помощь

— ну что? надо оперировать, — обращается александр юрьевич к хирургу из приемного отделения — артему сергеевичу. — возьмешь? — спрашивает дзюба, убирая в папку рентгеновские снимки пациента. — конечно. не знаешь, кто из ординаторов свободен? — ерохин очень надеется, что это будут не братья миранчуки. эти двое каждый раз слишком безответственно относятся к его поручениям. — миранчуки вроде дежурят сегодня, — артем направляется к выходу из кабинета александра юрьевича, — ладно, дел еще много. я пойду. ерохин лишь кивает в ответ, тяжело вздыхает и выходит из своего кабинета, направляясь в ординаторскую. — кто-то из вас сейчас будет со мной оперировать открытый перелом, — громко заявляет он прямо с порога. — я тоже считаюсь? — смеется смолов, который непонятно по какой причине находится здесь, а не в своем отделении. — федь, тебе заняться нечем? — отвечает за ерохина только что вошедший игорь владимирович, — час назад просил тебя к нам зайти, помочь кате с пациенткой. — я детей не консультирую. не мой профиль, — как обычно отмазывается смолов, — да и свои дела вообще-то есть. — ну так ими и займись, а не прохлаждайся тут, — бубнит акинфеев, заваривая себе кофе. — так точно, товарищ капитан! — паясничает федя, покидая служебное помещение, — денису передам, чтобы к вам зашел. пусть посмотрит, вдруг даже что-нибудь дельное скажет, — добавляет он уже из коридора. — а вы чего расселись? помогать на операции мне кто будет? — обращается александр юрьевич к близнецам. — а там все очень плохо? — взволнованно спрашивает один из миранчуков. — а ты боишься что ли? — отвечает вопросом на вопрос ерохин. — нет, конечно! мы оба поможем! — братья почти одновременно поднимаются с дивана, на котором до этого сидели. — просто прекрасно, — александр выходит из ординаторской, а за ним следом оттуда уходят миранчуки.

***

      операция уже скоро должна начаться, медсестры подготавливают пациента, хирург с ассистентами тщательно моют руки. — слушайте меня внимательно, чтобы никаких проблем не возникло, — ерохин вспоминает предыдущий опыт работы с братьями. — мы все поняли, — отвечает алексей, раньше всех закончивший приготовления. вскоре врачи заходят в саму операционную, где уже находятся медсестры, анастезиолог и сам пациент. — скажите, я смогу играть в футбол после операции? — взволнованно спрашивает лежаший на столе молодой парень, хватая ерохина за руку. — успокойтесь. все будет хорошо, — спокойно отвечает врач, мягко освобождая свою руку из чужой цепкой хватки. — спасибо, — тихо произносит парнишка, перед тем как отключиться.

***

      операция проходит успешно, а миранчуки даже смогли сегодня помочь, вместо того, чтобы мешаться. александр совершает плановый обход всех своих пациентов, вечер тратит на написание отчетов. ерохин сегодня дежурит, и ночью ему даже удается поспать пару часов в ординаторской, но потом привозят нового пациента, и его вызывают на операцию. когда утром он собирается домой, вдруг натыкается на папку с рентгеновскими снимками парня, поступившего с открытым переломом. александр почему-то решает перед уходом отправиться в реанимационное отделение, чтобы навестить своего, как оказалось, тезку. — как самочувствие? — спрашивает он, заглядывая в палату к головину. — ой! — сашка явно не ожидал, что кто-то придет его навестить, — вы меня напугали просто, не думал, что кто-то придет. вроде... ээээ... все хорошо. — есть какие-нибудь жалобы? — интересуется ерохин, подходя ближе к пациенту. — голова болит только, — скромно отвечает головин. — это последствия наркоза. скоро пройдет, — успокаивает его александр юрьевич. — а то, что я ног не чувствую — это же тоже последствия наркоза и скоро пройдет? — да, и это тоже, — он дотрагивается рукой до лба молодого человека, чтобы проверить нет ли у того жара. головин вздрагивает от прикосновения, а его щеки розовеют от смущения, — александр, вам надо отдохнуть. постарайтесь уснуть, — отстраняясь, говорит врач, — если не получится, позовите медсестру, вот кнопка вызова, — указывает ерохин, — и попросите, чтобы она привела артема сергеевича, он вколет вам успокоительные. хорошо? — подождите, почему не вас позвать? — расстроено спрашивает парень. — моя смена окончена, — спокойно отвечает александр юрьевич, направляясь к выходу, — я надеюсь, вы сделаете все так, как я сказал. — стойте! я хотел еще спросить кое-что! можно? — чуть ли не кричит сашка. — спрашивайте. — а я смогу... играть в футбол? вы так и не ответили тогда. — я не футбольный тренер. но могу точно сказать, что операция прошла успешно, и нам остается только контролировать процесс восстановления. потом все станет известно. — спасибо, — шепчет головин, погружаясь в свои мысли. — отдыхайте, александр. до свидания, — ерохин улыбается на прощанье.

***

      два выходных дня пролетают как-то слишком быстро. лежа в кровати в шесть утра, он пытается вспомнить чем занимался. в первый день отсыпался. во второй тоже отсыпался и в сотый раз пытался дописать свою статью для одного довольно популярного медицинского издания. короче говоря, выходные прошли по привычному сценарию. будильник звонит еще раз, и ерохин поднимается с постели, направляясь на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. жил он один, с последней девушкой расстался полтора года назад и с того момента даже не пытался никого найти. саша уже осознал, что отношения при его работе — это слишком тяжело. девушки требуют внимания, хотят, чтобы мужчины проводили с ними время, водили их в кино, кафе, рестораны, клубы или хотя бы просто погулять. единственное же чего хотел он — все выходные не покидать квартиру, спать столько, сколько требует организм и иногда смотреть какие-нибудь фильмы или сериалы. до работы ерохин добирается меньше, чем за час. учитывая типичные московские пробки, это можно назвать огромной удачей. саша заходит в свой кабинет с улыбкой на лице и хорошим настроем на сегодняшний день. но как только он берет в регистратуре папки своих пациентов, хорошее настроение улетает с невероятной скоростью. а все дело в том, что на последнем листе карты совсем недавно прооперированного им головина в подробностях описан почти что смертельный для спортсмена, да и для в принципе любого молодого человека приговор. александр отправляется на поиски дзюбы, рукой которого и был написан новый диагноз парня, чтобы узнать у того подробности. в одном из многочисленных коридоров больницы он встречает одну из своих пациенток с дочкой. мама шепчет что-то девочке на ухо, и малышка подходит к ерохину. она протягивает ему какую-то небольшую вещицу. — спасибо, что спасли маму, — тихо говорит девочка и вкладывает в сашину руку шоколадку. — не стоит благодарностей, — александр улыбается и обращается уже к женщине, убирая подарок в карман халата, — зайду к вам позже, — он машет девочке рукой на прощанье. артема сергеевича он находит в перевязочной, где тот о чем-то мило беседует с катей — врачом из педиатрии и по совместительству правой рукой игоря акинфеева. ерохин здоровается с коллегами. — как раз хотел с тобой поговорить про того парнишку молодого. головина, кажется, — сходу начинает разговор дзюба. — именно для этого я тебя искал, — отвечает саша, присаживаясь на кушетку рядом с екатериной. — он мне пожаловался, что ног не чувствует, я решил все проверить, и вот что оказалось. — как думаешь, сможет ходить? — непредсказуемая вещь, точных прогнозов давать не стану, но он вроде парень сильный, должен выкарабкаться. — ладно, у меня еще обход, так что пойду, — ерохин направляется к выходу. — удачи, — желает катя, представляя, с чем саше придется сейчас столкнуться. — я рассказал ему обо всем, если что, — добавляет артем. — спасибо, — сдержано отвечает саша, хотя мысленно он безумно благодарен дзюбе за то, что избавил его от такого тяжелого разговора, хоть и не был обязан этого делать. ерохин открывет дверь в одну из палат платного отдаления. здесь все выглядит еще чище, белее и новее, чем в остальной части клиники. головин неподвижно лежит на кровати, глядя в потолок. он даже не шевелится, когда кто-то заходит, потому что сейчас ему плевать абсолютно на все. — доброе утро! как самочувствие? саша ничего не отвечает на вопрос врача, только сильнее сжимает рукой край одеяла. — я понимаю, что сейчас ты не особо настроен... — нет, вы не понимаете! мне сказали, что я теперь инвалид! и вы даже представить не можете, как мне сейчас плохо, — головин срывается на крик, в его глазах стоят слезы и смотрит он на ерохина так, что тому становится даже страшно за парня, — просто делайте, что вам нужно и проваливайте. александр ничего на это не отвечает, молча осматривает сашу и когда ищет в кармане ручку, чтобы записать в карте некоторые свои наблюдения, случайно нащупывает шоколадку — подарок дочки его пациентки. ерохин оставляет конфету на прикроватной тумбочке и выходит из палаты. головин из любопытства поворачивает голову в сторону столика, смотрит на оставленный александром подарок и даже почти улыбается. раньше он постоянно сидел на диетах, не ел сладкое даже в таких маленьких количествах, следил за весом. раньше это было безумно важно, потому что это было связано с футболом. с делом всей его жизни. а сейчас уже все равно. он больше не футболист

***

      за почти две недели, которые саша провел в больнице, ерохин каким-то странным образом успел к нему привязаться. он приходил к нему по несколько раз на дню. и хоть головин по понятным причинам был не особо общителен, иногда александру удавалось завести разговор. пару раз ерохин даже заставил парня улыбнуться, и эта улыбка грела его сердце. но наступил день сашиной выписки. он впервые сидел в этой чертовой инвалидной коляске, осознавая, что больше не может самостоятельно ходить, бегать, бить по мячу. с каждой секундой становилось все хуже и хуже. головин еле сдерживал слезы, когда пытался двигать ногами, но ничего не получалось. ерохин прощался с дедушкой саши — станиславом саламовичем, который все эти две недели каждый день навещал внука. — спасибо за помощь, — сказал черчесов, пожимая руку александру юрьевичу. — не стоит благодарностей. жду вас на приеме через неделю, — саша слегка улыбнулся мужчине, — не забывай, пожалуйста, о моих рекомендациях и приеме лекарств. удачи, — обратился он к головину, протягивая тому руку для рукопожатия. саша промямлил что-то нечленораздельное в ответ и неуверенно пожал ерохину руку. как только он оказался в своей комнате в дедушкиной квартире, где теперь ему придется жить, головин наконец дал волю эмоциям и разревелся, как ребенок.