Зверек по имени Приэт

В мои владения повадилось являться существо. Пятнистое, разных оттенков зеленого с ног до головы, медленно и неуклюже передвигавшееся на брюхе, оно ползло по лесу, шурша и издавая столько звуков, что проснулся бы даже глухой варрг. Я варргом не был, тем более, глухим, так что отправился посмотреть, что там такое. Существо увидело меня и замерло, видимо, надеясь, что я его не замечу. — Привет, — как можно дружелюбнее сказал я. Существо вжалось в землю и продолжило на меня смотреть. Я вздохнул. Обижать его в мои планы не входило. Хм, может, оно голодное? Надо его покормить и установить контакт, вот что. Будет у меня такой питомец, хоть не так скучно станет, пока Рейя на дальней охоте, вот вернется, а у меня тут уже такое занятное существо. Здорово ведь? Запасов мяса у меня хватало, в конце концов, я в этом лесу давно уже обжился, так что я медленно приблизился к нему, улыбаясь и поднимая руки в знак того, что не обижу. Существо что-то протрещало и снова затихло. Я решил, что пугать его не стоит, положил заботливо освежеванную и разделанную тушу наземь, предварительно выбрав покрытое травой место, чтобы не запачкать мясо. И убрался, показывая, что подарок можно забирать. Существо подумало, подползло к мясу, придирчиво его осмотрело, потрогало, затем что-то снова протрещало — я понадеялся, что довольно, — взяло тушку, потом неожиданно поднялось на задние лапы, передними цепко прижимая к себе добычу, которая в них еле влезала, пригнулось и побежало прочь. Я умиленно вздохнул, наблюдая за ним. Надо запасти мяса побольше, чтобы куски были меньше, а то существу вряд ли понравится таскать тяжелые для него туши. Беречь надо питомца. Можно было бы пойти по его следам, но я решил, что пугать его не стоит, вдруг зверек решит, что я хочу напасть, преследую? Пускай сам приходит, буду приручать постепенно. Имя ему дам, буду кормить. — Ну вот, жизнь налаживается, — довольно сказал я сам себе. Существо вернулось на следующий день, в этот раз уже не ползло, а тихо кралось, прячась за деревьями и сжимая в руках нечто, что я сперва принял за палку, а потом, по зрелому размышлению, опознал как архаичное стреляло. И обеспокоился — куда он с такой стариной вообще идет? А вдруг его обидят? Вот глупый зверек… — Привет, — снова сказал я, предусмотрительно прячась за деревом, а то мало ли, он пугливый, еще выстрелит в меня. Щит, конечно, отразит выстрелы, но мне так хотелось приручить себе милого зверька, а если он начнет проявлять агрессию, все будет хуже. Зверек при звуке моего голоса аккуратно положил стреляло, задрал передние лапки, копируя мой жест, и вышел на поляну. — Прыуэт, — неловко сказал он. — Привет, — поправил его я. — Приэт, — радостно сказал он. Я улыбнулся ему, зверек слегка съежился, так что пришлось поднять руки, в одной из которых болталась маленькая тушка варрга. Зверек слегка оживился, завидев мясо. Я умиленно улыбнулся, протянул ему еду. Зверек взял варрга и продолжил на меня смотреть. Я решился, осторожно протянул руку, намереваясь его погладить. — Не бойся, — тихо заурчал я. — Хороший зверек, славный зверек, я тебя не обижу. Он меня явно боялся, косился в сторону своего оружия, но стоял на месте. Я осторожно погладил его по голове, такой колючей и теплой, потом подался назад, показывая, что больше его пугать не стану. Зверек осторожно попятился. Я тоже направился к деревьям, поворачиваясь к нему спиной. Когда я выглянул из-за ствола, зверек уже удирал вовсю, уволакивая еду и свое оружие. Я рассмеялся. Это существо определенно скрашивало мои будни. Ничего, когда-нибудь можно будет посмотреть, где он живет. И как умудряется съедать столько мяса? Или он делает запасы? Судя по тому, что он таскает стреляло, у него есть зачатки разума. И речь тоже есть, на примитивной стадии. — А что оно еще ест? — внезапно обеспокоился я. И почему я не подумал, может быть, оно не ест мяса? Может, оно травоядное, раз зеленое? Так и питомца угробить недолго. Надо будет ему каких-нибудь корешков накопать, целебных, чтобы жевал и жил подольше. Я вернулся в жилище, прихватил корзину повместительнее и направился добывать плоды и коренья. Нечего одно мясо жевать, от этого желудок портится. И характер. Хотя всю эту растительность надо давать понемножку, по одному плоду и следить, чтобы зверек не отравился. Как бы так его уговорить пожить немного со мной, чтобы я мог понаблюдать? Впрочем, он не особо внимательный, может быть, я смогу пойти за ним и понаблюдать издалека. Если что, ну там, у него судороги начнутся или его тошнить начнет, я уже тут как тут, как заботливый хозяин, с целебными кореньями наготове. Когда я отважно сражался с плодами саранги, весь перемазавшись в их соке, сработал датчик, показывая, что в одну из ловушек кто-то угодил. Я прихватил наполовину полную корзину и поспешил проверить — вдруг это мой зверек? Хорошо, что я установил в качестве ловушек всего лишь генераторы обездвиживающего поля, ничего страшного не случится, даже если это мой питомец, привлеченный свечением, сунулся посмотреть на диковинное устройство. В ловушке и впрямь сидел мой зверек, донельзя злой. Завидев меня, он снова затрещал, напрягся и поднял стреляло. Точно, я же весь в соке. — Привет, — торопливо заговорил я, вытираясь ближайшим сорванным листом. — Привет. Привет. Зверек ощутимо расслабился, даже раззявил пасть в улыбке. — Приэт, — оживленно сказал он. Я дезактивировал ловушку. Зверек, вопреки моим ожиданиям, убегать не спешил, что меня порадовало: контакт установлен, он меня больше не боится. Я подвинул к нему корзину. Зверек заглянул туда, протянул лапу, вытащил сарангу и укусил. На лице проступило выражение блаженства, плод он прикончил целиком. Потом он выволок корень рисы и тоже потащил в рот, я еле успел отобрать. Зверек внимательно уставился на меня. — Лекарство, — сказал я. Зверек продолжал смотреть, явно не понимая. Пришлось вытянуть руку, полоснуть по ней ножом, а потом срезать немного рисы и приложить, показывая, как кровотечение останавливается. Зверька это почему-то привело в состояние крайнего возбуждения, он протянул обе лапы, цапнул рису и прижал к груди, потом подумал, показал на корень, потом на свой рот, видимо, спрашивал, можно ли это съесть. Я закивал, радуясь его понятливости, принялся показывать содержимое корзины, отсортировав на две кучи. — Лекарство, — я показал на левую. — Лекарство, — и снова изобразил, как прикладываю к руке. Зверек внимательно слушал и кивал. — Еда, — я показал на вторую груду, показал, как отправляю в рот и облизнулся. — Еда. Он снова закивал, потом показал рису и потыкал в него. Я озадачился, пытаясь понять, что он хочет. — Лекарство. Он замотал головой и снова потыкал в корень пальцем. — Риса, — я сообразил, что он хочет узнать название. — Саранга, — добавил я, показывая на полюбившийся ему плод, потом показал на возвышавшееся за ним дерево, усыпанное плодами. — Саранга. — Еда, — утвердительно сказал зверек. Я закивал, умиленно улыбаясь, потом снова потянулся его погладить. Зверек в этот раз не протестовал, даже снова раззявился в улыбке. Я аккуратно сложил все в корзину, придвинул ее к зверьку. И у меня снова сработал датчик. Я нахмурился — что-то зачастили гости. Судя по параметрам объекта, это было нечто с моего зверька размером. Хотя он был не таким уж и мелким, мне до середины груди примерно, весьма корпусным. Сильный самец. Или это самочка? Хотя вряд ли. Ладно, для собственного спокойствия буду считать, что это самец. Зверек почему-то побежал за мной, волоча за собой корзину. Я вздохнул и сбавил скорость, чтобы он успевал. Какой милый питомец, уже привязался. — А это что? В ловушке сидел сородич зверька. Сородка… Эээ, как там назвать в женском роде существо того же вида? Самка зверькового вида, в общем. Это было понятно по тому, что она была как-то ладнее, миниатюрнее, не зеленая, а серая. И шерсть спускалась на спину. При виде меня она открыла рот и издала трещащий звук, потом вскинула свое стреляло и попыталась выстрелить. Мой зверек возбудился, запрыгал, размахивая лапами, чуть ли не собой меня попытался прикрыть, потом быстро заговорил. Самка перестала трещать, опустила стреляло. Я дезактивировал ловушку и попытался потрогать самку. Она быстро отпрыгнула и полоснула меня по руке какой-то колючей и острой штукой. Мой зверек сразу же покопался в корзине и протянул мне рису, одновременно сердито выговаривая что-то самке. Та пристыженно опустила голову. — Лекаства! — сказал зверек, глядя на меня. — Риса! Я приложил рису, останавливая кровь, потом погладил своего зверька по голове, растроганно улыбаясь. Он подумал, внезапно обнял меня. Я обнял его в ответ, потом насторожился, отодвинул его от себя на вытянутых руках и осмотрел. Оказывается, на нем была одежда, которую я сперва принял за естественную часть кожного покрова — мало ли, как эти существа выглядят. Я с интересом принялся его ощупывать, убеждаясь, что не ошибся. Самка что-то возмущенно сказала, мой зверек ответил смущенным смешком. Я как раз добрался до места между его задними лапами. В паху у него отчетливо прослеживались наружные половые органы. Интересно… Может, это его самка, потому он и побежал ее спасать? А потом неподалеку раздался грохот, мерный, повторяющийся. Я насторожился, метнулся в сторону, но мой зверек внезапно ухватил меня за пояс, снова прижался и что-то забормотал. Успокаивал, наверное. Я испытал странный прилив теплоты, погладил его по голове. А потом мне в спину ударило что-то горячее, мелкое, словно с десяток булавок воткнули. Я про себя восхитился коварством зверька, потом повалился наземь, демонстрируя, что ранен. Было немного обидно, я только обрадовался тому, что мы смогли подружиться. Зверек присел рядом, погладил меня по голове, что-то сказал, словно извиняясь. Потом нас окружили другие, зеленые и серые, самцы и самки, у каждого в руках были эти примитивные стрелялки, из которых они мне в спину и выпалили, пока их товарищ меня отвлекал. Я мог бы подняться, перебить их всех за считанные мгновения и уйти, но лежал, глядя в небо. Обида сменялась досадой на самого себя. Надо было быть аккуратнее, сманивать едой, приручать, показывать, что я хороший. Самка, которую я спас из своей ловушки, подошла ко мне, принялась деловито меня ощупывать, потом выволокла ту штуку, которой до этого меня полоснула, и примерилась к моему животу. Ну уж нет, вот разделывать меня я не позволю. Пришлось ожить, оскалиться и погромче выразить свое неудовольствие. Зверьки шарахнулись в разные стороны, принялись палить по мне. Я демонстративно активировал щит, наслаждаясь растерянностью на их мордах. Мой зверек что-то заорал. Стрелять по мне прекратили. Я повернулся и бросился в лес. Это было неправильно, надо было остаться и показать им, кто тут высокоразумное существо, а кто — пятнистое недоразумение, но сейчас мне хотелось поскорее оказаться у себя дома, закопаться в шкуры и поразмыслить, что делать. Существа оказались агрессивными… Это плохо. Придется выгонять их из леса, рано или поздно они помешают мне. — Приэт? Приээээт? Кажется, мой неугомонный зверек явился меня разыскивать. Я закопался в шкуры. Скоро ему надоест орать, он уберется. Ага, сейчас — недооценил я назойливости этого пятнистого. Он орал все ближе и ближе. Пришлось вставать, выбираться наружу. — Привет, — мрачно сказал я. Зверек сменил окраску, теперь верхняя часть у него была серой, а нижняя — пятнистой. Тьфу ты, он же просто частично снял одежду. Хотя морда у него была уже не пятнистая, просто белая. Они еще и защитной раскраской пользуются. Хм, не такие уж и примитивные. — Приэт, — он приблизился. Оружия у него в лапах видно не было, так что я подпустил его поближе. Он снова меня обнял, так и затих. — Ну и что тебе надо? — поинтересовался я. Зверек что-то сказал, извиняющееся. Я вздохнул, погладил его по голове. А он взял и скинул с себя всю одежду. Я опешил, рассматривая его. Он, что, хочет со мной совокупиться? Или это у него какой-то ритуал доверия? Ладно… Я тоже разделся, решив, что просто буду повторять то, что делает зверек. Он принялся меня трогать. Я поймал одну из его лап, внимательно оглядел наиболее дистальные части. Четыре пальца у него имели по три фаланги, противопоставленный палец — две. Я растопырил свои пальцы, приложил к его ладони. Да уж, с моими шестью четырехфаланговыми пальцами рук ни в какое сравнение не шло. Хотя у него верхних конечностей вообще было две, а не четыре. И ходил он на двух лапах, а не скользил на хвосте. Примитивная ступень эволюции. — Арегос, — я показал на себя, надеясь, что он догадается, что это мое имя. — Мэтт, — он повторил мое движение. Я замер, раздумывая, что делать дальше. Зверек продолжил меня трогать всюду, особенно заинтересовавшись моим хвостом, причем гладил аккурат там, куда я чужие руки обычно подпускаю лишь в брачный сезон. Но делал это довольно умело, я вздохнул, потом отстранил его руки, аккуратно раздвинул щитки и показал свой член. Может, он у них местный ученый, вот и лезет изучать меня? Зверек что-то сказал, по смыслу понятно было, что это что-то вроде «Варрга мне поперек глотки». Я рассмеялся. Зверек подумал и тоже захихикал. — Арегос! — долетело с поляны. — Скажи, что ты дома. — Рейя! Зверек прижался ко мне, испугавшись. — Привет, — сказал я известное ему слово. Рейя скользнул в пещеру, метнулся ко мне темно-зеленой стрелой, я еле успел отставить зверька в сторону, чтобы не повредить ему, когда мы схлестнемся хвостами с мужем, потом с наслаждением подставил плечо, чувствуя, как клыки соскучившегося Рейи входят под кожу, выпуская яд. По телу распространилось приятное тепло. Я укусил в ответ, сбросив весь накопившийся яд и подновив нашу брачную метку. — А это еще что? — заинтересовался Рейя, обнаружив зверька. — Почему он голый? Он же замерзнет. — А я тут себе приручил зверька, — радостно сказал я. — Он вроде как разумный, только зачем-то разделся. Слова повторяет. Смотри… Привет. — Приэт, — сказал Мэтт, прикрываясь шкурой. Рейя развеселился. — А ты не пытался с ним поговорить не вслух? Я врезал себе по лбу ладонью. Совсем уже одичал в этих лесах, где общаться не с кем. «Привет, Мэтт», — протранслировал я в сторону зверька. В ответ хлынула мешанина образов, пестрый водоворот которых ненадолго выбил меня из колеи. «Привет, — наконец, выкристаллизировалось в разуме зверька. — Ты кто?» Рейя подключился к нашему общению, вернее, перехватил поток. Я не возражал, у Рейи словарный запас больше, да и он всякую живность любит еще сильнее, чем я. Пускай общается, у меня и без того дел полно. Наверняка Рейя забил весь корабль добычей. А это значит, что придется во все четыре руки свежевать, потрошить, убирать внутренности, выделывать шкуры, солить и сушить мясо. Мой белоручка к этому даже кончик хвоста не приложит, для него главное — поохотиться, приволочь добычу, а что с ней делать, не его проблема. Рейя со зверьком общались весьма оживленно. Одетые. Умеет же мой супруг ладить со всякой живностью. — Ну и кто это? — лениво поинтересовался я, проверяя отчеты корабля Рейи. — Называется «человек». Они, оказывается, из какого-то закрытого сектора, прилетели сюда случайно, корабль затянуло в аномалию, а выплюнуло здесь. Они военные. Их семнадцать человек. Просят разрешения остаться здесь жить. Я хмыкнул. — Если не будут стрелять по нам, пускай живут. Рейя снова заговорил о чем-то с человеком, пока я прикидывал, не отдать ли этим зверькам часть добычи, избавив себя от необходимости ее обрабатывать. — Они спрашивают, можем ли мы починить их корабль. — Наглые зверьки, — восхитился я. — Посмотрим… Погоди, а это еще что? Моего слуха достиг далекий гул. Я поспешил выбраться из пещеры. — Что это? В небе плыло нечто круглое, багровое и объятое пламенем. Рейя тоже осмотрел это, потом задумчиво изрек: — Кажется, сейчас эти люди будут сыпаться на нас сотнями. У твоего питомца в памяти был такой же корабль… — А не пора ли нам отсюда улетать? — поинтересовался я. Рейя беспечно махнул рукой. — Успеем еще. Зато какая интересная жизнь нас ожидает… Я вздохнул и пополз в сторону его корабля. Пока там люди еще упадут, посчитают выживших и сойдутся в объятиях с этими имеющимися, а вот мясо обработать, кроме меня, точно некому.