Гильдия "Чёрный череп"

      В один прекрасный день Эрдмунт и Макаров встретились у Вантерхальтер в поместье и распивали пиво, разговаривая о жизни. Вспоминая, как они встретились, как вернули ноги Макарову и, как теперь им весело вместе.       — Было бы неплохо, если бы моя Ванзулька и Лаксус поженились, — сказал Эрдмунт.       — Мне кажется, они смотрятся вместе, — ответил Макаров.       — А какие бы были красивые правнуки! Эх! — вздохнул Вантерхальтер.       — Разве Ванзен не с Фридом? Они же вроде как женятся.       — Я тебе скажу так, Макарыч, Фрид — хороший паренёк, но, видишь ли, я слишком хорошо знаю свою внучку. Ей нужен настоящий мужчина, как твой внук. Что бы и защитил, и обеспечил, на место поставил, но любил и в постели был хорош. Я прекрасно знаю, как она чувствует себя с Фридом, будто мужик она и яйца есть у неё. Поверь, долго вместе они не будут. Тем более у меня для тебя хорошая новость, — сказал Эрдмунт.       Он рассказал одну историю своему другу, которую видел на днях.       Несколько дней назад, когда Ванзен пришла в гильдию помочь с бумагами, к ним зашёл в гости Лаксус, так как с недавнего времени они стали проводить вместе очень много времени. Эрдмунт не предал этому значения, ведь знал о сближении с Дреяром младшим, чему очень радовался. Ну, уж очень ему нравилась эта пара. В Лаксусе он находил все идеальные качества для мужа внучки.       — Лакс, наконец, ты пришёл, — обрадовалась Ванзен, когда мужчина вошёл в кабинет.       — Привет, решил навестить тебя, — поздоровался мужчина и подошёл к Ванзен.       Она привстала и поцеловала его при встрече. У Ванзен загорелись щёки блеклым румянцем, и Лаксус оголил свою улыбку, для обозрения Ванзен, он умилился такому явлению, как её смущение.       — Не думал, что ты можешь смущаться. Всегда такая железная баба. А сейчас совсем другая, — заметил Лаксус и прижал к себе девушку.       — Всё потому, что я с тобой, — ответила Ванзен.       Она никогда не смущалась от простого поцелуя, никогда не чувствовала этот жар внутри тела и такого восторга при одном виде мужчины. Ей безумно нравилось это незнакомое и столь приятное чувство. И главное, оно было ответным.       — Я скучал, — сказал мужчина, и Ванзен отвела взгляд в сторону. — Эй, ты чего? — спросил мужчина и, взяв подбородок девушки, повернул на себя.       Ванзен была красная, как помидор и, верно, зла этому, потому что Лаксус весело рассмеялся.       — Чего смеёшься! — разозлилась Ванзен, словно маленькая девочка.       — А ты очень милая, когда смущаешься, — сказал Лаксус.       — Я тоже… ну… скучала, — пробубнила девушка.       — Я люблю тебя, — сказал Лаксус и сильнее прижал её к себе.       Ванзен высоко подняла голову, чтобы видеть его доброе и нежное лицо, любящие глаза, какими он смотрел только на неё. Она знала, что он не врёт, она сама не врала ему, но до конца не могла перед ним раскрыться, ещё стеснялась своих чувств, ведь такая холодная и сдержанная, теперь всегда мягка.       Лаксус взял её за талию и посадил на стол, она была для него пушинкой, которую он сможет нести на руках вечность. Какие-то бумаги упали со стола, от массивной руки Лаксуса. Он наклонился к ней, опираясь на стол, Ванзен обвила его шею руками, и они слились в страстном поцелуе. Теперь они никогда не отпускали друг друга, целовали так долго и страстно, что не хватало воздуха. Ванзен резко расстёгивала пуговицы на фиолетовой рубашке Дреяра, которую он скинул с себя на пол и принялся за верхнюю одежду Ванзен. Они забыли, что не хотели быть, как Фрид и Мира, они лишь видели друг друга, и бешеное желание ощутить друг друга одним целым взяло над ними вверх. Ванзен уже была в расстёгнутой рубашке, Лаксус расстегнул ремень и целовал шею девушки, прижимая маленькое и хрупкое тело к себе. Ванзен откинула голову назад, томно дыша от горячих поцелуев любимого.       В комнату вошёл Эрдмунт и стоял с огромными глазами от увиденного, но в голове у него была только радость и счастье.       — Внуча, я тут хотел сказать, когда есть захотите, я там вам приготовил уже, — сказал шокировано Эрдмунт.       Лаксус уткнулся Ванзен в плечо, чтобы не видеть выражение лица её деда, а Ванзен неловко смотрела на него.       — А мы тут, бумаги разбираем, — сказала она.       — Ну, разбирайте, разбирайте, только если что, дверь закройте, а то вдруг кто-нибудь войдёт, а вы тут заняты, — сказал Эрдмунт.       — Извините, — сказал Лаксус и снял Ванзен со стола.       — Нет, нет, внучок! Продолжайте! Простите, что помешал! — сказал Эрдмунт и вышел.       Он стоял возле двери и счастливо улыбался, потом услышал смех. Он так давно не слышал смех своей внучки, такой искренний и действительно счастливый.       — Прости, Лакс, — сказала Ванзен. — Надо было закрыть дверь с самого начала.       — Наверное, даже хорошо, что твой дед вошёл, надо бы нам атмосферу по романтичнее для нашего первого раза, — сказал Лаксус с улыбкой и застёгивал штаны.       Когда об этом случае Эрдмунт рассказал Макарову, они оба обрадовались и выпили ещё одну кружку пива за своих правнуков.       — А как же Лаксус будет с ней, если она бессмертна? — спросил Макаров.       — Не знаю, если Лаксус захочет, он тоже будет бессмертен, если Ванзен возьмёт его тело на своё, так сказать, хранение.       — А правнуки?       — Они, скорее всего, будут как я. Тоже долго жить, но не бессмертными.       — Интересно, что между ними.       — Любовь, я тебе говорю 100%, даже 200%!       — Они подходят друг другу, — сказал Макаров. — Идеальная пара.       — Не то слово! И мы всегда будем друзьями! Даже родственниками!       — Правнуки! — крикнул радостно Макаров.       — Правнуки! — поддержал его Эрдмунт, и они чокнулись бокалами.       Через несколько дней к Макарову приехал пьяный Лаксус, который был чем-то встревожен. От него пахло алкоголем, но его речь говорила о том, что выпил он ещё немного. Первый раз за несколько лет он добровольно приехал к единственному родному человеку, к которому раньше просто так не наведывался в гости. У Макарова был, как всегда весёлый Эрдмунт с которым они последнее время постоянно проводили время за воспоминаниями и разговорами об их жизни.       — Дед! Я к тебе не просто так! — сказал Лаксус и поставил на стол пакеты с алкоголем. — И, здравствуйте, Эрдмунт.       Теперь Лаксус смотрел совсем по-другому на странного друга деда, ведь теперь он был тем, в глазах кого нельзя было падать.       — И что же тебя привело? — задорно спросил Макаров.       — Поговорить надо. И с вами, Эрдмунт, тоже, — тяжело сказал Лаксус.       Они прошли в столовую и сели за стол. Эрдмунт налил в стаканы коньяк и достал к нему немного еды.       — Это связано с вами обоими, — начал Лаксус и одним глотком осушил стакан. — Со мной такое впервые и я не могу ещё до конца прийти в себя. Для меня это ново, и я не совсем знаю, что правильно, а что неправильно делать в таких ситуациях. В общем. Не знаю, что вы думаете, оба, но я должен это сделать. Я люблю Ванзен! И я не отступлю от неё! Пусть Фрид будет хорошим ей мужем и, возможно, я испорчу ей кусочек её огромной жизни, но я не отдам её, — сказал мужчина.       — Вот и славно! — обрадовался Эрдмунт. — Теперь называй меня дедушкой, внучок!       Лаксус был изрядно напряжён и удивлён реакцией Эрдмунта, а Макаров молчал.       — Правда любишь? — спросил Макаров. — Или будет, как со всеми.       — Никогда! Ванзен… она… я люблю её.       — Внуки у меня будут?! — зло спросил Макаров.       — Куда они денутся, родят нам парочку, да ведь, внучок? — подмигнул Вантерхальтер Лаксусу.       — Я хотел всё это время спросить у самой Ванзен, но я как-то не решаюсь. Есть возможность сделать её смертной? Или меня бессмертным? — спросил мужчина.       — На счёт Ванзен твёрдо отвечу тебе, нет. А вот ты, можешь, как и я и вся наша семья и не только жить вечно пока будет жить Ванзен, если она возьмёт твоё тело под свой контроль. Почему это интересует тебя?       — Я не оставлю Ванзен одну. Никогда. Я всегда буду рядом!       — Это ты пока что так говоришь.       — Я не изменяю своим решениям, — грубо и зло сказал Лаксус.       — Как скажешь, но вот только, что с Фридом делать будешь? — спросил Вантерхальтер.       — Я хочу попросить руки Ванзен. Если надо будет, я смогу убить друга. Настолько я люблю её. Фрид ведь не любит её, совсем. А я, как бы сопливо это не звучало, и дышать без неё не могу, — сказал Лаксус.       — А пришёл тогда зачем? — спросил Макаров.       — Совета у дедушки спросить, — улыбнулся Лаксус. — Я не знаю, как мне быть с ней. Она не разговаривает с Фридом и меня не оставляет с ним наедине. Тем самым, не разрешает и мне поговорить с ним. Она чёрт её дери, умная! Она как-то постоянно мешает мне. И смотрит так… как… как котёнок какой-то и не откажешь ей и не крикнешь! — возмущался Лаксус.       — Ох-ах-ха! Ну даёшь внучок! Да, внученька у меня непростая, но ты разве не можешь ей тоже ласково сказать, — сказал Эрдмунт.       — Она только и делает, что обещает поговорить, но никакого прогресса. А я хочу быть с ней и не скрываться. Я мужик, в конце концов! А она за дурака меня держит.       — Слушай, внучок, Ванзен всегда сдерживает обещания. Если она сказала, значит сделает и не переживай, — сказал Эрдмунт.       — Это получается… у меня теперь есть внучечка! — радостно воскликнул Макаров.       — Да, Макарыч, да! — повторил Вантерхальтер.       — Вы совсем не похожи с Ванзен, — сказал Лаксус.       — Скоро ты узнаешь, что похожи, если она и правда любит тебя, — сказал мужчина.       — Она сказала мне это, — ответил Лаксус.       — Сказала! Нихрена ж себе! Да это прогресс! У нас точно будут внуки Макарыч! — радовался Эрдмунт.       — Ванзен такая неприветливая, — ответил Макаров.       — Тебе надо лучше узнать её, — сказал Лаксус.       — Устроим семейные посиделки! Да! Смотрины! — предложил весело Вантерхальтер.       Они ещё немного посидели, и Лаксус ушёл домой, немного счастливый и задумчивый, ведь всё прошло самым лучшим путём. Он действительно любил, но не знал, как правильно показывать это Ванзен, учитывая, что она может повести себя как угодно, а с ним она была другой, не такая, как для всех. Такая ласковая и любящая, совсем не грубая и злая, как думал сам Лаксус самого начала их общения, но может это и нравилось ему, то, что она отвергнута всем миром, но только не им одним и только он знал, какой она может быть и ни на что не променяет её. Пусть все вокруг твердят, что хотят, но их союз, ровно, как и жизнь Ванзен, будет вечен.

…Тем временем в доме Ванзен…

      Девушка готовила ужин, ведь к ней должен был зайти Фрид, который, к сожалению, не очень-то и любил стряпню Ванзен. Но она всё же старалась, да и завтра обещал заглянуть её огромный мужчина, которому наоборот стряпня Ванзен пришлась по вкусу. В дверь вошли, и Ванзен сразу поняла, что это Фрид, благодаря контролю его тела.       Девушка вышла к нему и поздоровалась. Фрид поцеловал Ванзен в щёку, и они прошли в гостиную. Пахло в доме приятно, но запах сигарет и здесь не выветривался, ведь был прокурен годами.       — Не хочешь есть? — спросила девушка и снова закурила.       — Нет, спасибо, Ван, я не голоден, — ответил Фрид.       — Что, у барменши был? — спросила ехидно Ванзен.       — Причём тут…       — Да, забей! — как всегда нахально сказала девушка, рассевшись на своём любимом кресле.       Фрид задумался, но ничего говорить не стал. Он ещё с самых первых дней догадывался, что она обо всем знает и просто не говорит ему, но сам он не осмеливался и слова проронить по этому поводу. Они оба ничего не хотели говорить, потому что до сих пор огонь в них не погас, да тяга друг к другу никуда не исчезла, просто у них были те, кто стал им намного дороже и Ванзен была благодарна Фриду за это, а он в свою очередь Ванзен. Они не хотели расставаться и быть поодаль друг от друга, вспоминать все их моменты, проходя жизнь с другими людьми.       — Нам надо поговорить, Фрид, — сказала Ванзен и лицо Фрида стало безмерно грустным, ведь они оба понимали о чём будет разговор.