Репетиторы

После покупки желанного алкоголя ребята оказались в уютной и, по сравнению с улицей, довольно теплой квартире. Для Лизы за время этих занятий она уже стала привычнее родной, а потому та, даже не церемонясь, стянула кеды с остальной верхней одеждой, проходя в гостиную и устало падая на диван, по-хозяйски распластавшись на нём и вздыхая. Рыжий же будто всё равно чувствует свою вину, а потому лишь молча сам доносит тяжёлые пакеты до кухни, доставая купленные продукты, половина из которых—алкогольные напитки (ну в основном пиво, конечно). Тот убрал некоторые баночки и бутылки в морозилку, а несколько взял с собой, проходя к Неред и присаживаясь рядом, отчего та тут же выпрямляется, ведь парень чуть ли не придавил её руку. —Заебись, значит всю ночь бухаем?—с усмешкой спрашивает русая, наблюдая за тем, как рыжеволосый расставляет бутылки на стол. —Именно. Ну а хуле, собственно? У нас все равно ещё завтра выходной, не переживай,—Кашин ухмыляется и с громким пшиканьем открывает жестяную банку пива, откидываясь на спинку дивана и вдруг постучав подругу по плечу,—Тем более после такого не мешает расслабиться. Но вдруг парень тут же замечает, как быстро меняется лицо Лизы. Густые брови невольно сползают к переносице, губы выстраиваются в тонкую полоску, а в глазах огонёк всё ещё не ушедшей обиды. Наверняка ещё не забыла про этот случай, да и вряд ли когда забудет, тем более рыжий ей сам и напоминает. —Прости меня ещё раз,—вновь просит Кашин, выпрямляясь и пододвигаясь к ней, приобнимая, —Я всю жизнь перед тобой за это буду извиняться, потому что мне правда неловко, и я чувствую вину, Лиз. Вдруг юноша чувствует, как голова девушки вдруг опускается на его плечо, а сама она прикрывает глаза и тихо вздыхает. —Да ладно тебе, Дань. Так хоть жизнь не будет скучной, да и я тебя простила уже,—проговаривает она, отчего рыжеволосый просто расплывается в улыбке, ещё больше полюбив эту особу. Так бутылка за бутылкой, слово за словом, шутка за шуткой, и ребята уже довольно сильно разгорячены алкоголем. Смех становится громче, лица краснее, а пустых бутылок и баночек уже полно. В квартире становится жарко, отчего русоволосая даже машет перед лицом собственной кепкой, которую только что стянула со своей макушки, а вот рыжая голова лучшего друга уже лежит на коленях. Очень мило и уютно. Но в русую голову уже пьяной Лизы забирается тот самый вопрос, который она так сильно хотела задать ещё в первое их занятие и о которой она и забыть забыла за это время, честно признаться. —Дань,—вдруг тихо позвала его Неред, даже несколько неуверенно, на что юноша тут же выжидающе поднял взгляд, глядя прямо в глаза лучшей подруги, на что она ещё больше растерялась, не зная, что сказать. —А что случилось с твоими родителями и остальной родней?—Лизавета хотела задать этот вопрос как можно более тише и ласковее, дабы, в случае чего, не задеть Кашина. Но поздно. Она уже порезала по живому. И это было видно по лицу Данила, который и правда заметно поник. Широкая и пьяная улыбка тут же сошла с физиономии парня, а тот отвёл взгляд и даже поставил недопитую банку пива на стол. Тяжёлый выдох сорвался с губ рыжика, а тот лишь поудобнее устроился на её коленях, скрестив руки на животе и глядя прямо в потолок. —Ты точно хочешь знать?—спросил он, бросив мимолётный взгляд на девушку, а, увидев согласные кивки, тут же перевёл его вверх. —Как бы тебе сказать...Начнем с отца, наверное. Он сдох, когда мне и пяти не было, можно сказать, что я его даже не помню толком. Спился, алкаш ебаный,—вдруг процедил юноша и сжал руки в кулаки, что сразу же заметила Лиза, погладив его по голове. —Сдох и с концами,—продолжил тот и ещё раз выдохнул, закусив губу, —А мать в край ебанулась после смерти отца и тоже в алкашку превратилась. Пила несколько лет, а я рос, видел все эти бутылки и прочее, пока...опека не нагрянула. Отняли у неё родительские права и меня. Остался я тогда ещё и без матери,—Кашин вдруг остановился и громко шмыгнул носом, что заметила Неред и поспешила опустить взгляд на его лицо. Слёзы. Слёзы застыли в глазах Данила, одна из них даже еле заметно скатилась по веснушчатой щеке, но он быстро успел смахнуть её. Она впервые видела, как он плачет. —Мне на тот момент лет тринадцать-четырнадцать было...в детдом не отправили, и то хорошо. Тетя опекунство взяла, но в шестнадцать я переехал в отдельную квартиру, так как она переехала. Думала ты, наверное, откуда у меня столько бабла на квартиру, еду, и вещи, раз кроме школы никуда не хожу, да? А вот мне тетя всё отсылает, а я их трачу только на пиво. Иногда чувствую, что превращаюсь в отца и мать, и не ценю труд единственного родного человека, который может от меня отвернутся, и...— Рыжеволосый резко замолчал, закрывая руками лицо и уже не в силах сдержать подступающие слёзы. Нет, он не ревел, тот лишь просто всхлипывал, но этого было достаточно, чтобы понять, насколько ему плохо. Эта потеря двух родителей и страх очередного предательства наверняка навалились и накопились внутри Кашина, отчего этот пузырь эмоций взорвался. Как и его терпение постоянно выставлять себя сильным перед всеми. А Неред даже растерялась. Да, она тоже осталась без обоих родителей, а...в некоторых моментах безумно сильно обижала свою бабушку. Она ведь никогда не задумывалась о том, что её единственный человек хоть когда-нибудь сможет бросить русую за её отношение. А Даня, видимо, задумывался. Теперь то девушка поняла, что настолько сильно их связывает. Боязнь остаться в одиночестве... Лиза поджала губы и вдруг крепко обняла друга за плечи, прижимая его голову в своему плечу. Рыжий, видимо, сначала этого не ожидал и притих, однако после также обхватил её руками в ответ и продолжил всхлипывать. —Лиз, ты прости, я...сам не знаю, что на меня нашло, это...д-должно пройти скоро, наверное,—тихо повторял юноша, с каждым словом сжимая хрупкое тельце подруги всё сильнее. Ему что...стыдно? Серьезно? Стыдно за обычные проявления эмоций? —Нет, Дань, всё хорошо, не говори глупостей, это нормально,—вдруг начала она. Пусть Лизавета и не была психологом, но теперь успокоить и помочь своему другу уже было, как долгом. —Я понимаю, что жизнь всегда готовит разное дерьмо. Но нет худа без добра, слышишь меня? Я не буду утверждать, что всё и всегда будет хорошо, потому что так не будет, но чаще всего после плохих моментов приходят и хорошие, радостные, ради которых и стоит жить. Да, возможно в прошлом не было хорошо, в будущем тоже, но я обещаю, что сейчас я буду стараться сделать из тебя счастливого и светлого человека, которым ты, мать твою, и являешься, Дань... Рыжеволосый слышал тихие реплики тихо, лишь время от времени всхлипывая и содрогаясь, но даже не перебивая её. Он будто анализировал всю ситуацию и фразы, что говорила эта девушка и которую тот, на удивление, понимал. Наконец, спустя некоторые минуты всхлипы вовсе затихают, и рыжий вдруг отстранился от русой, на что та удивилась и даже слегка нахмурилась, глядя прямо в красные от недавних слёз глаза. Непонятно, что происходит, наверняка алкоголь просто слишком сильно в голову ударил, или что то невиданное подтолкнуло Даню, из-за чего его лицо оказалось безумно рядом с Лизиным. Девушка невольно вздрогнула от его дыхание, от которого мурашки здорово пробежали по телу, после чего произошло то, чего сама Неред, по крайней мере, не ожидала. Кашина поцеловал её. Она почувствовала его сухие губы, от которых ещё веяло остатками пива, на своих, и тут же раскрыла глазки. Неожиданно, но...приятно? Что-то подтолкнуло и Лизу, отчего она тут же прикрыла глаза, положив ручки на его плечи и отвечая на поцелуй. Её первый, между прочим... Такой прекрасный, приятный, даже не страстный, а просто лёгкий и робкий. Лучший друг украл её первый поцелуй. Но ведь на утро она вряд ли об этом вспомнит.

***

Солнечные лучики проникают сквозь шторы, которые молодые люди вчера всё равно забыли закрыть. Они пробегаются по всей комнате и останавливаются на спящих лицах двух друзей, которые, после вчерашнего дебоша и поцелуя уснули в обнимку. Мда, не по-дружески как то. Первым разлепляет глаза рыжеволосый, тут же расплываясь в улыбке, едва замечая почти перед своим носом спящую Лизу. Даже несмотря на то, что голова готова взорваться и разделиться на крупицы от боли и вчерашнего алкоголя, юноша всё равно помнит то, что было вчера. Неужели это сон? Возможно это было неправильно, но безумно приятно то, что произошло вчера, так ещё и Неред...она просыпается? Русоволосая девушка и правда медленно потягивается, блаженно улыбаясь, но, открыв глаза, тут же громко вскрикивает, отчего даже сам Данила вздрагивает. Минута, и Неред пытается отползти от лучшего друга куда подальше, после чего с грохотом падает с кровати, тяжело дыша и тут же хватаясь за голову. —Лиза, блять, ты чего?—ошарашенно спрашивает Кашин, приподнимаясь и с волнением оглядывая подругу. —Что вчера было?—игнорируя вопрос юноши, напрямую спрашивает русоволосая. Однако, глянув на пустые бутылки—все понимает. —Мы вчера набухались, да?—спрашивает Лиза, и её щёчки тут же заливаются румянцем. Она ни черта не помнит, —Почему мы вместе проснулись, мать твою?—не успокаивается Елизавета, а Данила тут же выставляет перед собой руки. —Да нормально всё, уснули вместе, с кем не бывает! Ничего у нас не было, просто уснули вместе. Тем более мы оба в одежде, ты заметь,—попытался успокоить её рыжик. А он ведь помнил..помнил этот поцелуй и теплые слова Неред. Почему не сказал ей об этом? Да видно, как она этого боится и не хочет, дружбу рушить не хочется, поэтому пусть не знает. От слов друга действительно стало легче и русоволосая облегчённо выдохнула. Сейчас в комнате повисла неловкая тишина. —Об этом никто не должен знать, ладно?—вдруг тихо спрашивает та, поднимая взгляд на голубоглазого, на что тот тяжело и несколько тоскливо вздыхает, кивая, мол, "я понял". —Где у тебя таблетки от головы?—спрашивает она, поднимаясь с места и тут же удерживаясь за стену, чуть пошатнувшись. —На кухне, в верхнем ящике,—проговаривает Кашин, продолжая сидеть на кровати, пока ему на телефоне не приходит сообщения от одноклассника, который, видите ли, пишет, что сегодня будет тусовка у него на квартире. Мм, бухать второй день подряд, так ещё и перед понедельником ...Балдеж! —Лиииз,—тянет её имя он, после чего поднимается и показывает ей сообщение, пока она запивает желанную капсулу стаканом воды. Прочитав содержимое сообщения, девушка улыбается и кивает, проговаривая: —Я за любой движ.—

***

Наступило время грандиозной вечеринки, на которой, как и ожидалось, было очень много народу. И все они, как муравьи, разбрелись по разным комнатам. Основная часть людей были в огромной гостиной, кто-то танцевал, как например Миша, Никита, Юлий, кто-то сидел на диванчике и креслах, выпивая спиртные напитки, как Настя и Руслан и смотрели на все происходящее с улыбкой. Света и Даша просто скитались по всему дому и засоряли истории в социальных сетях. А вот на кухне было некое подобие курилки, чтобы никто не бегал на улицу или балкон. Именно там сейчас и был Данила Кашин, что выкуривал уже неизвестно какую сигарету по счету и задумчиво смотрел в окно. Из всего этого, Лиза выбрала просто посидеть с баночкой пива на диване, рядом с обнимающимися Русланом и Настей, залипая в телефон. Настроения отрываться и напиться в хламину не было, но и уходить было неприлично. Так бы могло продолжаться до самого конца вечеринки, но в один момент музыка стала тише и раздался громкий голос. —Итак, друзья мои, сейчас пройдёт самый охуенный конкурс за все вашу жизнь. На бутылку Джека,—проговаривает Гридин, и все подтягиваются к столу, на котором будет весь движ. Встав с диванчика и убирая гаджет в карман, Лиза тоже хотела подойти к ребятам, но ее остановило то, что кто-то прикоснулся к ее плечу. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Лиза обнаружила сзади себя Леру Мидлер. —Оу, Лиза, извини, если отвлекаю, но ты бы не могла выйти и поговорить со мной? Это займёт не больше пяти минут,—попросила та. —Ну... эм, окей. Ладно,—слегка замявшись отвечает Неред, удивившись просьбе Леры. Идти ей куда-то с ней конечно не особо то и хотелось, ведь то, что Лера угрожала разослать всем фотографии, все ещё отдавало неприятным осадком на душе, но, деваться теперь уже некуда.

***

—Так о чем ты хотела поговорить?—спрашивает Лиза, как только они с Лерой заходят в комнату, в которой, к счастью, никого не оказалось. —До меня тут слушок такой дошёл, что ты мутишь с Атевой из второй школы. Это правда?—спрашивает Лера, при этом засовывая руки в карман своего худи. —Фу, боже, нет. Кто вообще распустил этот слух? Да чтобы я, да с ним? Да никогда. Пошёл нахуй этот недоносок, кому он вообще надо. Конченный уебан. мне в принципе мерзко даже осознавать, что я дышу с ним одним воздухом,—на одном дыхании поговорила Лиза, а лицо ее покраснело от злости, и хотелось только въебать тому, кто распускает про неё слухи, ведь отношения с Эдвардом у неё и правда были мягко говоря натянутые из-за вечной вражды этих двух школ -Эй, не кипятись так сильно, я поняла все,-пролепетала Мидлер и быстро выбежала из комнаты. Но Лиза же не знала, что весь разговор Лера записывала на диктофон, и даже представить не могла, во что превратиться ее жизнь.

***

—Дань, нам нужно поговорить,—входя в пустую кухню, уверенно проговорила Лера, с легкой ухмылкой на лице. —Нам с тобой не о чем говорить,—потушив сигарету, сказал Данила, и попытался обойти девушку, которая стояла у выхода из кухни, преграждая путь. —Ты ошибаешься, милый. Знаешь, что мне сказала твоя Лизочка? А вот я знаю,—неприятно растягивая каждое слово, говорит Лера, а ухмылка постепенно перерастает из легкой в гадкую. —Блять, вот только не надо на Лизку пиздеть. Я не хочу слушать твои бредни, поэтому отойди и дай выйти, или тебя подвину,—уже закипает Кашин, и слегка отталкивает Мидлер, направляясь в гостиную. —Хах, не веришь мне. Ладно. Но этому ты поверишь,—прокричала вслед Валерия и включила кнопочку на телефоне. Даня резко остановился и вернулся обратно. Все же надо знать, что происходит, и если что защитить Лизку. Из динамиков послышался голос Лизы Неред. И все, что она говорила и правда повергло его в шок. —Да чтобы я, да с ним? Да никогда. Пошёл нахуй этот недоносок, кому он вообще надо. Конченный уебан. мне в принципе мерзко даже осознавать, что я дышу с ним одним воздухом. Прослушав запись, сердце Кашина пропустило удар, и будто остановилось. Потом снова забилось быстро-быстро, от чего бросало и в холод и в жар. Ладошки вспотели, а в душе зарождалась такая вязкая липкая, в которой можно утонуть, ненависть. Ненависть к Лизе. То, чего он не чувствовал уже так давно. В голове крутится только одна мысль, о том, как она могла так поступить? Все же было хорошо. А может, он просто хотел думать, что все хорошо? Вздрогнув, и резко выходя из этой злосчастной комнаты, Данила чуть не врезался в косяк. После чего у него была одна цель. Найти её. И высказать все. А на кухне так и осталась стоять с ухмылкой Лера, надеясь, что Даня снова будет с ней. Хотя теперь, для неё это скорее побочный эффект. Главное-что с ней он не будет. Никогда.

***

Искать русую долго не пришлось, она стояла с девочками и что-то обсуждала. Музыка была слишком громкой, а крики ребят, что так хотели победить в конкурсе, сводили с ума. Но сейчас это было не так важно. Данил быстрым шагом направился к девушке, расталкивая остальных. Как только цель была достигнута, он дергает не за руку, оттаскивая от остальных. Ничего не понимая, Лиза пытается сопротивляться, кричит что-то про конспирацию, и что он идиот. После этого, Даня берет Лизу за плечи и начинает буквально трясти, при этом срываясь на крик, из-за чего остальные гости стали обращать на них внимание: —Ты тварь, Неред. Пригрел змею на шее называется. Я же тебе доверял. Доверял больше, чем себе. А ты говоришь про меня столько хуйни, ещё и за моей спиной. Ебаная лицемерка,—кричит покрасневший от злости Кашин, а Елизавета просто стояла и не могла и слова выдавить в ответ. —Ты... ты сейчас меня по фамилии называл? И вообще, я не понимаю , о чем ты сейчас здесь распинался?,—охрипшим голосом проговорила девушка, а в горле уже зарождался комок из слез, из-за которого было сложно даже дышать. —Ах, ты не понимаешь? Браво. Хорошая актриса из тебя. Да только театр сгорел. Хватит. Хватит этих игр и всего остального. Я знаю все, что ты обо мне думаешь и говоришь. Я повторюсь, но все же, какая ты все такие лицемерка, Неред,—проговорил Кашин, после чего, диджей, заметивший разборки, резко выключает музыку, а все присутствующие смотрят на них. И в этот момент, не было ни звука. Полнейшая тишина, которую прервал Даня, неожиданной фразой:

—А я ведь любил тебя,—