Личная собственность Маринетт Дюпен-Чен

Адриан помог Маринетт перелезть через небольшую железную ограду, прорванную в нескольких местах. Тонкие железяки несколько раз неприятно проскребли по рукам, оставив розоватые следы на коже. Маринетт громко, слишком громко для ее миниатюрного хрупкого тельца, рассмеялась. Адриан привычно поморщился из-за этого раздражающего неожиданного звука. Ноги Дюпен-Чен заплелись, едва коснулись поросших мхом кирпичей, и она, запнувшись, врезалась носом в плечо Адриана. Расхохоталась еще громче, слишком сильно цепляясь пальцами за его локти. Агрест лишь протяжно вздохнул и позволил тонким бледным рукам, засыпанным веснушками, обхватить себя посильнее. Возможно, Маринетт лишь притворяется настолько неуклюжей, веселья ради. Адриан привык к этому. Несмотря на ее слишком наигранные запинки и падения, он всегда поддерживал ее за талию, привлекая к себе поближе, потому что знал, что она правда упадет, если он не поймает ее. Даже если это просто притворство. Ему не хватало выдержки, чтобы позволить ей причинить себе вред, дабы привлечь его внимание. И, как бы его это ни раздражало, Маринетт всегда это удавалось. И она знала, что Адриан ее спасет, иначе никак. Поэтому она отрывалась во всю, когда видела его поблизости. Врезалась в распахнутые дверцы школьных шкафчиков, ударялась запястьями об углы парт, спотыкалась, когда спускалась вниз по лестнице, распаляла Хлою Буржуа настолько, что та уже чуть ли не лезла на нее с кулаками. Маринетт делала все возможное, чтобы Адриан заметил ее, только в своей манере. Сумасшедшая. И пусть сначала она получала сотни синяков и ссадин из-за своего экстраординарного плана по завоеванию самого популярного парня в школе, но, как ни странно, в конце концов ей удалось привлечь его внимание. Маринетт поняла это, когда Адриан ловко схватил ее за капюшон куртки после того, как девушка слишком искусственно поскользнулась на мокрых ступеньках при входе в школу. С того момента, когда их взгляды впервые пересеклись, Агрест заметил, что не может пройти мимо нее, не проследив за тем, чтобы она не упала, не ударилась и не врезалась в кого-либо или что-либо. Ну, а Маринетт этим пользовалась, привлекая к себе все больше внимания самого популярного парня в школе. Она получала особое удовольствие, когда чувствовала, как ее веснушчатое лицо останавливалось в миллиметрах от пола, потому что Адриан вовремя успевал схватить Маринетт за плечи и спасти от падения. В ответ на его рассерженное бормотание о ее невнимательности, Дюпен-Чен лишь громко смеялась и, поблагодарив своего принца за столь чудный подвиг, разворачивалась и уходила, гордо выпрямившись и подхватив под руку свою рыжеволосую подругу. Ее безмятежный смех и издевательская ухмылка, молча твердившая Адриану «Ты не сможешь пройти мимо меня», настолько злила его, что один раз он сорвался и, не выдержав очередной фразы наподобие «спасибо за спасение, мой верный рыцарь», развернул худощавую девушку к себе и грубо поцеловал, тут же с силой раскрывая ее губы своими губами и проникая в рот языком. Вот так начались их отношения. Точнее, отношений никаких между ними не было. Но почему-то все чаще Адриан позволял себе по-хозяйски закинуть руку на ее острое плечо и получить мимолетное касание прохладных губ, след от бледно-розового блеска которых потом до конца учебного дня светился на его щеке. Он знал, что она оставляла свою отметку на его, в отличие от нее, загорелой безупречной коже, но никогда не стирал этот отпечаток. Несмотря на ее старания пометить его, как свою собственность, вся школа и так знала, что известный Адриан Агрест, чей отец был королем в индустрии моды, принадлежал неизвестной Маринетт Дюпен-Чен, дочери неизвестных владельцев неизвестной пекарни на окраине Парижа. И, почему-то, его совершенно не смущала эта маленькая подробность, о которой, как ни странно, твердили все газеты, посвященные знаменитостям вроде него. Маринетт Дюпен-Чен же, мимолетом услышав, как фанатки Агреста презрительно шепчутся у нее за спиной, прожигая неприязненными взглядами, лишь ухмылялась шире и цепко вгрызалась ногтями в предплечье Адриана. Он морщился от этих болезненных уколов, но никогда не упрекал ее попытки стать ближе к нему. Наоборот, Агрест, удивляясь самому себе, только накрывал ее напряженные холодные ладони своими горячими и сильнее сжимал их. А потом, уже находясь дома, не без слабой улыбки рассматривал на коже оставшиеся синеватые следы от ногтей. И сейчас, когда он помогал ей перескакивать с одной поломанной конструкции заброшенной многоэтажки, в которую ей вдруг приспичило сходить, на другую, Адриану особое удовлетворение приносило ощущение царапающих его тыльную сторону ладони ногтей. У Маринетт были короткие аккуратные ноготки, покрытые бледным, как и все вещи его бледной обладательницы, лаком, но, почему-то, слишком острые, оставляющие яркие царапины на коже. И Адриан снова только сильнее сжимал ее ладонь, удерживая от очередного падения. А, когда нос Маринетт в который раз с болезненным толчком утыкался в привычное место между его ключиц, Агрест лишь устало вздыхал и обхватывал руками ее спину чуть сильнее, чтобы продлить момент их близости. Едва касаясь, он проводил кончиками пальцев по ее волосам и почти неощутимо касался губами ее макушки. Адриан думал, что Маринетт не чувствует этого невинного прикосновения, но в такие моменты ее губы всегда искривлялись в победной ухмылке, с помощью которой она доказывала себе и окружающим, что смогла-таки привязать к себе самого популярного парня в школе. Адриан этой ухмылки никогда не видел и предпочитал считать, что подобный жест проявления его привязанности к этой мелкой, надоедливой девчонке оставался известным только ему. И сейчас, получив дежурный чмок в макушку, Маринетт ухмыльнулась и рванула вперед, перепрыгивая с одного скользкого старого кирпича на другой. Адриан тут же помчался за ней, тяжело вздыхая и тихо ругаясь себе под нос, когда в очередной раз ловил ее и с каждым разом все сильнее прижимал к своей груди, морщась от ее громкого надоедливого смеха, который он, если честно, мог бы с наслаждением выносить часами и днями, лишь бы она по-прежнему радовалась тому, как он в тысячный раз смог совершить для нее такой маленький, но приятный подвиг. Да, известный Адриан Агрест определенно принадлежал неизвестной Маринетт Дюпен-Чен.