Я справлюсь, — Ане было ужасно приятно, что он так заботиться о ней, — а тебе надо тоже отдыхать, чтобы продолжать так же здорово играть. — Тогда напиши мне, когда придешь домой. — Хорошо, — Володина улыбнулась, мягко коснувшись губ парня своими и не дав тому перехватить инициативу, отстранилась, — пока, — она ласково провела рукой по сашиной щеке, открывая дверь автомобиля.       Стоило машине футболиста скрыться из виду, домофонная дверь открылась и из подъезда вышла Маша. — Боже мой, что с тобой случилось? — Аня ахнула, быстро спустившись с седьмого неба, на котором беззаботно витала, на бренную землю. Подруга выглядели из рук вон плохо. С размазавшейся тушью и опухшими от слез глазами. Маша всхлипнула и обняла себя руками, прислонившись спиной к двери. Из глаз вновь брызнули слезы. — Меня Рома бросил, — она пролепетала это так неразборчиво, что Ане пришлось догадываться о смысле слов. А подруга вновь зарыдала. — Ты же его совсем не любила. Мне жаловалась, какой он скучный, — Володина пораженно уставилась на подругу, которая выглядела сейчас так жалко. О Романе Синицыне Аня наслышалась многого и в основном нелицеприятного. Как только Мария не костерила его. И глупый, и шутки у него дурацкие, и похож на питекантропа. Поэтому нынешнее ее состояние удивляло. Володина обняла подругу: — Ты же такая красивая, яркая — найдёшь себе парня в сто раз лучше. Власова всегда и во всем была лучше Ани. Лучшая фигуристка группы, она даже брала медали на внутрироссийских соревнованиях. Всегда находясь в центре внимания, Маша никогда не жаловалась на отсутствие кавалеров. Володина никогда не завидовала такому успеху подруги, но осадок в душе всегда оставался. Как бы в свою очередь не старалась она, все у Володиной получалось с куда большим трудом. Маша вздохнула, медленно успокаиваясь и вытирая чёрные от туши дорожки слез. — А у тебя как дела? — наигранно весело спросила Власова, решив перевести разговор в менее грустное для себя русло. — Неплохо. — Вижу, что неплохо, — подруга усмехнулась, глядя на вторую, оставшуюся на левой руке девушки перчатку Головина. Аня почувствовала, что медленно покрывается румянцем, и понадеялась, что в темноте глазастая Машка этого не заметит. Она спрятала руку в карман, скрывая улику от посторонних взглядов. — Не хочешь рассказать? Володина поджала губы. Счастье было ещё таким хрупким, эфемерным, что казалось, будто лишние слова могут разбить его на осколки. Да такие мелки, что даже склеивать не будет иметь смысла. Но и утаивать ото всех свои встречи с Сашей было глупо. — Придёт время, и я обязательно расскажу, — Володина улыбнулась, так открыто и счастливо, вспоминая самые приятные моменты сегодняшней прогулки. Власова скривилась, глядя на подругу, но Аня даже не заметила этого, погружённая в своё счастье.       Когда Аня вернулась домой было уже совсем поздно, но вся семья даже не думала ложиться спать. — Что случилось? — Володина повесила сумку в прихожей, замечая незнакомую пару замшевых сапог, и прошла на кухню, где собрались все родственники. И сразу же попала в крепкие объятья. — Анюта, наконец-то мы тебя дождались! — Бабушка? Ты приехала? — Да, — немолодая женщина в чёрном брючном костюме кивнула головой. Ее короткие, покрашенные в светлый блонд волосы были аккуратно уложены, а на давно уступившем победу морщинам лице лежал легкий макияж, — чтобы навести порядок в этом бедламе, который вы именуете своим домом.       Взглянув из-за плеча бабушки на своих родителей, Аня заметила, как те мученически закатили глаза. Людмила Игоревна была женщиной придерживающейся определенных взглядов на семейную жизнь. Рано лишившись отца, погибшего на войне, она перенесла все тяготы послевоенной жизни. Это навсегда закалило ее характер, сделав его волевым и не терпящим возражений. Мама Володиной, хоть и любила свою мать, но рано уехала из родного Омска, ища свободы в золотоглавой Москве. Там она встретила своего будущего мужа, а затем родила Аню. Все было хорошо. Людмила Игоревна смирилась с тем, что ее дочь давно выросла и не мешала ее семейной жизни, бывая в столице редкими наездами. Поэтому ее нынешнее появление стало сюрпризом для всей семьи. — Никакого порядка, — проворчала бабушка, садясь обратно на своё место и отпивая чай из фарфоровой чашки, — младший ещё не спит в такой поздний час, а старшая шляется непонятно где. Галя, как ты их воспитываешь?       Мама лишь пожала плечами, а Серёжа, страшно выпучив глаза, провёл большим пальцем у себя по шее, демонстрируя все то, что их ожидает в близжайшее время. Если бабушка приехала, значит это серьезно.       Разговор плавно перетек к мирное русло. Людмила Игоревна расспрашивала Аню и Серёжу об их успехах, время от времени журя брата за неуспеваемость. Володина начала клевать носом и, сославшись на усталость, отправилась домой, предварительно отписавшись Саше, что она дома, цела и здорово. Незамедлительно пришел ответ с пожеланием сладких снов. Аня блаженно улыбнулась. Совершенно ничего не могло испортить ей настроение в этот вечер.