Гильдия "Чёрный череп"

      — Рассказывай! — с хищной улыбкой сказала Ванзен.       — Сегодня мне удалось выяснить от своих друзей, что остались в мафии. Картенберг хочет вернуть тебя, если не по-хорошему, то по-плохому, он открыто это объявил отцу. Ты ведь прекрасно знаешь, что его отец к тебе относится прекрасно, поэтому он передал это через наших знакомых в письме. Лучше сама прочитай его, — сказал Эрдмунт.       — Элли же слабак ещё тот, и отец не даст свои команды мафии для такого дела, — сказала Ванзен.       — Его сын уже как десять лет мафия, — сказал Эрдмунт. — Ровно с того момента как ты от него ушла.       — Зачем я опять ему нужна? Задрал он меня и так покоя мне не даёт! И вообще, почему именно сегодня?! Они что сговорились все эти мужики сраные!       — Не знаю о чём ты, но, в общем. Что за шуры-муры с Джастином?! — сказал дед.       — Откуда ты его знаешь, — спросила Ванзен. — Хотя… не отвечай, я знаю, что ты материала на него достаточно накопал.       — Я думал он гей! Зачем тебе он?       — Не знаю. Дед, это трудно объяснить, он такой необычный и совершенно другой. Я не знаю, что происходит со мной, когда я его вижу, но просто так это не описать. Заладили вы все. Зачем? Зачем? Да хочу я так и всё!       — Не кипятись, всё нормально. Я не лезу, делай что угодно. Сначала прочитай письмо.       Эрдмунт вручил Ванзен письмо с уже хорошо знакомым ей гербом. Она открыла его и неспешно читала.       «

Дорогой, Эрдмунт,

      Мой сын совсем сошёл с ума и хочет вернуть твою внучку себе навсегда. Он пытался сделать это мирно, но она отказала ему. Думаю, правильно сделала. Но теперь он нарыл много информации и хочет устранить своего главного соперника. Не помню, как его зовут, но я знаю, что это зеленоволосый паренёк из хвоста феи. Я не могу остановить моего сына и прошу помочь вас. Он готовит вооружённое наступление на Хвост Феи. Ванзен, прошу тебя, останови его, он не мафия, он просто дурак у тёмной власти. Прошу, убей моего сына. И защити паренька. Элливин совсем сошёл с ума и убивает всех подряд, прошу, убей его. Умоляю, Ванзен. Это моя последняя просьба к тебе.

Спасибо, Ванзен.

Буду вечно должен тебе, Ротвен Картенберг»

      Ванзен долго хмурилась и молчала, прочитав письмо.       — Я убью его, если он тронет Фрида, — сказала Ванзен.       — Я оповещу Макарова и скажу, что мы будем у них какое-то время.       — Да, только будь осторожен. Элли ещё тот псих.       — Ванзен, нужно спасти Хвост Феи, чтобы не случилось. Убей его…       — Не на глазах у Фрида. Я не упаду в его глазах, ни за что. Я не хочу, чтобы он видел меня такой.       — Ты же понимаешь, что такой образ ненадолго сохраниться в его глазах.       — Пусть хоть немного он подумает, что я обычная богатая девица, которая больше не имеет с криминальным миром ничего общего.       — По своей натуре, ты и смерть одно слово.       — К сожалению, это так, — ответила Ванзен и ушла из дома.       Ванзен много думала над многим происходящим в её жизни.       — Я ненавижу мужиков! — выругалась она пока ехала в кое-какое место, о котором знали лишь «Пляска смерти».

…Хвост феи…

      — Ла-а-акс! Что мне дела-а-ать! — ныл Фрид возле своего предводителя, который был этим раздражён.       — Отстань! — отвечал ему в очередной раз Лаксус.       — Ла-а-акс! Что я наделал? как мне всё исправить? — корил себя Фрид.       — Слушай, отвали Фрид, это только ваше дело, что у вас там произошло.       — Я совершенно не знаю, что мне делать в такой ситуации, как подобная. Я же не опытен, и очень боюсь сделать что-либо не так, вдруг она подумает, что я ничего не умею, — всё продолжал Фрид.       — Слушай, как ты можешь этого не знать, это же… Да это же все знают, мать твою! — сказал Лаксус.       — Не все, я не знаю.       — Фрид, скажу тебе одно, — начал Лаксус. — Зря ты отказался, бабы, они такие существа, которым откажешь раз, никто второго не предложит.       — То есть… Я останусь девственником на-а-ве-ечно-о! — прохныкал Фрид.       — Слышь, предложи ты, если она так сильно тебя хочет, возьмёт, — сказал Лаксус.       — А как? А что мне делать?       — Фрид, чего ты как маленький! Даже подростки больше тебя, 25 летнего, знают, и трахаются каждый день! А ты, в 25 девственник, это нонсенс какой-то!       — Я просто… не знаю. Миру ждал…       — Не знаю, почему тебе это мешало.       — Но, ведь… я же, любил её.       — Тоже мне отговорка, любовь никогда не мешает сексу, — сказал Лаксус.       — Лакс, а если бы ты любил кого-нибудь, разве ты был бы с другими девушками?       — Ха, я так и делал.       — Глупо было у тебя об этом спрашивать. Я почитаю об этом.       — Ладно, расскажу тебе, с Ванзен… Ванзен… хм… я обычно по виду человека могу определить, как он любит, сейчас. Расскажи побольше о Ванзен.       — Ванзен, она властная, сильная, милая, заботливая, красивая, прямолинейная, — сказал Фрид.       — Да я не про то, целовалась она как? — вальяжно спросил Лаксус.       Фрид весь покраснел.       — Я не знаю, я так впервые целовался, — ответил тихо Фрид.       — Ну, давай, вспоминай.       — Долго, немного грубовато и нежно.       — Нежно и грубо?! Ты издеваешься? Куда делся наш Фрид, который всегда думал над своей речью?       — Не знаю, но это стало для меня не таким важным, — сказал Фрид.       — Короче, будь собой и всё, делай так, как считаешь нужным. Если бы я знал её лучше, может и посоветовал, что. Только вот одно скажу, она девочка богатая, скорее всего, любит роскошь, нет, не скорее всего, а любит, так что романтический ужин должен быть по любому. Любая девушка хочет красивого ужина и чего-нибудь романтичного.       — Спасибо, — сказал Фрид.       — И ещё, предохраняйся, как друг тебе советую, — сказал с улыбкой Лаксус.       — А это обязательно?       — Хочешь детей? Не обязательно, — сказал с сарказмом Лаксус.       — С Ванзен хочу, — ответил Фрид.       Лаксус чуть не задохнулся от удивления. Он не ожидал такого ответа от Фрида, которого знал раньше. Он изменился, непонятно в какую сторону, или в плохую, или в хорошую, но он был страннее, чем обычно. Фрид всегда был сам себе на уме, а теперь вообще непонятно, что твориться у него в голове. Он сам всегда считал детей не нужными созданиями и не очень-то любил их. А что бы их заводить, да не дай Бог! Это для Лаксуса, словно смертный грех. Да и вообще он не питал к женщинам никаких чувств, кроме симпатии.

…Тем временем в кабинете Макарова…

      Как всегда нежданно, негаданно, появился портал, а из него Эрдмунт.       Они поздоровались с Макаровым, но Дреяру его друг показался сильно настороженным.       — Я к тебе по делу Макарыч, — сказал серьёзно Вантерхальтер.       — Давай.       — Дело в Ванзен, у неё есть бывший, очень страшный человек, он не доволен, что Фрид сейчас с ней, и что она как бы любит его, на счёт этого не знаю, он скоро нападёт на Хвост Феи. Я не показывал эту часть письма Ванзен, но он хочет истребить весь Хвост феи. И он, уверяю тебя, сможет.       — Что требуется от меня? — спросил Макаров. — Вероятно, у тебя назрел план.       — Я попрошу отправить Фрида на задание, что бы об этом никто не знал. Думаю, у Ванзен есть план. Она будет у вас в гильдии какое-то время, чтобы всегда быть наготове.       — Ясно.       — Оставь в гильдии только самых сильных волшебников. Я ещё поговорю с внучей, узнаю, что она задумала.       — Хорошо. Держи меня в курсе дела, — сказал Макаров.       Мастер был не на шутку обеспокоен, такие глупо звучащие новости можно было принять за очередную шутку юмориста Эрдмунта. Но несвойственная ему крайняя серьёзность выдавала значимость этих слов. Он говорил правду. Правду, которую не сказал даже внучке. Один вопрос: «почему?». А ответ на него настолько лёгок и очевиден, что Макаров не стал его озвучивать. Всё предельно легко. Ванезн не станет помогать всей гильдии ей попросту это не нужно и не интересно, но вот Фрид, совсем другое дело. Она встанет за него и это прекрасно понимал и Эрдмунт, и Макаров. «Помогать только для собственного блага», — вот девиз Ванзен.

…Дом на окраине Магнолии…

      Это был одиноко стоящий и жуткий дом. Тут жила Ванзен больше чем 300 лет назад. Но она всегда заезжает туда и обновляет интерьер новыми вещами. Что же это за дом? Дом настоящего хладнокровного убийцы сверх высочайшего уровня.       Ванзен вошла в этот дом, и щелчком пальцев создала трёх горничных и двух дворецких, приказав им выдраить дом дочиста.       Этот дом — гордость Ванзен. Все её трофеи и достижения собраны в нём. Шкуры убитых животных руками Ванзен. Много оружия, фотографий, раритетной мебели. Любимой фотографией Ванзен была та, что ещё бесцветна. Она была сделана 250 лет назад, фото всей её семьи, которая не изменилась за эти года. Чем эта фотография ей нравилась, несомненно, тем, что именно в тот день Ванзен стала самой страшной и влиятельной мафией. Это многое значило для неё, как и значит до сих пор. Кто-то скажет, прошло сильно много времени, но не бывает бывшей мафии, это скорее состояние души, силы и влиятельности, противостояния всему этому дрянному миру.       Ванзен долго смотрела на это фото и даже улыбнулась, сверкнув глазами. Она отправилась в подвал дома, где всё устраивало Ванзен. Кабинет для пыток, для оружия, для крови, для инструментов и рабочий кабинет. Всё, что требовала её карьера.       Ванзен смахнула пыль с витрины с золотым револьвером.       — Как же я давно не была здесь, — сказала сама себе Ванзен.       Она убила много, даже чересчур много, но ей всегда было мало. Её магия просила ещё, ведь для Ванзен подпитка кровью, словно самый изысканный напиток, пополняющий магию и восстанавливающий тело. Она пошла в комнату с кровью, это была как морозилка. Достав одну уже начатую бутылку с надписью: «Иммануил Джастин», она пошла в кабинет. С помощью магии привела кровь в нужное состояние и температуру, налила её в хрустальный бокал.       Она вальяжно села на диван, закинув ногу на ногу, обхватила бокал пальцами увешанными кольцами, немного звякнув ими о бокал. Ванзен вдохнула запах из бокала и глаза покраснели. Она сделала глоток, и нижняя губа окрасилась в красный цвет, Ванзен слизнула с неё кровь и широко улыбнулась.       — Всеми силами я защищу тебя, Фрид! — поклялась она сама себе.