Это же NIRVANA?

— Боже, ты только посмотри на его личико… — Мечтательно вздохнула страшноватая девушка, обперевшись спиной об влажную стену прокуренного переулка. — Какой-то он пробирошный. — Скрытно шепнула другая, косо поглядывая на стремительно уходящего парня. — Ну не может женщина такое выродить… — Ну ВЫродить нет, а родить — вполне. — Две подруги чуть ли не подпрыгнули от испуга. — И не пробирочный, а божественной красоты создание. Сзади к двум курящим дамочкам подкрался высокий парень, вырывая из рук источающие дым сигареты, притушив их подошвой черного ботинка. Подругам этот силует и низкий бархатный голос давно известны, причем далеко не безобидным досье, что заставляет на подсознании принимать защитные позиции. Вроде, забавно выглядит, но парень, тем не менее, отходит на шаг, демонстрируя свою незаинтересованость. — Господи, опять?! — Уйди отсуда! Я сейчас баллончик достану! Парень лишь продемонстрировал двум подругам очаровательнуюю улыбку, а затем поспешил скрыться во влажной дымке узкой улочки. — Этот извращенец за тем пробирочным пошел… У него эта… Как его там… Охота, во. Они вздохнули, достав новую пачку черничного винстона. Гурманы, блять. — Не был бы он таким… Мне его морда… — Девушка лирическим взглядом повернулась в сторону парней, что поочередно скрылись в легком тумане. Сеул — город большой. Настолько, что даже у голубей есть свой график и стабильный доход. Всё находится в постоянном движении, каждый предмет и человек источает неоправданный трудоголизм и в разной мере моральное истощение. Некоторые здесь живут лишь работой, а некоторые предпочитают выключать автопилот лишь по выходным. Чонгук как раз принадлежит ко второму типу, и хотя он пока не знает, но парень, преследующий его уже целый квартал тоже. И поскольку сегодня долгожданное воскресенье, оба провели его так, как больше всего хочется. Чонгук собирает все силы, оставшиеся в его уставшем теле, и поправляет еще влажную челку, вспоминая все сегодняшние заплывы. И даже осознавая всю горечь отходняков и крепатуры, сегодня он поработал на славу. Чонгук полюбил плавать в одиннадцать лет, когда его мама, аргументируя недостатком мышечной масы, отправила еще очень хиленького сына в бассейн. Дело в том, что сама женщина имеет звание мастера спорта по плаванию, и как никто другой знает насколько положительное влияние несут регулярные тренировки. Парень же с удовольствием принял «династию», бесконечно влюбившись в этот спорт. Но Чонгук уже большой мальчик, и поскольку времени на нормальные тренировки почти не остается, приходится довольствоватся вот такими полу-ночными походами в Богом забытый район в какого-то-блин-хрена дорогой спорткомплекс. Правое полужопие чувствует уже такую знакомую вибрацию смартфона. Уши же, привыкшие к ненавязчивой тишине улиц, готовы самостоятельно отрастить себе собственные руки для расправы над этим гадским, громким, надоевшим рингтоном. Как говорится: «Хочешь возненавидеть песню — поставь ее на будильник». Это очень похоже. NIRVANA — Smells Like Teen Spirit. Чонгук поставил её, когда ему было тринадцать. С тех пор прошло слишком много времени. Парень с некой злостью сбрасывает входящий от «Женщина, что меня родила». Странно? Она сама всегда говорила, чтобы сын лишний раз не мамкал. — Это же Нирвана? — Спросил низкий бархатный голос где-то за спиной. Чонгука в этот момент будто током пробило. Звук такой приятный. Ясный, что-ли… В этот же момент резво приползло осознание ситуации. Все Чонгуковы «Да брось, у тебя просто паранойя» оказались наглой ложью самому себе. Его реально преследует маньяк-психопат-ексгибиционист-насильник. — Ччто тебе нужно? Нет, в пределах логики и своих хоть и до усрачки уставших, но довольно-таки подкачанных мышц ему не так уж и страшно. Но в детстве при виде незнакомого дядьки он всегда брал за руку маму, а сейчас вот с этой веселой привычкой у него в руках трескаются шестые за месяц наушники. — Хорошая песня. — Продолжает вести свое мужчина. Чонгук очень хочет развернутся, да узреть обладателя столь приятного баритона. Вот серьезно. Если бы не прохладное дыхание, которое он ощущает своей влажной макушкой. Преследователь стоит впритык. Удивительно, кстати, что даже после осознания всей ситуации Чонгук до сих пор не отскочил от тела, находящегося сзади. Он совершает довольно резкий шаг вперед, за чем полностью разворачивается. Перед ним стоит парень, возможно чуть старше, на вид, примерно того же роста. Комплекцию противника не дает рассмотреть большая парка, но если ориентироватся по ногам, то тело, вцелом, должно быть довольно худощавым. Но что Чонгуку удается отменно рассмотреть так это лицо: темные глаза, пшеничные волосы, что слегка прикрывают густые брови, гладкая кожа и пухловатые губы. Да, хлебальник у него достаточно симпотный, но разве должен маньяк так выглядить? В том смысле, что этот парень совсем не похож на маньяка-психопата-ексгибициониста-насильника. Ни в одну из этих категорий его рожа не вписывается. Чонгук посмотрел в темные глаза напротив. Где здесь подвох? Если этот чучмек все-таки маньячит, то почему не надел маску? Это же было бы вполне логично. Так он практически выдает себя с потрохами полиции. Лицо незнакомца озаряет очаровательная квадратная улыбка. Чонгук, хотя и в смятении, но не в силах сдержать ответный порыв. Но подвох, всё-же, был. В два быстрых шага маньяк сокращает расстояние до минимума, попутно вытаскивая из кармана своей моднявинькой парки тряпку, за тем быстро прислоняет ее к носу Чонгука. То-ли это он неправильно оценил силы противника, может он уже прислонятель тряпок со стажем, или может это всё дикая усталость темноволосого. Так или иначе, тело Чонгука мгновенно обмякает, как и его разум. (И да, я знаю, чтобы вырубится от хлороформа нужно дышать им около часа, но давайте на секунду поверим киношным мифам;) *** Вот почему Чон Чонгук никогда не может дойти до дома спокойно, как будто бы он нормальный человек? То с мурчиками за базар подерется, то цыганка проклянет, то доблесно вызволяет бедненькую непорочную проститутку от оборзевшего бухгалтера, который решил не доплачивать… А теперь вот он ночью очнулся на лавочке безлюдного парка, и его последнее воспоминание — очаровательная квадратная улыбка вроде-бы маньяка-извращенца.? Первая, и пока самая адекватная мысль — накатать заяву в полицию. Вторая: «И за что, блять? За ровные зубы? Я ж не помню нихрена…» Рука в очень паническом и резком жесте прислоняется к упругой жопке, за чем следует облегченный выдох. Зона Х не поражена. Но продолжая анализировать, Чонгук с замешательством замечает свое странное состояние. Все конечности мелко подрагивают, голова слегка кружится, губы нещадно ноют от укусов, но самое страшное то, что он чувствует, как его трогали. Все прикосновения будто отпечатались на его теле, превращаясь в ожоги. И хотя трогали всё тело, одной части явно досталось больше всего внимания. И хотя наверняка он сказать не может, но скорей всего, ему только что подрочил жутковатый незнакомец. Чонгук в полном замешательстве. Что люди обычно после такого делают? Может позвонить друзьям? Маме? Или все-таки в полицию? С головой, полной каши и вопросов на которые некому ответить Чонгук плетется домой. *** С того инцидента прошла уже неделя. Очередная трудная неделя, проведенная в напряженных мыслительных процесах. Не каждому человеку посчасливится пережить нападение насильника. Чонгук даже гуглил. Но, черт, как можно серьезно воспринимать тетечку с обвисшими сисяндрами без лифчика, с её советами, вроде: «расстраиваться не нужно, не для него же мама ягодку ростила». Неужели именно так себя успокаивают несчастные девушки, пережившие такое? Это ж в конец долбанутся можно. А для парней, кстати, даже таких путеводителей нет. Ощущение, будто весь мужской пол кинули на пивное пузико со словами: «Не надо напрягаться. Один раз же — не пидорас». Ещё Чонгук выдвигал разные варианты событий, будь то заява, или безобидный звоночек маме. Ну хоть душу излить. Всё портит только тот факт, что ни маме, ни полиции он свою мудрую мыслю донести не сможет: «Маааа, мне подрочил незнакомец»? Взвесив все «да» и «против» доблестный огурчик решил вместо ненужных ему забот поскорей забыться в голубенькой хлорке своего бассейна, куда он, собственно, и направляется. Сегодня он точно не будет доводить себя до состояния пугливой девы, когда от мышц и мозга остается лишь аромат туалетной воды. Ему не понравилось боятся какого-то там насильника просто из-за того, что он не в состоянии не то что бы отпор дать, даже как-то уползти для него было тогда проблематично. Чонгук неспеша открывает дверь. Вот он, прекрасный запах, что словно часть сознания сопровождает темноволосого вдоль берега его жизни. Хлор занял законное место среди всех вещей, которые парень ассоциирует со спокойствием, умиротворением и детством. Размышления прервала мысль о том, что он как всегда забыл свое полотенце в шкафчике. Вальяжно развернувшись, Чонгук направляется в раздевалку, в которую только что вошел какой-то парень. БЛЯТЬ. Не какой-то… — Ссука… — Проскрипел темноволосый то-ли от злобы, то-ли от удивления. Но такое обращение быстро привлекло внимание. — Блять. — Выдавил из себя парень, удивленно таращась на свою недавнюю жертву. Видимо, в его планы знакомство не входило… — Ты. Что вообще..? — Злобно прорычал темноволосый. Вместо безполезного кряхтения Чонгук предпочел другой подход. В четыре резких шага он преодолевает расстояние, разделявшее его с насильником. Вот сейчас он ни капли не боится, да и энергии в его теле, хоть электромобиль заряжай. Он просто обязан… По пути, в общем, придумает что с ним сделать. — Ты это. Вспомнил? — Немного загнано спросил красивым баритоном парень. Но тем не менее, от Чонгука, что прет на него похлеще танка не убежал. Нормальный человек скорей всего так бы и сделал. Ну хоть шаг назад. Ну хоть руками то прикрыться? Видимо, у маньяков этих в голове что-то все-же ломается… Чонгук руками врезается парню в грудь, с силой припечатывая того к шкафчикам. Симпатичный гад только сдавленно прохрипел от боли. И еще от двух ручек на дверцах, что влились ему в тело, одна между лопаток, а другая прямо в… — Ну что, избить тебя, или сам полиции сдашься? — Все так же злобно, но уже с первой победной ноткой спросил Чон. Парень напротив поднимает свой слегка мутный взгляд. Он не пытается сопротивлятся, ведь и без этого понятно, кто из схватки выйдет победителем. Точно не он. Но на секунду уголок слегка пухлых губ приподнимается в невесомой ухмылке. — Почему сразу избивать? — Строя немного обиженную гримасу сказал насильник. Выглядит как-то не по-насильницки, слишком по-детски. — Я вообще-то жертва… Чонгук в недоумении. Как так жертва? Может он ошибся? Нет, не может такого быть. Лицо, голос, даже запах тот же. Наверняка это просто Чонгукова наивность и неумение считывать слишком тонкие намеки. -… Жертва твоих прекрасных глазок. И снова эта квадратная улыбка. Как можно так мило признаваться в том, что ты кого-то изнасиловал? — То есть ты признаешь, что изнасиловал меня? Чонгук сейчас больше похож на тигра, что готов вот-вот разорвать парня на части. — А ты что-то помнишь? — Еще больше лукавства в голосе и можно залукавить хоть весь мир. Правда, Чону от этого голоса и приторности в нем вырвать хочется. — Нет. Маньяк победно блеснул глазами. Чонгук же сейчас в ожидании ответа. Он почти на все сто уверен, что сейчас прозвучит что-то вроде «Я вообще с тобой в шахматы тогда поиграть решил». Это было бы вполне логично — не помнит, значит не было такого. — Ты так сексуально опписался… — дьявольски облизался маньяк, повергая Чонгука в шок, и некое возмущение, внутренний протест и дикий стыд, ибо ЧТО БЛЯТЬ? Неужели он до такого докатился? Как так вообще получилось? Темноволосый жутко хочет всё вспомнить. Но нужно ли? В один момент маньяк прыскает смехом-хрюканьем, а с Чона будто гипс сняли. Приятно ощущать свое какое-никакое достоинство. Но вот серьезно, лучше бы парень этот больше не шутил так, ведь Чонгуку с каждой минутой всё больше хочется подпортить смазливую лыбу. — Ебанат… — Процедил темноволосый в момент начала движения своей мускулистой руки по направлению вражеского хлебальника. — А я Тэхён. Нет у этих маньяков никакого инстинкта самосохранения. Он даже от ударов не уклоняется. Только смотрит восхищенно как-то и глазами своими красивыми хлопает. Удивительно даже. — Как там тебя… Тэхуй. Хоть в кого-то свою пиписку еще раз сунешь - останешься без нее. — Злобно процедил Чонгук, выталкивая ослабленное тельце из раздевалки. Возможно, пару последних ударов были лишними…