"Счастье"

***

      Достойны ли люди счастья? И какое оно вообще? Можно ли его заполучить, отыскать, или завоевать? Какова цена счастья? Стоит ли оно прожитых лет, сказанных слов, пролитых слез? Многие люди, и к концу своей жизни, не смогут дать точный ответ на этот вопрос. Возможно, просто потому, что не ведали этого светлого и теплого чувства, за которое, по словам Нацу Драгнила — стоит бороться. Когда встретишь свое, то вцепись в него зубами и держит мертвой хваткой, да так, чтобы никто даже и не смел, трогать его. Именно так он боролся за свое, ведь если бы отпустил тогда, то вряд ли был бы счастлив сейчас.

***

      Нацу никогда не задумывался о том, что с ним будет завтра. Этот чудаковатый паренек, всегда шел с улыбкой по жизни, и какие-либо серьезные мысли, посещали его розовую голову лишь время от времени. Он никогда не славился обдуманными поступками, осмысленными и проанализированными действиями. Он не строил планы, не мучил себя догадками, и не задумывался о последствиях. Он всегда шагал вперед и сразу «напролом». И друзья прекрасно знали такую его сторону. Знали то, что их друг никогда не бывает хмур, всегда весел и любит здорово набить свое пузо вкусной едой. Он всегда придет на помощь и никогда не предаст своих товарищей. Будет сражаться до последней капли крови, и ни за что не простит себе, если кто-то из его товарищей пострадал.       Вне сомнения, Нацу был одним из самых сильных магов самого Фиора, но он никогда не хвастал подобными вещами. А по большей части, если заходила речь о его способностях, то он всегда улыбался так, как умеет только он, и тут же на том месте, где стоял, завязалась большая драка.       С его лица не сходит улыбка, и он всегда смотрит только вперед, стараясь не оглядываться назад и не вспоминать дела минувших дней. Ведет своих друзей все дальше, ища и открывая новые дороги, и находя большие приключения, которые всегда остаются огромными отпечатками, на их совместной истории.        Любит дурачиться, и иногда по-детски наивен и глуп, вот только это все… прятало поистине истерзанную и хранящую большие тайны сильную душу. Сколько несчастий и переживаний, страданий и боли, печалей и горестей повидала эта Драконья душа. И за беззаботной улыбкой и обманчивыми искорками в зеленоватых глазах, таится удивительное сердце, которое столько всего пережило. Столько всего… Замечали ли согильдийцы, глядя на этого паренька, уже не глуповатого розоволосого дурочка, а кого-то более взрослого, кого-то… кто знает, что такое потеря близкого человека, расставание с кем-то дорогим…       На его теле — шрамы от пройденных битв. Тело и душа Нацу, уже давно не принадлежат тому восемнадцатилетнему пареньку, что мечтал отыскать своего отца-Дракона, это все теперь принадлежит окрепшему, повидавшему многое и ощутившего все человеческие чувства мужчине.       Люси давно стала замечать то, что кроется в этих зеленоватых глазах с огоньком. Все чаще она стала замечать, что ее напарник… прячет от нее и от всех, себя настоящего. С прошедшим временем, она все больше видит, как он изменился. И часто она сравнивала те самые два мгновения. Первое — это когда они впервые встретили друг друга в портовом городе Харгеоне, как он спас ее и протянул руку, улыбаясь и сверкая двумя глазами. И второе — когда они были у нее в комнате. И тогда она осознала, какой промежуток времени пролетел так быстро. Сколько приключений, слез, чувств и мыслей. От многих боев на нем остались шрамы, а он все продолжает улыбаться. Да… тогда, когда ее чувства вот-вот и вырвались бы наружу, он все также улыбаясь, потащил ее за руку. Изменилось лишь одно — руки стали крепче, а глаза уже не были теми двумя огоньками, а были… будто огнем, что, наконец, смог отыскать и завоевать то, что было ему нужно.       И продолжились те приключения, о которых еще долгие столетия будут ходить легенды. Но тогда… разве рассказали нам все?.. Показали ли нам, как закончатся приключения наших героев?.. И можно ли было с уверенностью заявить, что вот он — конец.       А как же то счастье, о котором было столько историй?.. Смогли ли они его отыскать? Или же… отпустили его, не дав себе даже шанса?.. Струсили?.. Но разве мог хоть кто-то сказать, что Нацу Драгнил трус?.. Думаю потом, у несчастного было бы очень много проблем, но тогда… возможно бы тот несчастный был бы прав. Что же произошло?..

***

      — Ты можешь оставить меня в покое?!       Холодный ливень уже целый час идет над городом. Дождевая вода стекает в водосток, тысячи капель неприятно капают по крышам и козырькам различных торговых лавочек. Ветер силен, и готов любого сбить с ног, но только не Люси. Девушка упорно шла к своему дому, наплевав на то, что вся уже вымокла до нитки, она сжимала похолодевшие ладони в кулаки, шагая по скользкому тротуару промокшими насквозь сапогами.       — Да что с тобой произошло?! — вторил ей голос в ответ, и преследователь, что шел за ней от самой Гильдии, из которой она выбежала словно ошпаренная, пытался догнать ее.       Женские ладони сжались еще сильнее, а шаг только ускорился. Стараясь перекричать шум сильного дождя, заклинательница гневно выпалила:       — Отстань от меня!       — Люси что случилось?!        Нацу совсем не понимал от чего его подруга такая злая сегодня. Хотя минут 10 назад все было просто волшебно. Они совсем недавно вернулись с очередного задания, коих теперь было в три раза больше. Конечно, трудно, но никто не говорил, что сильнейшая Гильдия Фиора не справиться с этим. Что не говори, а уже очень много чего произошло за все то время, когда война окончилась. Гильдия осталась все той же, только ребята выросли… Немного изменились характеры, взгляды на жизнь. Да и в принципе вся жизнь изменилась.       — Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое! — крикнула Люси, зажмурив глаза, и едва сдерживая тот неприятный ком, что, как назло засел прямо в горле, от чего бесполезная мокрота появилась на глазах, но, благодаря дождю, это было совсем незаметно.       Рыкнув, Саламандр сжал свои кулаки до хруста, и чуть поднапрягшись, в миг нагнал успевшую уйти на приличное расстояние девушку.       — Отпусти меня! Прекрати! — крепкие мужские ладони, сильно сдавили хрупкие предплечья, насильно поворачивая к себе лицом пинавшуюся и брыкающуюся волшебницу.       — Сама прекрати! — гневно прорычал прямо возле лица светловолосой Нацу, и грубо встряхнул ее, — Ты сейчас успокоишься и расскажешь, какая муха тебя в зад укусила, что ты выскочила из Гильдии в проливной дождь?!        Хартфилия поджала губы и встряхнула плечами, тем самым сбрасывая ладони напарника. Спрятав глаза за взмокшей челкой, она сжала одну ладонь в кулачок, а другой рукой сжала свой локоть. И Нацу знал эту позу, и знал то, что разговор сейчас будет не из легких.       — Зачем тебе это?.. — иронично усмехнулась кареглазая, хотя на лице не проскользнула даже тень той ухмылки. — Что именно тебе интересно? Почему я убежала в дождь, или почему сейчас стою перед тобой? Чего ты от меня хочешь?!.. — все больше заклинательницу накрывала истерика. Плечи ее тряслись, губы поджимались, а ладони уже свело судорогой от того, как же сильно она сжимала их в кулаки.       Нацу было все также непоколебим. Лицо было все таким же серьезным и непробиваемым. Сильные руки все крепче сжимали ладони, от чего слышался хруст пальцев. Как угодно, пускай они хоть весь оставшийся день проведут под проливным дождем, он добьется и услышит всю правду от девушки. Чего бы ему это не стоило.       — Расскажи мне все. — серьезно ответил розоволосый, пронизывая взглядом хрупкую женскую фигуру. Непонятно от чего, но ответ напарника вызвал у волшебницы настоящий смех, который все больше и больше напоминал истерику. В принципе это она и была.       — «Рассказать тебе все?» Да ты сам думаешь, о том, что говоришь?! Рассказать тебе все! Ха-ха-ха! И это просит человек, — Хартфилия, все же на мгновение прекратила весь свой истеричный хохот, и выпрямившись, сжала в руках подол своей белой юбки. С карих глаз скатилась одна, едва заметная из-за капель дождя слезинка, которая тут же растворилась на ее лице, смешавшись с водой.       — И об этом просит человек, который сам ото всех прячется?.. — эта фраза была сказана почти сиплым шепотом, но Огненный маг, все прекрасно услышал, и в шоке раскрыв глаза, произнес:       — О чем ты Люси?       Снова ухмылка тронула продрогшие девичьи уста, и обессилив от всей ситуации, что складывалась в целом, заклинательница шлепнула руками по своим бокам.       — О чем я? Думаешь, я не вижу, какой ты? — поджав губы, проговорила Хартфилия стараясь, наконец достучаться до своего напарника.       — Думаешь, я не вижу того, что ты прячешь себя настоящего, за масками непроходимого дурочка и конченого балбеса?!       — Я… Я не понимаю… Что ты такое имеешь ввиду? — немного шокировано проговорил Нацу, настолько поразившись словам подруги, что даже на шаг отступил назад, в миг потеряв тот запал, что был. Слова все больше оказывались верными.       — Да хватит придуриваться, — обреченно улыбнулась девушка, и Драгнил, отчетливо увидел, как в ее шоколадных глазах была тень отчаяния, — Я прекрасно вижу, что ты совсем не такой, каким хочешь казаться. Я уже больше не вижу того глуповатого паренька, которого повстречала тогда в городе. Ты изменился, но совсем не хочешь принимать того факта, что и все вокруг меняется.       — Люси хватит. — тонкие губы плотно поджались, а кулаки были сжаты до белых костяшек.       — О! Неужели сейчас ты, наконец, покажешь себя? — и вновь та улыбка, и тот тон, который резанул по ушам. — Нет, не хватит Нацу, — закусив и так уже всю искусанную нижнюю губу, заклинательница осмелилась сделать шаг вперед, от чего-то почувствовав, некий прилив сил от того, что сейчас говорит.       — Я не понимаю одного, неужели тебе так нравится притворяться дураком?.. Неужели от этого легче жить?.. Или ты боишься?.. Драгнил опустил голову вниз, и тень нависла над его лицом. Все что говорила его напарница, было правдой. Но только часть.       — Да… — вырвался серьезный хрип с губ Саламандра. — Легче жить, когда все знают, что от тебя не стоит ждать чего-то особенного.       — А ты думаешь другим от этого легче?.. — буквально выпалила эти слова блондинка, когда услышала ответ. — Ты задумывался о том, что уже многие хотят, чтобы ты, наконец, стал взрослее. Я знаю, — всхлипнув, Люси прижала одну ладонь к своей груди, и еще на шаг подошла ближе, — Я всегда знала, что на тебя можно положиться. Знала что ты ответственный, когда нужно. Знала что ты не такой, каким хочешь себя показать. Вот только ты не видишь этого!.. — выпалив все буквально на одном дыхании, Хартфилия зажмурила глаза, теперь уже давая возможность сорваться слезам.       Она так давно видит то, каким стал ее напарник. От мальчишки осталась только та самая улыбка, и, возможно, страх открыться людям. Безрассудный паренек возмужал в плечах, новая сила появилась у него в руках, а глаза стали более осмысленными. Как давно ее сердце не может прийти в себя от его этой улыбки. Как давно она уже видит в нем не просто друга, а кого-то настолько родного и дорогого сердцу. Можно со счета сбиться, если попробовать сосчитать ее пульс, когда он берет ее за руку. Она видит перед собой мужчину, который, к сожалению — был глух и слеп.       Сколько всего они пережили вместе, а между ними все никак ничего не хочет меняться. На ее лбу уже можно спокойно ставить клеймо «друг». Но такой расклад разве может утешить безрассудное сердце, которое упорно старалось каждый божий день пробиться сквозь ту преграду, которая была возле напарника. Каждое ее касание или слово, словно кричали: «Эй, посмотри на меня, приглядись и увидь во мне девушку». Но толи он неправильно толковал ее сигнала, и на ее очередную попытку, было дружеское «спасибо».       Шум дождя невольно заставлял вздрагивать. Небесные капли все продолжали капать на землю, пронизывая своим холодом все вокруг. Двое напарников так и замерли друг напротив друга. Глаза в глаза. Да только слов так и неслышно. Лишь Люсины губы немо шевелятся, толи от дрожи, толи сказать что-то пытаются.       — Ничего не видишь… — проговорила заклинательница, — Абсолютно.       — Чего я не вижу? — рыкнул Драгнил. Вот только следующие слова, что произнесла Люси, колом встали у него прямо в груди.       — Отпусти меня, Нацу. — выдохнув продрогшими побелевшими от холода губами воздух, светловолосая сделала глубокий вдох, и попыталась расслабить плечи.        — Ты и так спокойно стоишь, — немного не понял Саламандр такой просьбы. Ведь действительно, он ее не держит, а уже отпустил.       — Я не о том… Я хочу, чтобы ты больше не приходил ко мне домой. Чтобы больше не закидывал мне руку на плече и не звал на задание… Чтобы мы… больше не были в одной команде… — к концу фразу и сами глаза Люси начали расширяться, и она все больше начинала понимать, что вот она — точка невозврата. С этого момента все будет совершенно иначе…        — Я так больше не могу…       Нацу был просто в ауте. По-другому то состояние в котором он сейчас оказался, нельзя было назвать как-то иначе. Словами, заклинательница вышвырнула его в аут своего сознания.       — Что?.. Но Люси почему?.. Мы же ведь одна команда!.. Мы всегда вместе и зачем тебе уходить?.. — сейчас на лице мага была действительно жалостливая улыбка. Будто щенка отругали…       — Вот именно, — стараясь не зареветь в голос, Люси попыталась вернуть ту твердость, с которой говорила еще пять минут назад. Но от чего-то все внутри дрожало, и слова не выходили… А только горячие слезы капали с глаз. — Ты всегда говорил, что мы будем вместе. Но что если я не могу быть рядом с тобой только как друг?.. Мне больно когда ты рядом… И я больше не хочу чувствовать эту боль…        — Тебе больно?.. Но что я такого сделал?! — потихоньку истерика и паника накрывает и Нацу. Он уже и сам сжимает кулаки, не веря словам подруги. Нет. Ее потерять он точно не может… Только не она.       — Вот именно! — воскликнула кареглазая. — Ты ничего не сделал! Ты даже не пытался сделать что-то с нашими отношениями! Ты или притворяешься или в самом деле дурак! Ты не пытался изменить себе, и сказать мне хоть что-то, что могло бы изменить все! Но ты ничего не хотел менять! Ты думал что так будет проще, что все будет как и раньше?.. Нет! Ты по-прежнему трусливый мальчишка, которому не нужно ничего, кроме как поспать и набить брюхо!..       И тут Люси поняла, что ляпнула.       Нацу смотрел прямо в ее, теперь уже немного испуганные и виноватые глаза. Но так и слова не сказал. И вновь это молчание! Сколько раз она видела перед собой эту картину. Он проводил ее до дома каждый вечер. А потом, когда они стояли у крыльца, возникла тишина. И вот он вроде хочет сказать что-то еще, кроме очередной шутки, но… Слова застревают в горле, а неловкость овладевает душой. Он вновь беззаботно ерошит волосы, складывает руки за голову, и отвернувшись, говорит уже сидящую в печенках фразу: «До завтра Люси!». И уходит, насвистывая песенку, и оставляя уже отчаявшуюся на что-либо заклинательницу. Так происходило уже многое количество раз, и нового ничего не было. А девушка устала… Устала ждать, когда же ее напарник наконец скажет ей, то самое, что она так хочет услышать. Он никогда не решиться, а останется все таким же слепым и ничего непонимающим дураком… Этого не изменить. Значит, может измениться она.        — Ты никогда не изменишься Нацу. А я больше не могу… — всхлипнув, тихо проговорила Люси. — Я думала… что между нами есть… что-то особенное… Что есть, какая-то связь, которая обязательно станет чем-то большим. Но это были мечты наивной девочки, которая еще во что-то верила… — сердце замирало от того, что сейчас она выложила ему все как на духу, и последствия теперь будут неотвратимы. Слезы катились по щекам, смешиваясь с дождем. Руки и ноги дрожали от холода, хотя сама Хартфилия сейчас вообще ничего не чувствовала. Нацу молчал. Опустив голову вниз, и девушка поняла, что все, нет у нее теперь напарника.        — Я хочу быть счастливой Нацу. — попыталась улыбнуться заклинательница, — Вот только рядом с тобой у меня это все никак не получается. Ты очень хороший, и… я уверена, найдется та девушка, что встретит тебя тогда, когда ты будешь готов. Я уверена когда-нибудь ты задумаешься о своей семье… о будущем… Я же, наверное, не буду его частью… — карие глаза полностью утратили блеск, став похожими на два безжизненных омута. Все тело полностью перестало дрожать, а холод дождя ее теперь вообще не заботил. Она теперь пуста… Как выпотрошенная рыба, что когда-то плавала в море мечтаний и надежд, но со временем море высохло, и рыба разбилась о скалы разочарований. И теперь мертвая лежит на берегу, задыхаясь в собственных рыданиях.        — Прости… если наговорила лишнего… И…прощай… — сказав эти слова, Люси опустила голову вниз, и развернувшись к бывшему напарнику спиной, стала делать шаги в сторону своего дома, до которого осталось не так и долго. Шаги были неторопливыми, ведь она прекрасно знала, что в этот раз ее никто не будет догонять, и насильно что-то выпытывать. Все. Своими словами она поставила окончательную точку.        А дождь все продолжал идти. Стало даже еще хуже, чем было до этого, теперь она вся с ног до головы была мокрой до нитки. Одежда противно липла к телу, сапоги хлюпали, а волосы были похожи на мокрую швабру, и как назойливая паутина лезла к ней в лицо. Кажется, теперь и в ее душе будет точно такая же грязь, слякоть, дождь, и… холод. Но разве кто-то говорил, что Нацу Драгнил трус, и что он позорно бежит с поля боя, не вступив в битву?.. Думаю, вы плохо знаете Нацу…       После того, как девушка уже отошла на приличное расстояние, все звуки полностью заглушил шум разбушевавшейся невзгоды. И это было на руку… Зря заклинательница тогда не обернулась. Шишка еще очень долго тогда болела…        Шум заглушил стремительный бег. И последнее, что увидели карие глаза светловолосой, перед огромным полетом на землю, это два горящим настоящим пеклом зеленых глаза, и слова, что до сих пор греют ее душу.        — Я тебя никуда не отпускал! — это проорал во все горло Саламандр, прежде чем прыгнуть и столкнуть Люси прямо на грязный асфальт. Упали они вместе, да и лицом к друг другу. — Я не умею красиво говорить! Но я всегда видел в тебе кого-то особенного! — кричал прямо в лицо Нацу, сжимая до белых пятен на ладонях плечи Люси. — Я знаю, что не подарок! Знаю, что со мной бывает нелегко. Но я хотел и хочу быть с тобой! Жизнь нелегкая, и наоборот с каждым днем будет все труднее сражаться с чувствами и противоречиями! Но я хочу сражаться и бороться! Потому что хочу быть с тобой! Каждый миг, каждый час! Ты нужна мне! А сейчас именно ты бежишь от меня, прячась в собственном доме!.. Скажи… — тяжело дыша после той гневной тирады, он наклонился к лицу шокированной девушки, и во всю мощь легких прокричал:       — Ты остаешься со мной?!       Слезы полились из глаз словно градом. Они толи от боли, толи от радости, но лишь дрожащие губы, прошептали свое:        — Да…

***

       Медленно, словно боясь, на землю спускались крупные снежные хлопья. Они пушистым слоем укрывали верхушки деревьев, крыши и козырьки домов, вывески магазинов и городские улочки. Зима пришла действительно внезапно, буквально за одну ночь, почти весь континент, был укрытом толстым слоем белоснежного снега. Зима была по-настоящему сказочной в этом году. Близился Новый год и уже на каждом углу были тысячи новогодних украшений. Чудеса и сказки будто пронизывали весь воздух насквозь. Для Люси зима всегда была полна сюрпризов, и от этого она любила это время года больше всего.        С пухлых губ не сходила тёплая улыбка, а карие глаза как заворожённые бегали по строчкам. На удивление книга попалась весьма заманчивой, и оторваться от нее было просто нереально. Собственно, именно этим она и занималась. Хотя… в ее положении это было единственное занятие, которое ей позволяли делать. Иногда Люси даже тихонько посмеивалась над тем, как когда безбашенный и неугомонный парень, что даже и не смыслил ничего в отношениях с девушками, может отчитывать ее как маленькую девочку, за какой-нибудь неверный шаг или неправильное действие. Но и перечить ему, она и не особо пыталась, ей все же до чёртиков было приятно, что о ней так может кто-то заботиться.       С легкой улыбкой девушка листала страницу за страницей, вчитываясь в новую книгу с все большим интересом. Теплый плед мягко укутывал женские плечики, а милые, подаренные водной волшебницей носочки, приятно согревали вечно холодные ножки. Кинув беглый взгляд за окно, Люси все же оторвалась от книги, заглядываясь на красоту природы. Зима прекрасна в этом году. Этот миг был прекрасен, ведь было так тихо, а на сердце так спокойно.       — Ваш горячий шоколад, моя госпожа. — раздалось где-то рядом, и не успевает заклинательница среагировать, как ее бесцеремонно пересаживают с теплого пухового одеяла на подоконнике, на не менее теплые колени. При чем это сделали так быстро, будто девушка действительно ничего не весила. — Сколько раз я говорил не сидеть у окна? — с укором глянул на нее супруг, а сам протянул ей в руки большую кружку горячего сладкого напитка.        В привычной манере приложив к его щеке ладонь, Люси усмехнулась:       — Я так делаю, чтобы ты меня к себе на коленки посадил. — довольно улыбалась кареглазая, с наслаждением вдыхая приятный запах свежеприготовленного напитка, и улыбка стала еще счастливее, когда заботливый муж, накрыл их обоих толстым пуховым одеялом, создавая кокон, а это значило, что он никуда не собирается уходить.       — Какие мы хитрые. — притворно нахмурил брови мужчина, а сам прижался носом к ее светлой макушке, вдыхая полной грудью ее запах.       — Все в тебя. — ухмыльнулась волшебница, грея руки о горячую кружку, а сама в это время прижалась к широкой груди супруга, только теперь еще и ощутив как одна его теплая ладонь монотонно поглаживает округлый живот. Эти моменты для нее были бесценны…       — Шевелиться… — улыбнулся мужчина, переведя зеленые глаза на девушку, что прикрыв свои, напевала себе что-то тихое под нос. И сжал ее ладонь, что также переместилась на объемный животик. — Как ты себя чувствуешь?.. — чуть обеспокоился он, но Люси его опередила:       — Все в порядке. У нас будет самая сильная девочка. — она не открывала глаз, а лишь еще сильнее сжала теплую ладонь мужа в своей.       — Как и ее мама.       Нацу прижался щекой к ее лбу, обняв крепче, на сколько позволялось. Люси потерлась носиком о его свитер на груди, и сделав еще один глоток сладкого шоколада, тихо спросила:       — Интересно чтобы было, если бы я ушла тогда?.. — Драгнил привык к таким вопросам, и уже сам давно нашел на него ответ.       — Я бы все равно пробрался к тебе в окно, и продолжил бы на том месте где остановился. — игриво проговорил мужчина, прекрасно памятуя о том, чем же закончился их судьбоносный разговор.        Как и у Нацу, у Люси в памяти в ярчайших красках отпечаталось все то, что происходило. Она помнит тот контраст… Когда ты весь промокший и холодный, но тебя греют обжигающе горячие руки. Когда, казалось, ты весь тяжелый от того груза, что на тебя свалился, но тебя все равно поднимают, и крепко держа, несут домой. И как поцелуи плавили губы, и как болела голова, от столкновения с землей. Люси помнит, как жалобно трещала под мужскими пальцами мокрая одежда, и как она уже ненужными тряпками падала на пол с противным хлюпаньем. Как трепетала она под сильными горячими ладонями, что оглаживали все ее тело так нежно, что голова шла кругом. И как осушал губами ее слезы, что лились и от боли, и от радости, и от облегчения, и как вторил он ей своим рычанием. Все запомнилось в ярких красках, которые на всю жизнь останутся в их душах.       Каждый человек достоин своего, особенного счастья. Для кого-то это какая-нибудь новая вещь. Для кого-то это какая-нибудь вкусная еда.       Для Люси например, это осознание того, что рядом есть сильное и крепкое плечо, что в любую минуту поддержит и всегда будет говорить лишь правду. Для Нацу же, счастье было не объять руками, когда он, после 9 часов переживаний, сможет, наконец, получить и свой, весом чуть больше трех килограммов, кусочек счастья.       Ребята из Гильдии узнали об отношениях самыми последними. При чем тогда, когда собрались на свадьбу у собора Сердца. Какие же были у них лица, когда в роли жениха был — Нацу, а в роли невесты — Люси. А затем и пол Магнолии отходило от того гуляния, что длилось почти целую неделю.       На удивление Люси, Нацу даже и не спешил рассказывать кому-либо об их отношениях. Она думала, что, придя они на следующий день в Гильдию, он тут же на всю Ивановскую прокричит: «Мы с Люськой вместе!» Но не было ничего подобного. Нацу берег их отношения, не рассказывая о них никому. Он не лез к ней с публичными поцелуями, а только сжимал ее руку, украдкой, чтобы не заметили. Позволял себе только ерошить ее волосы, да и то, не всегда. Возможно, Люси слышала это краем уха, а возможно прочла в одной из книг, но она не обижалась на него за это, потому что знала истину: Когда человек счастлив, он бережет его как зеницу ока, и не кричит о нем на каждом углу. Ведь так о нем узнают, а следовательно могут и забрать. Счастье надо хранить, поддерживать огонек, что горит в груди, и беречь улыбку, что и тебя самого делает самым счастливым.        Счастье Нацу, казалось бы в таких простых вещах. Это такие вещи как — первое, самое важное «Да» в его жизни, что очень многое изменило. Это тепло и поддержка верных друзей. Это ласковые объятья и нежная, с лучиками в уголках улыбка Люси, что и так является еще одним пунктиком в его списке счастья. Ну и конечно, одним из самых главных, счастьем было первая улыбка его розоволосой малышки. У счастья бывает сотни, тысячи различных обличий. У Нацу же было только одно.       У него были карие, так похожие на мамины глазки. У него были пушистые, едва розоватые волосики. И у него были мягкие пухлые щечки, хрупкое тельце, которое предстоит защитить от тысячи опасностей, и маленькая улыбка во весь беззубый рот.       У счастья много обличий, просто каждому нужно отыскать, бороться и завоевывать именно свое…