Снег на траве

      Сборы на матч ЦСКА-Локомотив стали для Ани настоящим полем брани. — Ты серьёзно хочешь надеть это? — Маша сидела на столе в комнате Володиной, закинув ногу на ногу и недоверчиво глядя на Володину в простых джинсах и клетчатой рубашке. Сама Власова разоделась, как на карнавал. Несмотря на холодную погоду на девушке красовалось обтягивающее платье, которое азартно балансировало на грани между «видно все, что надо» и «видно все, даже то, что не надо», сваливаясь во второе при любом неудачно движении. Волосы были завиты и упругим пружинками спускались на плечи. — Что тут такого? Мы же на стадион идём, — Аня неловко повела плечом, теребя клетчатый рукав. В обществе разодетой в пух и прах подруги она чувствовала себя неуютно. Маша бесцеремонно выудила из сумки Володиной два билета, театрально вчитываясь и щурясь: — Так. Что же тут написано? Ах, да. VIP ложа, — Власова взглянула на Аню и развела руками, не находя слов, — а ты в этом. Володина глубоко вздохнула, частично соглашаясь с подругой. Пару стратегических позиций Машка у неё выиграла. Надо было одеться красивее. Хотя бы ради Саши. Раз уж она теперь девушка футболиста, надо держать марку. Но терять собственной лицо и становиться одной из многих она тоже не собиралась.       Окунувшись в недра своего шкафа, ломившегося от спортивной и удобной одежды, Аня не без труда выудила красивые брюки пудрового оттенка. Купленные ещё в те бородатые годы, когда Володина в первый и до недавней поры последний раз пыталась наладить свою личную жизнь, они были одеты всего однажды, а затем заброшены на верхнюю полку на расплаву моли и времени. Те отношения оказали на девушку гибельное влияние. Аня разочаровалась в противоположном поле и глубже запряталась в свою зону комфорта. А брюки, купленные специально для свидания стали символом провальной истории любви.       Но сегодня они должны были сослужить Володиной добрую службу. Красивые и одновременно тёплые брюки идеально подходили для «светского» выхода на стадион. — Такой вид тебя устроит? — Аня поправила атласный бант на блузке и покрутилась перед зеркалом. — Это максимум из того, что ты можешь из себя выжить, — Машка саркастично ухмыльнулась и крикнула, — Эй, полегче, — когда в неё полетели подвергшиеся модной критике и отвергнутые джинсы.       Подруги засмеялись, а на пороге появилась бабушка. Её голова представляла из себя тяжёлую многослойную конструкцию из волос, бигудей и косынки. — Что шумим? — Людмила Игоревна посильнее запахнулась в чёрный с золотым узором халат, больше подходящий на одеяние привередливого султана. — Мы уже уходим, — Аня засуетилась, схватив со стола сумку и телефон и поспешила к выходу, остерегаясь лишних расспросов. До спасения надо было преодолеть длинный коридор. — Куда собрались? — вопрос, как пуля коварно настиг девушку у самого порога. Она обернулась, соображая, что будет лучше: соврать или сказать правду. Но Власова её опередила: — На футбол, Людмила Игоревна. — В таком виде? — бигуди угрожающе качнулись в сторону подруг. Бабушка упёрла руки в бока и словно начала раздуваться, заполняя своим возмущением узенький коридор. Предвидя окончание разговора, Аня пискнула: — Пока, бабуля, — и вылетела на лестничную клетку, утягивая за собой Власову. Входная дверь захлопнулась, скрывая за собой и возмущённую бабушку, и бигуди, и султанский халат. — Чтобы в двенадцать была дома! — последнее слово все-таки осталось за Людмилой Игоревной.       — Твоя старуха, конечно, огонь, — подруги привычным путём направились к метро. Машка застегнула, накинутое в спешке пальто, и теперь шла, засунув руки в карманы и переваривая личное знакомство с Людмилой Игоревной. Аня недовольно посмотрела на подругу, оторвавшись от переписки с Сашей. Головин уже прибыл на стадионе и готовился к разминке. Аня пожелала ему удачи и убрала телефон в сумку.       Девушку сильно резануло слово «старуха», вылетевшее из уст подруги. Какой бы характер не был у Людмилы Игоревны — она все равно оставалась ее бабушкой. Строгой, временами деспотичной, но любимой. Сдержавшись, Володина толкнула тяжелую дверь, мгновенно ныряя в подземный мир московского метро.       Москву часто сравнивали с муравейником. Затертый, пошлый, но близкий к истине эпитет. Рвущиеся вверх дома, между которыми хаотично снуют люди-муравьишки, гудят автомобили. Это шапка муравейника, которую можно встретить на прогулке в лесу. Но подобно айсбергу, Москва имеет скрытую часть — свое метро. Почти за сто лет своего существования его мраморные стены видели многое. Возвышение людей и их стремительное неспадение, порок и добродетель, предательство и верность. Оно было беспристрастно к судьбам, но внимательно.       Аня и Маша слились с потоком пассажиров, удобно устроившись в вагоне. Двери захлопнулись с приглушенным звуком, подобно крану перекрывая людской поток. Чем ближе было до стадиона, тем больше на сером полотне появлялось красных и зеленых вкраплений. Словно художник встряхнул грязными кистями, и брызги полетели на холст. Биение футбольной жизни становилось громче и заметнее.       У стадиона было шумно. Фанаты противоборствующих команд сбивались в группы и пели. Между ними разгуливали безликие туристы. До начала матча еще было полно времени, и замерзшие девушки зашли в магазин.       Просторное светлое помещение было забито различной красно-синей атрибутикой. Шарфы, шапки, футболки, кружки — здесь мог найти для себя подходящий товар самый привередливый покупатель. Был даже отдельный стеллаж с игрушками. Аня улыбнулась, взяв в руки забавную лошадку с черными глазами-пуговками. У пртивоположной стены в нишах были красиво развешаны футболки с номерами. Одна из них привлекла внимание девушки. Сине-красная, на ее спине большие белые буквы складывались в ставшую родной фамилию. Головин. -Что-нибудь желаете? — к Володиной подлетел расторопный продавец консультант. За футболку надо было выложить приличную сумму, но соблазн был велик. Помаявшись пару минут под внимательным взглядом продавца, Аня кивнула. — А я ограничусь шарфом, — вставила свои пять копеек Маша.       Сменив блузку на футболку, Аня вышла из магазина. Не удержавшись, она расстегнула пальто и сделала селфи на фоне стадиона, чтобы было видно эмблему ЦСКА, и отправила фото Саше, написав:

Надеюсь, вы не подведете своих болельщиков.

Ответ пришел незамедлительно:

Одну болельшицу я ни за что не подведу. Я надеюсь, что на спине красуется цифра 17.

Аня заулыбалась, давая утвердительный ответ и настаивая, что кому-то пора настраиваться на матч, а не зависать в социальных сетях.

Тогда жди меня скоро на поле.

      Подруги добрались до своих мест за каких-то пару минут до начала матча. Стадион тонул в волнах гула. Они накатывали с нарастающей силой, а затем обрывались вместе с дыханием. На некоторых секторах люди начали прыгать, заводя себя и окружающих. Поле видно было, как на ладони. Когда заиграла музыка и команды вышли на поле, весь стадион взревел, а у Володиной перехватило дыхание. Она увидела Сашу. Максимально сосредоточенный, он посмотрел туда, где сидела девушка, улыбнулся и помахал рукой. Сердце Ани забилось быстрее, а со свистком главного арбитра, давшего старт матчу, рухнуло вниз.       Футболисты рассыпались по полю, занимая свои позиции. Мяч красивой дугой взметнулся вверх. Игра началась.

***

      Весь матч Аня следила лишь за одним футболистом. Никогда раньше, в те редкие моменты, когда девушка, бездумно листала каналы и натыкалась на футбол, эта игра не казалась ей настолько красивой. Можно было вечно наблюдать, как Головин виртуозно владеет мячом. И Аня готова было поклясться, что в момент его приема и обработки, он так же мило хмурился, полностью поглощённый азартом игры. Свисток, ставящий точку в этом противостоянии, прозвучал, как гром среди ясного неба. Полтора часа для Володиной пролетели незаметно. Команды разошлись с боевой ничьей, забив по одному голу. — Наконец-то, — рядом простонала Власова. Девушка сидела недовольная и нахохлившаяся, — Володина, ты чекнутая. — С чего ты взяла? — Ты глаз со своего футболера не сводила. Аня лишь пожала плечами. Девушки решили подождать пока основная часть народа схлынет, чтобы не толпиться в очереди. На Москву уже начал спусткаться вечер, и на стадионе включили освещение, создавая таинственную атмосферу. Зеленое поле в свете фонарей выглядело, как волшебный зеленый островок в мире бетона и металла. — Вы Анна? — рядом появился молодой сотрудник стадиона в синей плотной куртке с эмблемой ЦСКА. Он внимательно, с легким прищуром смотрел на девушку. Володина неуверенно кивнула, — я покажу, как пройти в подтрибунные помещения. Было ужасно неловко, но в тоже время интересно. Подруги, следуя за своим провожатаем спустились по лестнице, которая скрывалась за табличкой «staff only». — Подождите здесь, — парень довел их до небольшой, уютной комнатки с диванчиками у стен и незаметно ускользнул по своим делам. Аня сложила руки на груди, не зная куда себя деть, а Машка не удержалась и, достав телефон начала фоткаться. — Ну, Анька, улыбнись. Все обзавидуются, когда узнают, где мы были, — она выглянула в коридор. Футболисты, уже успевшие переодеться, шли по нему: кто-то переговаривался между собой, кто-то на ходу зависал в телефоне или же слушал музыку. — Никто ничего не узнает, Маш. Я не хочу никому рассказывать. — Почему? — Власова недовольно надула губу. — Личное должно оставаться личным. — Когда твой парень футболист — это не работает, — Машка пожала плечами, фоткая недовольную подругу на телефон. — О чем спорите? — в пылу дискуссии девушки не заметили, что дверь в комнату открылась и на пороге появился Головин. В спортивных штанах и толстовке, с взъерошенными влажными волосами. Он с любопытсвом следил за подругами, облокотившись о дверной косяк. — Уже не о чем, — Аня раздостно улыбнулась, глядя на парня и сделала шаг в его стороны, обнимая, — ты сегодня был великолепен, — она нежно коснулась его губ своими и ласково потерлась носом о его скулу. — Правда? — жар шепота обжег ухо девушки, а затем его губы проложили влажную дорожку до ключицы. Парень развернул Аню спиной к себе, проводя рукой по ее бедру, и чуть хрипло произнес, глядя на футболку, — и правда мой номер. Володина счастливо рассмеялась, а Маша произнесла, убирая телефон в карман: — Ребята, я еще здесь, — и помахала рукой. Аня смутилась, освобождаясь от объятий Головина, и облизала припухшие губы, приходя в себя после ласки. — Саш, знакомься — это моя лучшая подруга — Маша. Футболист вежливо протянул руку и произнес, как он рад знакоству и, что он много о ней наслышан. А Власов радостно ее пожала, не приминув добавить: — А я о вас почти ничего не слышала, — за что получила ощутимый тычок от Володиной. Все засмеялись и направились к выходу. — Некоторые ребята хотят отметить окончане матча, — Саша начал издалека, косясь на свою девушку, — не хочешь присоединиться? Там будут ребята из обеих команд, — Аня согласно кивнула. Ей в принципе было все равно, куда идти. Главное, чтобы рядом был Головин. А Маша завизжала от восторга под неодобрительным взглядом подруги, а в ее глазах загорелись недобрые огоньки. Кажется план под кодовым названием «зааркань себе футболиста» из спящего режима перешел в активный. Ане оставалось надеяться, что все закончиться благополучно.       До клуба, где должно было происходить празднетство все футболисты добирались своим ходом. Выйдя из автомобиля Головина, девушки осмотрелись. Это был самый центр Москвы, где на один квадратный метр приходится больше денег, чем весь годовой бюджет среднестатистической семьи. Все кричало о роскоши. Припаркованные рядом автомобили, неоновые вывески, одежда людей уверенно входящих и менее уверенно выходящих из заведений. Аня почувствовала себя не в своей тарелке и крепче вцепилась в руку Головина. Почувствовав это, парень поцеловал ее в висок и подмигнул. А Володина глубоко вдохнула: добро пожаловать в чудный новый мир.       Зайдя в клуб, футболист уверенно повел девушек в глубь помещения. Складывалось впечатление, что он был здесь не один раз. — Головин, не ожидал от тебя такого, — издалека компания приметил молодой парень с копной густых каштановых волос. Прихватив со стола два бокала с шампанским и проталкиваясь сквозь толпу, он направился к ребятам, — когда ты стал заядлым ловеласам? Сразу двух дам привёл — уверен, что справишься? Саша закатил глаза, крепче обнимая Аню за талию, и протянул руку за бокалом. — Э, нет, брат, — бокал был заботливо прижат к широкой груди, обтянутой белой футболкой, — Я джентельмен исключительно для дам, ты и сам можешь взять, — он подмигнул, протягивая шампанское Маше с Аней, и засмеялся. — Антон, не позорь честь семьи, — рядом возникла точная копия первого футболиста, — привет, Саша. Познакомишь нас со своими спутницами? Головин улыбнулся, представляя Аню, как свою девушку. — Я Алексей, а это недоразумение, — парень кивнул на свою копию, — мой брат Антон. Не принимайте его в серьез он дурак. — Его тоже не принимайте, — вмешался Антон, — он дурак вдвойне. Все засмеялись, а Володина наконец-то расслабилась. В обществе Миранчуков она чувствовала себя уютно.       Вечер медленно подходил к своему логическому завершению. За то время, что Аня провела в шумной компании футболистов она успела познакомиться с некоторыми спутницами именитых спортсменов. Володина могла с уверенностью разделить их на две группы: типичные куклы, отношения с которыми редко заходят дальше пары ночей в каком-нибудь дорогом отеле и вполне милые девчонки. Ко вторым Володина с радостью отнесла Соню — девушку старшего из Миранчуков. Когда Маша, пустившись в загул, исчезла из поля зрения подруги, Аня прибилась именно к Софье и не пожалела.       Но пришло время расходиться по домам. Некоторые особо рьяные футболисты сбивались в кучки, собираясь продолжить кутёж в других местах. Аня с Сашей стояли у входа прощаясь с Миранчуками. Лёша стоял прямо, придерживая за плечо, то и дело норовившего завалиться на бок брата. Маша сгинула в непонятном направлении, и Аня надеялась, что с ней все хорошо. — Пока, красотка, — Антон пьяненько улыбнулся, под неодобрительный взгляды повисая на брате. — Не берите в голову. Он когда выпьет, чудит, — Лёша покачал головой, — удачи. Аня улыбнулась, на прощание обняв Соню, помахала всей троице рукой и села в машину. Именно её увещеваниями они с Сашей вызвали такси. Головин пил немного и уверял, что спокойно сядет за руль. Но Аня была непреклонна. Может её лекция о соблюдении правили или долгий жаркий поцелуй, а может все вместе взятое возымело должный эффект.       Когда Саша предложил поехать к нему, все было правильно. Когда футболка с 17 номером на спине полетела на пол все было правильно. Когда пожар, начавшийся внизу живота, охватил все её тело, и она откинула голову на подушки, сдерживая стон — все было правильно. Когда парень, тяжело дыша, опустился рядом с растрепанной девушкой на простынь, У Ани не было ни одной мысли, что все произошедшее было ошибкой. Нет. Все было так, как должно было быть. Она была максимально счастлива, лёжа на боку, положив руку под голову и пропуская волосы Саши между своими пальцами. И наплевать, что завтра бабушка завтра устроит скандал, выясняя где она пропадала все ночь. Это будет с утра, а сейчас, околдованная магией ночи, Аня любовалась умиротворенными чертами лица Головина, скрытыми в паутине полумрака. Он жмурился, как довольный кот под лаской девушки. Володина была уверена, что впереди их ждёт только хорошее.

***

       Утром Аню разбудила непрекращающаяся вибрация телефона. Ей, непереставая, падали уведомления из инстанрама и вконтакте. Не понимая, что происходит, Володина простонала, пытаясь удобнее устроиться под боком у Головина. — Что за шум? — недовольно, сквозь сон пробурчал парень, притягивая девушку ближе к себе и, не открывая глаз, целуя в шею. — Не знаю, — Аня блаженно зажмурилась, но все же потянулась к телефону, пару минут молча пялилась в него, а затем вскочила с кровати. — Что случилось? — Саша подскочил вслед за ней. Аня тяжело дышала, не знаю, что сказать, лишь протянула парню мобильник. В поисковике была открыта вкладка одного спортивного издания. Заголовок кричал заглавными буквами «Новая девушка Александра Головина»       «Остаётся только предполагать, насколько прочным окажется этот союз. Но сам факт, что именно моя программа соединила два сердца, вызывает чувство гордости». Автором статьи оказалась Ольга Белая. Головин почувствовал, как гнев заполняет его существо. Эта журналиста все-таки смогла вывести его из себя. Статья была написана в приторно сладких тонах, но то и дело мелькали фразы, которые из-под воль, из-под тишка старались уколоть Аню. Принизить ее, возвысив его. От этого было гадко, грязно. Но откуда она узнала? Во всех друзьях он был уверен. Варясь в одном соку, все футболисты высоко ценили личную тайну. Пробежав глазами статью, Саша увидел фотографии, где они с Аней целуются в подтрибунных помещениях. Эти фото мог сделать лишь один человек на земле. — Как она могла? — сквозь слезы прошептала Аня, озвучивая его мысли.