Призрак на кухне

      — Ну и дыра, — сумка гулко упала на пыльный пол рядом с чемоданом. Обладатель низкого немного монотонного голоса оглядел свой новый дом и поджал губы. Здесь, в пыльной маленькой квартире ему придется прожить некоторое время, пока он не найдет новую работу и не накопит на что-то получше. Ну, а пока, студент последнего курса университета вынужден жить на деньги, которые зарабатывает будучи официантом в кофейне неподалеку. Их хватило лишь на эту маленькую убогую дыру, которая нуждалась в ремонте, казалось, еще до рождения Юнги.       Юноша прошел через квартиру, оставляя за собой следы на пыльном полу, чтобы открыть окно и хоть немного проветрить от запаха старой мебели и слежавшейся пыли. Он с неудовольствием подумал, что ему придется потратить несколько вечеров на то, чтобы привести это место в тот вид, в котором ему будет хотя бы не противно. Так, нейтрально. Чтобы не захотелось совершить суицид, заколовшись ржавой вилкой, которую нашел в кухонной тумбочке, тут же брезгливо бросив ее в сторону мусорного ведра и содрогнувшись.       Юнги прошел в комнату, которую от кухни отделяла тонкая стена и раздвижная дверь в стиле старых японских домов. Здесь все было не менее плохо — покосившийся от времени шкаф, продавленный футон на полу и бесконечные залежи пыли.       Громкий вздох прорезал тишину, взметнув потоком воздуха пылинки, от чего Юнги чихнул.       — Будь здоров! — со стороны кухни раздался звонкий голос, растворившийся, будто его и не было.       Юнги высказал свое мнение по этому поводу весьма цветисто, прижав к груди руки и становясь похожим на испуганного ежа. Он сказал «блять», на что с кухни ему посоветовали не ругаться.       — В см… В смысле?! — взвизгнул он, поворачиваясь к дверям. Но для того, чтобы ворваться в кухню и выяснить, что за черт, Юнги был слишком труслив. Сейчас. Так что, он судорожно думал, что ему делать и куда бежать.       — Приличные люди не ругаются, — голос с кухни сказал это таким тоном, будто работает воспитательницей не меньше столетия.       Тем временем Юнги собрал мужество в кулак и рискнул заглянуть на кухню. Он резко выскочил из-за двери, намереваясь испугать наглеца и воспользоваться замешательством, чтобы хорошенько напинать ему и выкинуть вон.       Юнги будто облило холодной водой, а сердце ухнуло в пятки.       На кухне никого не было.       — Что за нахер, — испуганно бегая глазами, он боялся пошевелиться. Его мозг лихорадочно обрабатывал мысль, что если это вор, то его бы просто ударили или убили, но не разговаривали с ним. Красть тут нечего, значит это не вор. Двери и окна заперты, следов проникновения не наблюдается. Может ему померещилось?       Внезапно Юнги осознал, что стоит и боится непонятно чего и чем бы это ни было, оно убило бы его сразу, если бы желало зла, верно? Не стало бы мило беседовать. А потому, парень разозлился на самого себя и ситуацию, схватил поварешку, валявшуюся на столе (откуда она здесь?) и принял воинственную позу.       — Эй, ты! Думаешь, напугал меня и спрятался и теперь такой дохуя загадочный? — Юнги разворачивался, осматривая все вокруг себя, не забывая размахивать поварешкой.       Из-за его спины послышался смех. Юнги резко обернулся, но увидел лишь закрытое окно. Закрытое. Окно. Которое он, вообще-то, открыл. Волосы на загривке встали дыбом. Юнги одновременно боялся и злился, а потому решил, что за себя не отвечает и у него включился режим ворчливого деда.       — Нахуй ты окно закрыл, я тут проветривал!       — Я замерз, — теперь хихиканье раздалось за левым плечом парня. Тот вздрогнул и резко развернулся. Результат предсказуем — нахальный призрак, а теперь Юнги был уверен, что это призрак, оставался невидимым.       — Ну так полезай в духовку, я ее включу и ты согреешься, — проворчал он, чувствуя, что страх сменяется раздражением. — А хотя, знаешь что? Срать я хотел на тебя, — с этими словами Юнги решительно распахнул окно, впуская прохладный октябрьский воздух.       Оконная створка протестующе закрылась, стекла зазвенели, Юнги разозлился еще больше и открыл ее вновь. И вновь она закрылась. И вновь Юнги ее открыл, но теперь не отпускал. Внезапно он почувствовал, что какая-то сила пытается закрыть окно, однако Юнги не ослаблял хватку.       — Это мое окно и мне решать открывать или нет, — пропыхтел он, сдувая с глаз челку. Он и думать забыл бояться. Похоже призрак просто вредный, а не опасный.       — Я первый стал жить в этом доме! — звонкий голос раздался совсем рядом с лицом Юнги.       — Как ты можешь здесь жить, тебя даже не видно, идиот! — Воспользовавшись замешательством призрака, Юнги выиграл схватку за оконную створку и удовлетворенно сложил руки на груди, пока его обдувал свежий воздух.       Призрак фыркнул и, по-видимому, исчез, потому что воздух будто стал менее вязким. Юнги передразнил его и отправился убирать свое жилище.

***

      Юнги устало выдохнул, плюхаясь на один из двух стульев на кухне, и утер пот со лба рукавом кофты. Он убрал всю квартиру и устал так, что хотел лечь на пол и умереть, но отложил это занятие из-за необходимости приготовить себе ужин. На улице стемнело, кухню освещала одинокая лампочка с противным оранжевым светом. Юнги поморщился.       Кое-как отлепив себя от стула, парень наполнил чайник водой и поставил его на огонь, а сам подошел к окну и уставился на огни вечернего города. Он простоял так несколько минут, молча созерцая, пока не услышал отвратительные звуки, будто сотни страдающих душ стонут в аду. Это оказался всего лишь засвистевший чайник.       — Ненавижу этот чайник, — спокойно известил голос с пустующего стула, — но чай люблю. Угостишь меня чаем?       — Свой пей, — буркнул Юнги. Он был слишком уставшим, чтобы чему-либо удивляться.       — Ну пожалуйста, я так давно не пил чай.       — Ты что, психический? Как ты можешь пить чай, тебя все еще не видно, — Юнги раздраженно закатил глаза и поставил вторую кружку перед пустым стулом. Он уселся на свой и недовольно крякнул. — Мог бы и убраться тут, раз слоняешься без дела.       — Я не могу убраться, меня ведь не видно.       Да этот призрак издевается! Юнги недовольно отхлебнул чай, издавая сербающий звук, чтобы позлить призрака и довольно ухмыльнулся, когда услышал стон, вероятно, означающий отвращение.       — Не делай так, это ужасно! Кто тебя вообще учил манерам!       Юнги замер, наблюдая как чашка поднялась в воздухе и подлетела к тому месту, где должны быть губы призрака и перевернулась. Все ее содержимое оказалось на полу. На чистом, свежевымытом полу.       — Упс…       — Ах ты засранец!       Два восклика раздались одновременно, один испуганно-смущенный, бормотавший оправдания и извинения, другой злобный, плюющийся проклятиями.       Юнги в очередной раз грязно выругался и быстро вышел из кухни. Он вернулся с тряпкой в руках и бросил ее в стул, на котором сидел призрак.       — Отмывай все за собой, паршивец или выметайся вон!       — Эээ… Ой, ты знаешь, у меня резко появились дела…       — Какие у тебя могут быть дела, ты, кусок мертвого говна! — Юнги разбушевался, выплескивая на неаккуратного призрака усталость и раздражение, копившиеся весь день.       Призрак молчал, но его присутствие ощущалось, что означало — он здесь. Тряпка медленно поднялась в воздухе и так же медленно начала вытирать лужу. Юнги выдохнул, сдувая волосы с глаз.       — Я собираюсь спать и только попробуй мне помешать, — буркнул он, отправляясь в спальню. Укладываясь, он порадовался, что у него есть собственный новенький футон и ему не придется страдать на старом и грязном. Юнги уснул, едва его голова коснулась подушки.

***

      Его разбудил грохот посуды на кухне. Хлопали створки окна, падали на пол ложки и вилки, ящики открывались и закрывались, хлопая дверцами.       Юнги открыл глаза и сел, щурясь в темноту.       — Эй! — крикнул он, — я тоже не в восторге от этой дыры! Не нравится — съезжай!       — Но я первый стал жить здесь! — раздалось не менее возмущенное с кухни.       — Мне похуй! — Юнги свирепо накрылся одеялом и уснул снова, грозно сопя.       Призрак на кухне прекратил бушевать, снова оказавшись в замешательстве. Люди которые жили здесь прежде боялись его и призрака это забавляло. Но новый постоялец оказался не таким трусом, каким предстал изначально. С одной стороны Чимину, именно так звали призрака, стало любопытно, где проходит та грань, перейдя которую, он заставит сбежать и Юнги. С другой — он не хотел, чтобы тот сбегал. Юнги оказался первым за многие года, кто не испугался его и заговорил. Ну, ладно, откровенно говоря, Юнги зассал, но собственническая натура взяла верх и он решил отвоевать хату у Чимина. Пока получалось плохо, но Юнги парень не из тех, что сдаются.       А что до Чимина… Он изголодался по общению. Пугать весело, но жить в одиночестве не очень даже для призрака, что априори какие-то махровые интроверты. Наверное, Чимин неправильный призрак. Он даже не злой, вообще-то, просто шкодливый. Как котик, который сбрасывает твою любимую кружку со стола, но ты все равно любишь эту пушистую жопу. Вот и Чимин, такая же милая жопа. Но Юнги пока об этом не знает.

***

      Прошло около недели с тех пор как Юнги переехал. Он обжился и привык к призраку. Препирательства стали обыденным делом и даже добавляли изюминку в скучную жизнь и не менее скучную нежизнь парней.       — Ты не мог бы не грохотать по ночам, пидрила, я тут спать пытаюсь, — утро началось так же как и предыдущие до этого. Лохматый и злой Юнги появлялся на кухне и произносил в пустоту речь, которую встречал смех и ехидное «я мог бы, но не хочу». Затем парень пил чай, уже привычно наливая две кружки, и так же привычно молча кидал тряпку на стул, чтобы призрак убрал за собой свинство.       Чимин убирал, пока Юнги собирался на учебу, а после покорно ждал его как собачонка хозяина, придумывая шкодливые планы по привлечению внимания. Обычно его фантазии хватало на то, чтобы устроить беспорядок. Юнги это, конечно, не нравилось.       Однажды он вернулся с работы поздно вечером раздраженный и уставший больше, чем обычно и уже был готов сорвать злость на призраке, учинившем разгром, но…       — Так ты умеешь готовить и убираться и молчал?! — Юнги пораженно застыл в проходе.       — Ну… вроде того, — смущенный голос раздался рядом с его ухом. — Я подумал, что раз уж ты позволил мне остаться…       — Я не позволял, ты сам приперся, — Юнги сел на стул, пододвигая к себе тарелку с едой, которая выглядела аппетитнее чем-то, что обычно готовил он.       — Ой, ну ладно, я все равно стал жить тут первый, так что это я позволил тебе остаться.       Юнги поперхнулся. Чимин участливо похлопал его по спине, и Юнги от ощущения ладони поперхнулся еще раз.       — Короче, — продолжил Чимин как ни в чем не бывало, — я решил, что мы можем подружиться.       — Ты решил? А я может не хочу! — Юнги яростно ел, будто призрак вдруг решит отобрать у него тарелку. — И я вообще не уверен, что ты рамен не отравил.       Чимин рассмеялся.       — Ты такой забавный. Знаешь, я ошалел без общения, поэтому, пожалуйста-пожалуйста, дай мне шанс! Я буду хорошим!       Юнги молча доел свой ужин, про себя отметив, что было неплохо. Он так же молча выпил чай. А Чимин нетерпеливо ерзал на стуле, но этого никто, конечно, не видел.       Наконец, Юнги заговорил.       — Я тут подумал. Пожалуй, если ты будешь убираться и готовить, то я могу тебя терпеть.       — Но я хочу дружить, — обиженно подал голос призрак.       — Много хочешь. Для начала я буду тебя терпеть, а там посмотрим. И у меня еще одно условие, так что не расслабляй булки.       — Какое?       — Покажись мне.       Чимин молчал некоторое время, за которое Юнги успел помыть посуду и неторопливо вернуться на свой стул.       — Ну… Я думаю… Я смогу это сделать позже.       — Хочешь сказать, что ты не можешь быть видимым когда тебе вздумается?       — Могу. Еще, как ты мог заметить, через меня все проваливается, но я могу брать вещи в руки.       — Интересненько, — Юнги задумчиво почесал подбородок. — Ты вроде как плотный, но не очень.       — Ага, так же могу делать всякие другие материальные штуки.       — Например, хлопать по спине.       — Например, поцеловать тебя.       Лицо Юнги приобрело выражение, будто он только что выпил лимонного сока.       — Фу, зачем тебе это, ты что призрак пидор? Пидоропризрак? Любишь прочищать дымоходы? Завозить трамвай в депо?       — Эээ…       — Глину месить любишь, да? Прятать меч в ножны? — Юнги не унимался, а Чимин не знал, смеяться ему или плакать. — Прятать историю в анналы?       Все-таки Чимин не выдержал и засмеялся, сквозь слезы прося Юнги прекратить.       — Я не гей, но ты красивый, — наконец просмеявшись сказал он.       — Ага-ага, это пошли дешевые подкаты в стиле «твои родители случайно не пекари? Тогда откуда у них такая сладкая булочка», — Юнги фыркнул и сделал неопределенный жест рукой.       Чимин хихикнул.       — Ты и правда похож на булочку, — в его голосе слышалась улыбка.       — Не-не-не, чел, завязывай. Я не пидор, окей? — Юнги выглядел недовольным. — Тем более не пидор-некрофил. Так что ничего не выйдет, адьос, резервуар и прочее пока, — парень встал и направился в комнату, помахав Чимину рукой.       — Оревуар, а не резервуар, бестолочь! — отправилось ему вдогонку.       — Мне все еще похуй, — послышалось громкое из комнаты.       Чимин лишь вздохнул.

***

      Шли дни, парни продолжали препираться, но уже как-то более дружески. По-семейному. Что сказать, общения не хватало обоим, а тут собеседник с которым и церемониться особо не надо. Юнги не особо любил компании, потому предпочитал проводить время дома, смотря сериалы или слушая музыку. Теперь же, в новом дешевом доме, к нему присоединялся призрак по имени Чимин. Юнги чувствовал его присутствие, но не подавал вида. Со временем он сроднился с этим ощущением вязкого воздуха рядом с собой, когда смотрел кино, лежа на футоне или слушал музыку, специально без наушников, потому что знал, что Чимин рядом.       Незаметно для себя парни стали если не друзьями, то во всяком случае близкими знакомыми.       — Почему ты стал призраком? — спросил однажды Юнги. Как и во всякий другой вечер они лежали на футоне и смотрели кино с ноутбука. Юнги повернул голову туда, где он считал находится голова Чимина.       — Хм… Я не помню, на самом деле, — задумчиво сказал Чимин. — Знаешь, говорят, что призраки — это души тех, у кого остались незавершенные дела на земле. Но я не помню, почему стал им.       — Ты респаунишься на кухне, поэтому я думаю, что ты посуду не помыл, — серьезно сказал Юнги и уставился в экран ноутбука. Если бы Чимин присмотрелся, а он присмотрелся, то заметил бы как Юнги сжимает губы, сдерживая улыбку.       — О, да, это ведь такое важное дело, что тебя не пустят в рай, если ты тарелку оставил в раковине, — Чимин закатил глаза.       — И заберут в ад, если в ней остались специи от рамена, которые потом не отдерешь. — Юнги хрюкнул от смеха.       Чимин промолчал.       — Знаешь, мне кажется ты старикан. Только старик может забыть, почему он стал призраком, — Юнги улыбнулся, не отрываясь от фильма.       — Я молодой! — возмутился Чимин.       — Откуда мне знать, я ведь тебя не вижу. Так что пруф или балабол!       Чимин надулся. Юнги продолжал улыбаться.       — Ладно, — наконец сказал он. — Закрой глаза.       Юнги убрал ноутбук на пол и сел, закрыв глаза. Через мгновение он почувствовал, что в комнате стало жарче, а затем температура пришла в норму и Чимин сказал, что можно смотреть. Парень медленно открыл глаза и увидел перед собой черноволосого юношу в белой свободной рубашке, черных брюках по щиколотку и абсолютно босого. Чимин был красив, этого не мог отрицать даже Юнги. Он рассматривал его лицо, немного асимметричные глаза и пухлые розовые губы. Парень не выглядел как призрак, но являлся им. Юнги протянул руку, чтобы коснуться щеки Чимина и его пальцы прошли насквозь. Юнги испуганно одернул руку.       — Ты зря скрывался, — сказал Юнги. — Не такой уж ты и страшный.       — С чего ты решил, что я страшный? Я этого не говорил, — Чимин улыбнулся и впервые Юнги увидел это. И ему понравилось. Юнги с удивлением осознал, что рассматривает парня перед собой и не может насмотреться. У него не было отношений, да и не засматривался он особо на людей, что своего, что противоположного пола. Но Чимин пробудил в нем странное чувство. Оно колыхнулось едва где-то там, внутри, заставляя пялиться и вбирать в себя каждую черту призрака. Человека, которого больше нет, есть лишь отпечаток его души, заточенный в старой квартире. Сердце Юнги наполнилось жалостью к этому парню. Ужасно жить в ловушке и не помнить почему. Не знать, как выбраться из нее.       Чимин заметил эту перемену настроения в глазах парня.       — Все нормально? — он положил свою призрачную ладонь, что отличалась от живой ладони Юнги лишь легким сиянием, на плечо парня.       Юнги потряс головой.       — Не могу взять в толк, как такой красавчик оказался в такой стремной квартире навечно. Я имею в виду, ты мог бы быть каким-нибудь принцем.       Чимин печально улыбнулся. Ему нечего было ответить.       — Кстати, — Юнги вскинул удивленные глаза на парня, — почему ты можешь меня касаться, а я тебя нет?       — Ты тоже можешь. Я могу контролировать свою плотность, если можно так сказать. Когда ты коснулся меня, я был не готов, — спокойно пояснил Чимин.       — Оу, ладно… — Юнги осторожно лег на кровать, пытаясь переварить все, что увидел и услышал. Он привык к голосу из пустоты, но теперь этот голос имел облик и мозг Юнги отказывался воспринимать это как реальность, а не галлюцинации. Чимин мягко улыбнулся и исчез, оставляя Юнги обдумать ситуацию.

***

      Юнги ворочался и не мог уснуть. Он долго думал над всем этим и теперь его не покидала одна мысль, которая впилась в его извилины словно репей. Наконец, он не выдержал и сел на кровати, вглядываясь в темноту.       — Чимин, — негромко позвал парень. Тот не откликнулся. Юнги позвал громче.       — Что? — Чимин возник из ниоткуда прямо перед Юнги, тут же плюхаясь рядом.       — У меня одна мысль из головы не выходит.       — Какая? — Чимин склонил голову немного вбок.       — Каково это, целовать призрака… — Юнги задумчиво посмотрел на парня.       — Ты сказал, что не гей, — призрак улыбнулся уголками губ, но его глаза остались серьезными.       — Я соврал.       Они смотрели друг на друга некоторое время. Чимин плавно наклонился к Юнги и прикоснулся к его губам своими пухлыми прохладными губами. Поцелуй вышел невесомым, и Юнги показалось этого мало, поэтому он запустил руку в волосы Чимина, которые на ощупь по плотности напоминали упругие струи воды, и прижался к его губам, имеющим такую же плотность, сильнее, углубляя поцелуй. Вскоре Юнги пришлось оторваться, чтобы глотнуть воздуха.       — Знаешь, я думаю мы сможем подружиться, — сказал Юнги, хватая ртом воздух. — Но при одном условии.       — Каком? — улыбка превратила глаза Чимина в щелочки.       — Целуй меня чаще, мне это слишком понравилось.