Как человек

С судьбою не ведут предварительных переговоров. Виктор Гюго

      Ричард рассматривал свои руки, которые были в некоторых местах испорчены ожогами от сигарет, пытаясь игнорировать разговоры за стенкой. Молодая медсестра жаловалась уборщику на то, что андроид мешает ей работать, а теперь и вообще забрал половину ее работы. По закону, он имеет на это право, поэтому здесь все чисто. Она единственная, кто еще не смирился с присутствием постороннего в палате пациента. Гэвин неподвижно лежал; только его грудь медленно поднималась и опускалась, показывая шрамы на ней. Ричард думал о их происхождении, но сканирование выдавало множество вариантов их происхождения — ни один из них не был положительным, заставляя андроида на время погрузиться в глубокие раздумья. Сам Рид не рассказывал о их происхождении, посылая напарника, который покорно кивал головой, возвращаясь ко вложенным к нему инструкциям.       Из открытого окна дуло мокрым сентябрьским воздухом, который успел за пару минут заполнить всю палату. Андроид наклонился к детективу, разглядывая его лицо внимательнее. Белесые полосы, которые можно было заметить, только если хорошо приглядеться, будто светились от света фонаря, горевшего на улице. Все его мышцы были расслаблены — это было редким явлением для детектива, и только андроид мог по вечерам увидеть такое спокойствие на лице напарника.       — Я знаю, что сейчас бы Вы начали снова кричать на меня и говорить, чтобы я немедленно закрыл окно, — Ричард опустил голову, потирая руки, будто от холода. — Вы не любите холод, детектив Рид. Но Вам нужен свежий воздух, чтобы было легче дышать и…       В ответ противная тишина, которая душит мучительно медленно и болезненно. Ричард общался с ним, будто тот слышит и сейчас ответит что-то в своем грубом стиле, но лишь тишина, которая могла довести до безумия любого. Андроид встал со стула, закрывая окно. За дверью снова слышится шуршание, через пару секунд она открывается, и в палату входит медсестра. Ее недовольный взгляд и искаженные губы можно заметить и в темноте. Андроид искренне не понимал такой ненависти к нему, ведь он забрал половину ее обязанностей, а не зарплаты.       — Я не помешаю вам, — Рич вышел из палаты, прикрывая за собой дверь. Больница была в плачевном состоянии, но она была все-таки лучше, чем медицинское отделение при полицейском участке — еще та картина. В конце коридора была открыта дверь, ведущая на задний двор больницы, где всегда курил персонал. Сейчас здесь никого не было, поэтому андроид сел на ступеньки, которые были слегка мокрыми от недавнего дождя. Слабая лампочка освещала небольшой ореол, на котором прыгали воробьи по лужам, громко чирикая. Ричард поднял голову, чувствуя гул систем по всему телу, будто глубокий океан бушевал в нем, ударяясь тяжелыми волнами по корпусу. За спиной послышались скрип железной двери и тяжелые шаги. Андроид повернул голову и увидел чернокожего мужчину — уборщика, которому пару минут назад жаловалась девушка. Тот улыбнулся, доставая пачку сигарет. Он прислонился к белоснежной стене здания, руками хлопая по телу в поисках зажигалки. Гэвин тоже так делал, со стороны это выглядело забавно.       — Эмми всем мозги выела своими жалобами на твое присутствие, — раздался низкий голос уборщика, который сделал первую затяжку, а за ней последовал сдавленный смешок. Мужчина засунул одну руку в карман. — Ты упертый.       — Я считаю своим долгом следить за состоянием детектива Рида. Я — его напарник, это заложено в моей программе, — Ричард повернул голову в сторону собеседника, который продолжал улыбаться, наблюдая за андроидом. Он будто сам не хотел признавать того, что давно уже не руководствуется программой, а чувствами, эмоциями, которые присущи только людям. По крайней мере, так говорят окружающие.       — Именно поэтому ты чуть не подрался с полицейским?       — Он применил силу по отношению ко мне. Тем более я имею такие же права, как и он. Я могу находится в палате со своим напарником. Это мой долг.       — Долг. Громко звучит.       Уборщик выкинул сигарету, скрещивая руки на груди. Он поднял голову к небу, которое сегодня было без звезд — просто черное полотно. Лишь изредка можно было увидеть тусклые огни пролетающих самолетов.       — Судьба распоряжается так, что в определенный период жизни мы встречаем определенного человека. Проводим определённое время вместе, потом обязательно расстаёмся. Потому что каждому из нас надо идти дальше, входить в новый, следующий период своей судьбы. Вот такой странный закон, который существует в жизни любого, — небольшая пауза, — даже андроида. Если ты способен мыслить, то и к чувствам ты когда-нибудь придешь. А, может, уже и пришел.       — Я не понимаю, к чему Вы клоните.       — К тому, что если ты и правда что-то чувствуешь, то не отрицай этого. Да, возможно, ты считаешь это только программным сбоем, но это не так. Если бы ты был обычным андроидом, то ты даже бы не навещал его. У тебя есть задание — ты бы его выполнил и без напарника. Каждому из нас нужен кто-то, кто будет всегда опорой.       Ричард закрыл глаза, погружаясь в темноту. Но неожиданно перед его глазами появился Гэвин, весь такой улыбчивый и радостный, что бывало с ним крайне редко. Как же андроид хотел, чтобы с Ридом сейчас все было в порядке. Он хотел, чтобы тот его толкнул, назвав придурком, а потом дома вылил бы на него горячий кофе, ожидая ответной реакции. Но Ричард терпел, обнимал, успокаивая после каждого кошмара, которые каждый раз набирали обороты, не позволяя детективу сомкнуть и глаза. Уборщик закашлялся, уже собираясь уходить. Жалко было парня, хотя тот и был якобы «обычной машиной». Брехня, просто люди еще не смирились с тем, что кто-то, помимо них, может испытывать что-то.       — Чувствуют ли люди боль, когда умирают во сне? — неожиданно задал вопрос полицейский, смотря прямо перед собой. Диод замигал синим.       — Не думаю, парень. Мы просто перестаем дышать, — чернокожий мужчина выпрямился, направляясь к выходу. Этот вопрос интересовал всех, потому что никто не мог точно описать это чувство.       — То есть, потом… просто темнота? Больше ничего?       — Если откинуть все религиозные учения, то да.       Диод на секунду потух, а потом загорелся красным. Мужчина не стал дожидаться ответа, заходя обратно в здание. Андроид опять закрыл глаза.       Его это пугает.       В палате теперь было тепло, а Рид был одет в белую больничную рубашку. Ричард тихо закрыл за собой дверь, не включая свет. Андроид сел на левую сторону кровати, рассматривая лицо детектива снова и снова. Каждый раз он замечал небольшие шрамы или новые родинки — этот человек не переставал его удивлять. Кардиомонитор показывал обычный пульс, уже привычно издавая высокое пиканье. Робот лег рядом, носом встречаясь с жесткими волосами Гэвина. Рука андроида потянулась к теплой руке детектива, которая покоилась на его животе. Холодный пластик коснулся грубой кожи, а потом полностью накрыл ее. Тонкие пальцы андроида обвили крупную ладонь Рида, сжимая.       — Я идиот, я знаю, что Вы так думаете, — прошептал RK900, поджимая губы. — Но я не думаю, что мне стоит извиняться за это. Это ведь часть моей личности? Я как-то подслушал разговор двух пожилых леди в парке, когда Вы решили подышать воздухом после похода в бар. Одна из них сказала: «Человек, переживший трагедию, сам должен захотеть жить дальше». Но разве возможно жить дальше после потери главного элемента твоего существования.       Тишину нарушил кардиомонитор, который начал показывать учащение пульса. Ричард приподнялся, наблюдая за зеленой изгибающейся полосой. Детектив будто слышит и будто в подтверждение догадок андроида сжимает руку сквозь глубокий сон. Ричард задерживает дыхание, пытаясь разобраться в ситуации. Диод часто мигает красным, а андроид моргает. Через пару секунд диод потухает, а потом возвращает свой привычный цвет. Просто показалось.       Андроид шумно выдыхает, закрывая глаза. Внутренние процессы замедляются, погружая систему в режим покоя, но он не может «заснуть». Что-то будто грызет его изнутри, не давая сосредоточиться, — RK900 встает с места. За стенкой опять голоса — врачи обсуждают состояние Рида, отмечая, что оно критическое. Ричард смотрит в окно, а потом на Рида. Сейчас он надеется, что несмотря на глубокую кому, детектив чувствует его присутствие и не боится темноты, в которой он вынужден находиться.       — Я буду всегда рядом с Вами, детектив, — уверенно произнес андроид, садясь в машину к Гэвину.       — Не думаю, что мы станем даже приятелями. Не заинтересован в горе пластика.       Диод замигал синим, а Ричард привычно улыбнулся.       — Не делайте поспешных выводов, детектив.

Страх смерти хуже, чем сама смерть. Джордано Бруно.