Фальшивая весна

Ярко светило солнце. Его лучи приятно грели кожу, играли бликами в лужах, путались в волосах. В таких же ярких, огненно-рыжих волосах молодого мужчины. Он спокойно шел по мокрому, от таявшего снега, асфальту. В руках тлела сигарета, глаза скрывали темные очки, через плечо перекинута кожанная сумка, на которой болтается брелок-череп. На ногах черные Конверсы и темно-синие, узкие джинсы итальянского производства, торс прикрывает серая борцовка и черная, застегнутая только на половину, спортивная кофта, рукава которой подобранны до локтя. Тонкие запястья украшают всевозможные феньки, напульсники, браслеты, на пальце широкое, серебряное кольцо. Изящную шею обвил шнур, на котором висели свастика, повернутая влево, и миниатюрный тесак. Эти два кулона, единственное, что осталось от прежнего Куросаки Ичиго. Это его прошлое, его память, его боль. Это его жестокое напоминание о том, что все дорогое и любимое когда-нибудь исчезает. И не имеет значения, как сильно ты это бережешь - все равно исчезнет, испарится. Нет, не из мира, а из твоей жизни. Вопрос лишь когда. Годом раньше, годом позже... Для Ичиго это стало "годом раньше". Наверно именно это и перевернуло всю его жизнь. Точнее повлекло за собой некоторую череду последовательностей, которые привели его тогда в подземку, а там... Не важно, что было там, не важно, что было потом! Время все равно не вернуть назад, не перемотать, как музыку в плеере или фильм на диске. Жизнь сложилась такой, какой она сложилась, а Ичиго уже устал рваться куда-то, спешить, пытаться исправить то, что исправить, вобщем-то, и не возможно. Да и не в состоянии он сейчас делать что-то из того, что делал раньше. Ичиго поднялся к себе на этаж и, открыв дверь, вошел в квартиру. Не включая свет, мужчина снял кеды и, бросив сумку на диван, пошел на кухню. Глоток холодной воды приятно остудил горло. На улице было жарко. Местами еще лежал снег, но ходить даже в кофте было жарко, а без нее - прохладно. Приходилось терпеть. Вообще странная погода выдалась в этом году. Середина апреля, а снег еще лежит. Ночью, температура падает ниже нуля, днем где-то плюс семь, но солнце греет так, что, кажется будто все пятнадцать. Вот и приходится как-то терпеть капризы природы. Хотя почему терпеть? Живи и радуйся! Слишком долго зима правила, а теперь пришла весна. Теперь душа наполняется радостью, когда вылезает солнце и греет своими ультрафиолетовыми лучами. Не зря ведь витамин D называют гормоном счастья. Выпив воды, Ичиго вернулся в свою комнату и, не переодеваясь, упал на постель. Взяв в руки книгу, он углубился в... чтение. Коронованная звездным венцом меченосная дева нависла над бортом беспомощного фрегата, раздался скрежет и тихий хрустальный звон. Так никем и не убранные паруса разом опали, покинутые иссякнувшим в одно мгновение ветром, только качались потревоженные столкновением незакрепленные снасти, и танцевали в петлях двенадцать фигур в иссиня-черных мундирах. Взявшиеся ниоткуда крутые волны, словно прощаясь, ударили о борта сцепившихся судов и понеслись вон из бухты, сверкая пенными гребнями. Стало тихо, а потом закричала чайка, и взошло солнце. * Ичиго пробегал по строкам, представлял картину, вернее картины, которые подбрасывало воображение. Такие красочные и одновременно мрачные, прекрасные и пугающие, невероятно правдоподобные, что казалось, будто ты сам стоишь и своими глазами видишь возникшие на горизонте в предрассветных сумерках мачты, светлое и ленивое море, кружевные облака на высоком, радостном небе, сквозь которые пробивались еще невидимые лучи солнца. Как же Ичиго сейчас хотел оказаться там. Увидеть обвисшие на флагштоках флаги, идущий на всех парусах трехмачтовый линеал, увидеть стремительно приближающийся к берегу флагман Западного флота. Хотел слышать, слышать, а не только представлять, колокола, бившие на всех судах, просьбы о помощи, чей-то созыв на молитву... - Дзззз!!! Ичиго вздрогнул от неожиданности и прикрыл книгу. Эта была последняя страница, а дальше уже следующая часть этого романа. Книга сейчас лежала на столе и ждала своего часа. Красная. А эта, которую он только дочитал - синяя. Он не знал, ему сказали. У него не было оснований не верить людям, которые его сейчас окружают. Он не любит аудиокниги, он любит запах кофе, свежей выпечки и страниц новой книги. Само ощущение листов под пальцами доставляло ему удовольствие. Вся его жизнь теперь сузилась до этих книг. Он проживал в мире, созданным писателем, испытывал чувства героев... Жаль это были не его чувства, но они такие нужные. Для других пустая трата времени, для него - все. Мужчина поднялся с кровати и направился к двери. Тонкие пальцы легко скользнули по задвижке, отодвигая ее. Открывает дверь. Тишина. - Вам кого? - глупый вопрос, но эта уже привычка. Голос - единственный оринтир. - Ичиго... - произнесено с замиранием сердца. Женщина. Она сильно волнуется. Ее дыхание сбито, а в голосе тревожные нотки. - Ичиго, это правда ты? Голос показался до боли знакомым. До боли и до отвращения. Слышать его катострафически не хотелось. Можно было бы сказать, что с таким трудом залеченные раны на сердце вновь открылись, но зачем себе врать? После стольких лет разлуки ему уже просто все равно. Голос подруги не тревожит шрамы и не будоражит душу. Спокойно. Так спокойно и легко, только ненависть плещится где-то в глубине души. Нет. Даже ненависти нет. Нет ничего. Ненависть слишком сильное чувство, чтоб испытывать ее к бывшим друзьям. - Эй придурок, ты что, заснул?! - еще один грубый, нахальный и самоуверенный отголосок прошлого. Абарай Ренджи. И зачем они пришли? Куросаки отошел в сторону, давая возможность гостям пройти в квартиру. Хотелось закрыть дверь и вернуться к книге, но уж такой он человек. Шинигами зашли. Их трое. Кто третий неизвестно. Он молчит. Они все молчат, Ичиго - тоже. Ему нечего сказать этим людям, а им? Мужчина проходит на кухню и бросив тихое "чай будете?" достал три чашки. - Что вы хотели? - ни чувств, ни эмоций, только сухой вопрос. Это даже не интерес, просто хочется побыстрей избавится от прошлого. - Куросаки Ичиго. - а вот и третий. Этот ненависный голос. Голос, который сказал "Общество Душ для шинигами, а не для людишек без зампакто". Голос, который перевернул всю жизнь, и Ичиго до сих пор не может вернуть ее в прежнее русло. Да и уже не хочет. Он просто катится по новой дороге, как железный шар. Не оглядываясь на прошлое, живя в своих желаниях и на страницах книг. - Ты должен отправиться в Сейретей и остановить Ванденрейх. Вот оно! Вот их цель визита. Ха, этого от них и стоило ожидать. Но неужели они настолько ничтожны, что за столько лет так и не смогли остановить квинси? Смешно. Они ведь ни на что не способны без него. - Я перекую твой зампакто, а ты... - замолчал. Видимо не ожидал резкого движения головой и чашки ароматного, горячего чая перед носом, со стороны хозяина квартиры. - Ты согласен? - Нет. Пейте чай и уходите. - Ичиго! Как ты можешь такое говорить?! Пойми, нам нужна твоя помощь! Сейчас не время обижаться и вспоминать, что было... - Я и не обижаюсь. Просто не буду вам помогать. Допивайте чай и уходите. - Мужчина развернулся и пошел к себе в комнату. Там его ждала очередная часть любимой книги, новые чувства и эмоции, новая, интересная жизнь, жаль только чужая. Но что поделать, таков его удел. Ичиго еще помнит тот роковой день, когда он поругался с отцом. Он просто злился на то, что его выгнали из мира шинигами, а отец как всегда кривлялся. Вот, тогда еще юноша, хотя и сейчас не старый, и сорвался на него. Он помнит тот скандал и обвинения во лжи, которые кидал отцу, но и тот молчать не собирался. Тогда Ичиго показалось, что Иссин обвиняет его за то, что он был маленьким, сейчас понимал - отец говорил о том, что всегда заботился о глупом сыне. Тогда парень не понял этого и просто сбежал, громко хлопнув дверью. Было все равно куда идти. Просто шел. И пришел... Он помнит лестницу, ведущую в подземку, помнит бегущих навстречу людей, тот яркий, до слез в глазах, свет и последующую темноту... В тот день была очередная битва с квинси, и если бы не сломаный банкай, Ичиго бы сражался вместе с друзьями... Увы, уже бывшими. Рыжик вздрогнул, когда услышал громкий хлопок входной двери с предшествующим ему рычащим голосом Абарая. "Ублюдок" - сказал он и хлопнул дверью. Хорошо, что они ушли. Одна мысль, что они рядом вгоняет в тоску. Ичиго взял в руки новую книгу и, открыв на первой странице, поднел к лицу, вдыхая любимый запах тепографной краски. На столе стояла чашка с горячим, ароматным, заваренным ранее, кофе и тарелка с двумя свежими круасанами. Есть их перехотелось. Как, впрочем, и пить любимый напиток. Ичиго встал, отложив книгу, и надев все ту же кофту и черные конверсы, вышел на улицу. Под ногами хрустнула тонкая корка льда, а на лицо упали холодные хлопья снега. Весна оказалась фальшивой... ___________ Куросаки Ичиго. 24 года. Слепой. *Вера Камша. Отблески Этерны. Книга пятая. Том третий. Часть первая. Эпилог