Риск и Вера

      В этот же день мы отправились дальше всё севернее. С каждым днём становилось прохладнее, и Лирк приобрёл мне тёплую мантию. Сначала мне было неловко, что мне покупают одежду, но потом подумал, что денег у меня всё равно нет, а дальше будет только холоднее, и я лучше оправдаю покупку тем, что буду хорошо к ней относиться и не дам ей быть бесполезной. Мантия была белой и полностью подходила моему нынешнему образу лунного мага. А также белый меховой воротник действительно хорошо согревал, и я не расставался бы с ней даже по ночам, если бы не Лирк, отнимающий у меня её перед каждым сном, потому что она всё же была в дорожной пыли. Взамен он всегда обнимал меня, что сначала крайне смущало, а потом я просто смирился с мыслью, что я сам дал шанс и что так действительно теплее. К тому же, ничего «иного» он не делал. Это помогало мне взглянуть на него по-новому. Я всё больше переставал его бояться и всё сильнее хотел узнать о нём чуточку больше. И вот мы пришли в небольшую деревушку, находящуюся в дремучем северном лесу. Здесь не было травы, лишь редкие кустарники. Высокие деревья с пышными кронами, но голыми и мощными стволами. Деревня утопала в них и казалась очень маленькой и пустой.       — Каждый год я навещаю одно место. Надеюсь, ты не против этого.       Я лишь согласно кивнул. Это место казалось таким пустым, даже людей не было во дворе. Где-то слышался тихий стук топора, где-то редкий возглас животины. Но жизнь будто ушла из этого места.       Лирк свернул от деревни куда-то в сторону, и я продолжил идти за ним. Где-то через минут десять мы вышли к окраине леса, где располагалось множество могильных камней.       Это кладбище этой деревни? Здесь кто-то, кто важен для Лирка?       Догадался я, глядя на опущенные плечи мужчины. Он нёс с собой букет полевых цветов и, дойдя до одной из могил, скорбно улыбнулся и тихо, с нежностью сказал:       — С днём рождения, мама.       Всего несколько слов поставили картинку на место, и я ощутил, как ухнуло сердце. Значит, он тоже потерял мать? Я смотрел на мужчину, бережно украшающего могилу цветами.       — Я в этот раз пришёл не один. Это Кай. Я его люблю, — сказал он, когда закончил.       Я неловко сделал несколько шагов к могиле и присел рядом с Лирком. Повисла тяжёлая атмосфера с одной стороны, но также чувствовалось, что это скорбь давно минувших дней, которая уже стала тёплыми и грустными воспоминаниями.       — С днём рождения, — тихо ответил я, не зная, как ещё реагировать.       Это иной мир, и я встретил настоящего призрака. Может, она и правда всё слышит.       — Знаешь, — тихо сказал я. — Я ведь умер оттого, — слова давались непросто, — что не смог пережить смерть матери.       Лирк взглянул на меня несколько удивлённо.       — Если вы, мадам, — неловко обратился я к могиле, — встретите в том мире мою маму, пожалуйста, передайте ей, что я жив и я больше не один. Я был бы вам искренне благодарен.       А после я бережно обнял Лирка, впервые сам. Сейчас я как никогда понимал, что он чувствует, потому что чувствовал это сам.       Мы так похожи.       Мы долго сидели там, обнявшись и ничего не произнося. Не хотелось ничего говорить, всё было и так понятно. Когда же заалел закат, Лирк повёл меня в свой дом. Он был полуразрушен и покрыт пылью. Сразу видно, что за ним никто не ухаживал уже очень давно.       — Я раньше не приходил в это место, — признался Лирк. — Боялся, что меня снова охватит тот всепоглощающий гнев.       — Что тут случилось? — спросил я. Лирк тяжело вздохнул. — Если не хочешь, не рассказывай.       — Нет, пора бы с этим расстаться. Я уже давно боюсь посмотреть правде в глаза. Всю жизнь убегал, не имея дома, сменяя знакомых одних за другими. Мой отец. Он убил мою мать. Он был сумасшедшим, но мать боялась с ним расстаться. Она не могла от него уйти и только и делала, что защищала меня, подставляясь сама. И вот однажды я вернулся, а она вся в крови, и этот мерзавец стоит довольный. Тогда меня охватил такой гнев, что я почти разорвал его голыми руками, но меня остановили сельчане. Нескольким тогда я сломал руку, ещё двум — ногу. Я отпустил его, но никогда не мог забыть. В итоге я бежал от себя вот уже долгие и долгие годы. Лишь на день рождения матери каждый год я приходил на её могилу и оставлял цветы.       Я слушал молча весь рассказ и крепко держал мужчину за руку. В конце рассказа он облегчённо вздохнул, словно выдохнул всё, что держал в своём сердце всё это время.       — Мы так похожи, — без задней мысли тихо сказал я.       — Что? — удивлённо спросил Лирк.       Я встрепенулся, опомнившись, и замотал головой.       — Так, мысли вслух.       — Я всегда желаю их слышать. Что ты имел в виду?       — Это сейчас неуместно, — запротестовал я. Сейчас очередь Лирка открываться.       Вдруг он приблизился и легко, почти невесомо поцеловал меня в губы, от чего я едва не подскочил на месте.       — Буду целовать за каждый отказ, — пригрозил он, шаловливо улыбаясь.       Я-то думал, что он переживать будет, что сейчас я благородно буду утирать ему скупые мужские слёзы… А он и не думает их ронять. Когда Лирк потянулся снова с поцелуем, я подскочил и заговорил:       — Ладно, чего упрямый такой. Я не хотел говорить, потому что сейчас была твоя очередь изливать душу. Но раз ты настаиваешь, то я скажу.       Лирк улыбнулся мягче, продолжая меня обнимать.       — Моя нога… Я потерял её, когда был ребёнком. Знаешь, мне тоже с отцом не повезло. Он напился и в пылу ярости сбросил на меня ржавую… железяку, очень тяжёлую. Это повлекло заражение крови, и чтобы спасти мне жизнь, врачи отняли ногу.       Лирк тут же посуровел. Кажется, услышанное вызвало у него настоящее негодование.       — А что было с тем подлецом?!       — Ну, я уже не помню. Вроде как его посадили на лет пять. А потом мы стали жить с мамой, но ей было тяжело содержать ребёнка инвалида. Но она действительно старалась сделать всё, чтобы я мог ходить. Но в итоге это забрало её здоровье, а потом и жизнь. Она была для меня единственным близким человеком, и я не смог пережить её смерть. Вот так я оказался здесь. Но столько странностей вокруг. И здешние боги, похоже, отвернулись от меня, потому что я наговорил им лишнего.       Теперь Лирк молча слушал меня. Но после он вдруг сказал:       — Даже если весь пантеон богов отвернётся от тебя, а весь мир попытается нас разлучить, я всегда буду рядом и поддержу тебя.       С этими словами он нежно обнял меня, прижимая к себе. Слова были сказаны с искренней заботой, и я так и не запомнил всё, что было услышано за этот день. Самое главное, о чём сильно пожалел в будущем…       

***

      — Ну что, одумался, малец? — услышал я в темноте знакомый, но недовольный, а вернее, обиженный голос.       Я вздрогнул и открыл глаза, сразу обнаружив, что нахожусь в знакомой комнате, а передо мной Дер и Рев, как всегда связанные цепью своей любви.       — Здравствуйте, — растерянно сказал я. — Я думал…       — Что мы отвернулись от тебя? Мы слышали. Если бы всё было так просто. Но мой супруг строг и нежен сердцем. Он переживал о твоей судьбе и не мог прекратить наблюдать за твоей жизнью, — улыбаясь, сказал Рев.       — И видно, не зря. Лирк уже не так страшен?       Я промолчал. Было неловко признавать, что Лирк стал мне приятен, и я уступил. Это ужасно смущало, и хотелось запротестовать чисто из принципа, но я сдержался, памятуя о том, чем это закончилось в прошлый раз.       — Вот, снова, — вдруг сказал Дер.       Я непонимающе посмотрел на бога.       — О чём ты думал?       — А?       — О чём ты только что думал? — терпеливо повторил Дер, пристально наблюдая за чем-то.       Я растерялся. Что мне придумать, чтобы не вызвать конфликта?       — Говори честно, это серьёзно, — настоял Рев, встав рядом с мужем.       Я вздохнул и, готовясь к ссоре, всё же подчинился воле богов.       — О том, что из принципа бы отступил назад.       — Видишь? — спросил Дер у своего мужа.       — Да, оно реагирует, — удивлённо ответил тот и подошёл ближе.       — На что вы смотрите? — не выдержал я и, опустив голову, тут же перестал дышать.       Я был весь в чёрном. Снова. Более того, нечто, напоминающее чёрные зеркала, покрыло мои руки, словно перчатки, и даже шею. Я был полностью закован в эту чёрную материю.       Как из моего сна.       — Это ненормально, правда? — нервно спросил я. — Что это?       Дер и Рев не отвечали, серьёзно взирая на меня.       — Мы пока не знаем. Чувствуем, что разгадка близка, но не можем понять. Известно лишь, что это взаимодействует с твоей силой мага Луны и заставляет иллюзию стать реальной. Твоё тело не изменилось. На него лишь легла иллюзия, а затем она стала реальной. Отсюда такой резонанс с силой. И оно развивается от твоих эмоций. Это очень похоже на…       — Нет, оно не может быть разумным и, более того, так влиять на человека.       — Но очень похоже по природе, — тут же ответил Рев.       Оба Бога снова замолчали.       — Постарайся не пользоваться этим. И силой вообще. Оно развивается от этого. И постарайся вспомнить о своей прошлой жизни. Может, подсказки лежат именно в ней. Ведь оно уже было сильным, когда ты оказался в этом мире.       — И как мы это не разглядели? — хмуро спросил Дер, а я начал просыпаться.       Их очертания быстро расплылись перед глазами, и снова наступила темнота…