Теперь навсегда

      Поздняя осень — особенно холодное время в Мидгарде. Поздней осенью воздух холодный, колючий, пробирающий до костей. Он не такой щадящий, игривый и мягкий, как зимний воздух. Он лишен этой эмоциональности, этой сказочной доброты. Осенний воздух тяжелый, мертвый, его практически нет, поэтому люди боятся дышать. Они шуршат своими одеждами, ворчат, ругая плохую погоду, окружающих, себя. Но дальше их самих это бессмысленное возмущение никуда не уходило. Наоборот, оно душило их. На них давили высокие серые здания, искрившиеся кое-где яркими вывесками. Там, на неоновых экранах, бумажных баннерах пестрели золотые, красные, синие электрические краски. Но их будто никто не замечал. Люди мерзли и злились.       Вернее, те, кто остались после нападения Таноса. Паника давно сошла, улицы вздохнули легче без бесконечного потока вроде бы разумных существ. Но город, страна, сотни других государств были изрядно потрепаны, местами совсем разрушены и угнетены. Наступало тяжелое время выбора: покориться титану или пойти в контратаку. Но откуда она будет, когда даже бойцов нет. Даже Старка, способного подлатать хотя бы Нью-Йорк, поглотил вечно голодный и жадный космос. Земля осталась беззащитной и совсем неотомщенной.       Тора это задевало особенно сильно. Мидгард почти стал его вторым домом. Конечно, сразу после приказавшего долго жить Асгарда. Здесь бог чувствовал, что нужен. Ах, как просто все было во времена первых веков, когда Тору хватало простого топора, безудержной жажды битвы и скромного отряда северных племен, чтобы убить монстра, захватить соседей или совершить еще какое геройство, а потом пировать неделями! Но Тор вырос из этого, можно сказать, постарел. Еще бы, когда смерть проходит так близко — это меняет тебя. Но этот случай был просто клинически тяжелым — гибель матери, смерть отца, абсолютно равнодушное убийство сестры, вырезанные асгардцы…трагически погибший брат. Нельзя сказать, что смерть Локи была худшей в ряде этих невеселых событий, нет. Он умирал и раньше. Но этот раз был последним. Да и Локи был последним сыном Асгарда, пусть и приемным. А теперь кроме Тора, который подвел всех вокруг, никого и не осталось.       И это ужасно — осознавать себя последним из. Люди от такого сходят с ума. Но Тор только горько усмехался — он же не абы кто. Бог. На душе было горько, холодно и как-то премерзко зябко.       Тор шел по этим одиноким улицам бесцельно. Просто ради движения, идти и идти бы ему куда-нибудь. В грязи оставались глубокие следы от тяжелой поступи да аккуратный кругляшек от кончика зонта. Вот, прямо сейчас он должен был сорваться, взмыть в небо, дальше — в бесконечный космос, найти эту тухлую сливу с перчаткой и размозжить ему его трухлявую голову. От злости Тор ускорил шаг. Он проходил мимо пустых, раскуроченных автомобилей, оставленных в спешке или просто забытых исчезнувшими владельцами. Не обращал внимания на глухие, теперь навечно закрытые магазины. Вкрадчиво шелестела листва, врезаясь во все подряд, оставаясь гнить вдалеке от глаз. Эмоции отпустили лишь когда бог оказался в узком переулке Чайнатауна. Какой-то бедняга собирал рассыпанные фрукты из его лавочки, глухо вздыхая. Возможно, он не заметил, что произошло и продолжил жить по инерции. Многие так делали, чтобы отстраниться от происходящего кошмара, и в этом нет их вины. Неожиданно Тор почувствовал, что предал все возлагаемые на него надежды, в том числе и этим давно не молодым человеком, старавшегося спасти свой почти испорченный товар. Царь без трона преклонил колено, стал поднимать плоды и складывать в ящики. Продавец взволнованно затараторил что-то, видимо благодаря такого любезного прохожего. Тор смотрел на его сухие, слабые руки и все нутро у него изнывало — вот, кого они оставили без защиты.       Несколько плодов рассыпались и за прилавком, стоявшем на улице, на углу дома. Бог пошел к ним, желая отнести продавцу, но чья-то тонкая и бледная рука проворно схватила пару фруктов. Возмущенный и слегка удивленный Тор тут же заглянул за угол, чтобы удостовериться в простой истине — какой-то человек схватил рассыпанный товар и теперь бежал в темноту неосвещенного переулка. Связываться с ним не хотелось, да и время достаточно критичное, мало ли какая жизненная ситуация у этого бедолаги. Даже правильно было бы его отпустить, но Тор почему-то побежал за ним. Возможно, чтобы сделать хоть что-то для этого мира. Но преследуемый воришка был очень тонким, юрким словно зверек и быстро пропал из виду. Асгардец остановился, оглядываясь во все стороны. Но все, что он увидел — это пара кошек. Одна точно была ухоженной, домашней. Она видимо сбежала, когда дом был разрушен. А цвет второй бог разобрать не смог. Животное было перепачкано в грязи, слипшаяся шерсть выглядела отвратительно, да и зверь ускользнул слишком быстро, чтобы понять что-то еще. Мужчина тяжело вздохнул, поджал губы и собрался уходить. Снова, куда-нибудь, лишь бы идти. — Тор? — послышался осторожный, как бы удивленный вопрос.       Бог напрягся и не спешил оборачиваться. Он сначала и вовсе не понял, было ли это правдой или очередным кошмаром, пробравшимся в его мерзкую и вполне реальную жизнь. Даже мысли не мелькнуло, что это все взаправду. Но Тор резко обернулся, чтобы доказать самому себе, что он абсолютно один в переулке. Обернулся, чтобы доказать себе свою неправоту.        Недалеко от него, в паре шагов стоял высокий мужчина. Испорченная, грязная куртка была слишком велика ему, как в принципе и вся его одежда. Волосы, коротко и небрежно обрезанные, были какого-то неизвестного оттенка, похожего на цвет мокрого песка. Он сжимал в руках пару драконьих фруктов. Богу показалось абсолютно глупым, что он это заметил, ведь гораздо больше внимания привлекало лицо этого человека. Оно было бледным, с поджатыми от напряжения губами. Глаза глубоко провалились куда-то, обрамленные еще более темными от сумрака переулка синякам. Общий вид этого бедняги был удручающим и вызывал только горькое сочувствие. И Тор уже хотел сказать, что беспокоиться не стоит, и фрукты останутся этому человеку, как взгляд зацепился за нетерпеливый, почти кричащий блеск тех самых глаз. Тех самых. — Ах ты, змея. — Злобно выплюнул Тор, схватил человека за горло, и подняв над землей, впечатал в стену. — Лучше б ты сдох!       Фрукты глухо ударились об асфальт и укатились куда-то в темноту. Мужчина бился в крепкой хватке, карябая руку, удерживающую его. На секунду, какую-то секунду его лицо искривилось в хитрой улыбке, которая тут же пропала. — Я тоже рад тебя видеть.       Тор чувствовал себя максимально ужасно. Все внутри будто вскипело в одно мгновение, разрушилось последнее, уцелевшее в нем, и теперь он готов был лично убить это насекомое. Но не смог и, так с большим усилием разжав пальцы. Мужчина скатился вниз по стене, и теперь Тор заметил, будто что-то было совсем не так. Чего-то не хватало. Чего-то абсолютно привычного, обыденного и неотъемлемого. — Я потратил последнюю магию, чтобы выжить и укрыться в Мидгарде, а ты так сразу за глотку хватаешь. Я тебе не распутная девка, чтобы так делать. — Ты в сотни раз хуже. — Только и смог сказать Тор.       Локи говорил что-то еще, но брат его совсем не слушал. Каждое произнесенное слово внезапно воскресшим, отдавалось глухой болью в грудной клетке. Верить не хотелось, да Тор больше и не мог. До него не сразу дошло, что колкость про девку была чуть ли не единственной в коротком повествовании этого худого, слабого, уже совсем не бога. Тор больше не видел этой яркой мишуры, театральной игры, вечно скрывавшей суть Локи. Казалось, что вот он — совсем простой, понятный и обычный человек. Сквозь внешний вид и речь четко просматривалось измученное, разбитое сердце. Как бы ни старался Тор видеть в этом существе врага — он не мог. Постепенно сходили на нет ярость, гнев, вспыхнувшие так неожиданно и так нелепо. Локи теперь был иным, мертвым по-своему, и, видимо, жил здесь как-то или выживал — не важно. Будто сквозь туман были видны его торчащие из рукавов изрезанные кем-то руки. Именно кем-то, потому что сам он никогда бы этого не сделал.       Тор еще стоял какой-то время, пропуская сказанное сквозь себя и навсегда забывая, стараясь запомнить один лишь образ. Но даже не так. Он не знал, чего хотел больше: забыть увиденное и навсегда запомнить брата гордым Богом или же просто принять его последний облик. Выжечь в сознании все то, что от него осталось.       Зажмурив глаза, Тор развернулся и пошел в обратную сторону. Тихо подвывал ветер, подхватывая гниющие осенние листья и уносил их прочь. Локи стоял, ожидая, что бог обернется, но этого не случилось. Тор ушел, и теперь их дороги точно разошлись.