Волчья Преданность

      Пак Чимин любит, когда солнечные лучики проскальзывают сквозь ветви деревьев и одаряют его теплом, любит хруст золотых листочков под ногами, любит, когда птички так яро о чём-то спорят, любит запах леса, любит, когда его сердце оплетает, как лиана дерево — умиротворение и покой.       Любит, когда мысли очищаются, и всё, что ждёт его там, в цивилизации, просто становится неважным и не стоящее его внимания. Как бы он не был загружен на работе, поход в лес, то, что никогда не отменяется, какие бы там у него не были дела. Потому что лес — то, что дарит ему покой, умиротворение и будто возрождает его из пепла. Работает Пак Чимин в полиции, он руководитель спецотдела и гордится этим, хотя нет, не так — он любит это, он любит свою работу, но она отнимает у него очень много внутренних сил, и только здесь, в этих лесных чащах, он их может восстановить.       Когда-то его увлеченность походами разделял с ним отец. Они почти каждые выходные собирались, и шли в лес с палатками, а возвращались поздно ночью. Это как будто был их ритуал перед тяжёлой рабочей неделей. Они не раз блуждали, но это приносило им только радость, как говорил мистер Пак: «Только заблудившись — ты изучишь и поймёшь лес», и они не раз подтверждали эту теорию.       Они жили в Пусане, в домике возле леса, вот, наверное, откуда такая любовь. Изучив и обойдя весь лес около двадцати раз, они бросали сумки в машину и ехали в другие города, в другие леса. Сколько было выпито горячего чая и обсуждено тем. Это было любимое время Чимина. Он обожал после ужина садиться с папой у костра, пить чай, разговаривать обо всём на свете и слушать, как вокруг них бушует жизнь. То белочка со стороны пробежала, то ёжик лезет, а где-то дальше были и лисы, которые наблюдали за ними с опаской. Пак любил лес, и для этого было множество причин, но еще больше он его полюбил, когда не стало его отца. Папа умер, когда Чимину было двадцать лет, да, уже не маленький, но это не значит, что ему было легче, нет, отнюдь. Его папе было сорок восемь и он мог ещё не раз сходить с сыном в поход, но инсульт, который с ним случился рано утром, думал иначе. И теперь, когда Чим был здесь, он будто бы был ближе к папе.       День был прохладным, всё же середина осени, солнышко хоть и светило, но уже не грело. Чимин медленно шел по протоптанной тропинке в лесу и вдыхал любимый запах сухих листьев, мокрой земли и осени. Шел, про себя улыбаясь и чем глубже заходил в лес, тем шире становилась улыбка. Наконец, он мог спокойно вздохнуть и хоть на час снять из себя груз, который давил, хоть и на крепкие, но уставшие плечи.       После смерти отца, мама начала себя плохо чувствовать, а Чимину было трудно вырываться к матери каждые выходные. Еще в девятнадцать лет он переехал в Сеул и до сих пор там живёт, имеет маленькую, но свою квартирку и работу, которую любит, а мама переезжать отказалась, аргументируя это тем, что она прожила там всю свою жизнь, там все её воспоминания и умирать она также будет там. Чимину хоть и было трудно и больно, но решение матери принял. Вот и приходится переживать на расстоянии, на работе тоже проблемы: у них скоро должна быть важная операция по задержанию и сорвать её или провалить — означает похоронить свою карьеру, на это Паку плевать, он волнуется за своих ребят. А кроме этого всего, ещё меняется начальство, к которому Чим привык и полюбил. Они с полковником были в хороших отношениях, он не раз закрывал глаза на выходки Пака. Теперь придется привыкать к другому, а ему к Паку.       Ибо хотя Чимин и выглядит, как милая плюшка со своими щёчками и с глазами-щелями, когда смеется — характер у него был полной противоположностью внешности: грубоватый, резкий, серьезный, злой, если что-то не по его, но верный, справедливый и добрый, но только с отдельными людьми. Все его видели, как грубоватого руководителя, который не даёт второго шанса, и только его команда, которая была ему, как семья, видели его истинную сущность. В команде было только пять человек: Чон Хосок, Ким Тэхён, Чон Чонгук, Ким Сокджин и Ким Намджун, но только этим ребятам Чимин мог доверить свою жизнь. Пак сам собирал команду по частям, и вот они уже пять лет, как работают вместе, и он ни разу не пожалел, что выбрал именно их.       «Пять человек и пять лет… может это какое-то магическое число?» — подумал Пак и вылез из своих мыслей, он здесь именно для того, чтобы хоть на время очистить голову. Как всегда разложил палатку на своем уже любимом месте, даже камни от его очага остались, это была прекрасная поляна с отверстием-кругом в небе от деревьев, а ещё поляна находилась в нескольких метрах от пропасти, с которой было видно территорию леса внизу. А ещё недалеко было водохранилище — это было просто идеальное место для палатки. Ночь быстро наступала и окутывала лес в приятной темноте и тишине. А звёзды рассыпались по небу, как светлячки и сверкали. Пак Чимин сидел у костра и смотрел в естественное отверстие в верхней части на звёзды, но звёзд не видел. Он был далеко отсюда: был с отцом, в этом самом лесу, пять лет назад. Они тогда разговаривали о чувствах, о любви, о том, чтобы не натворить ошибок в жизни. Отец рассказывал, как они познакомились с мамой:  — Я тогда шел по улице, солнце светило ярко, всё как всегда. А потом я увидел её. У меня сердце забилось так быстро, что я схватился за грудь. Она была прекрасна, умна, добра, а главное терпелива. Я хоть и понимал, что люблю её и жить без неё не смогу, всё равно чего-то ждал. Не доверял себе, ей, а она ждала, когда я разберусь и приду. Надеюсь, ты встретишь такого же человека, который за злостью, напыщенностью увидит твою любовь, как твоя мама когда-то. — Надеюсь, отец. — Ты прости меня, сынок, если я не говорил часто, как люблю тебя и как горжусь тобой. Прости, если не был рядом, когда нужен был. Даже если я тебе не говорил, я всегда восхищался тобой и гордился, что у меня такой сын, как ты. Я тебя очень люблю, Чимин-и. Прости, если был плохим отцом. Мистер Пак расчувствовался и по его лицу покатилась слеза, Чимин подошел и обнял отца. — Спасибо, папа, за эти слова. Я тоже тебя люблю. И ты самый лучший отец на всём белом свете, — скупая мужская слеза появилась и на лице Чимина.       Это воспоминание согревало Пака не один вечер, это единственный случай, когда Чим видел, как его отец плачет, и это было бесценно. Из мыслей его вытащил какой-то непонятный звук. Чимин взял оружие, он всё же полицейский, защита прежде всего, и пошел на звук, а он всё усиливался. Слышались стоны, шорох листьев и… щелчок зубов. Пак медленно с вытянутым оружием вышел на поляну, откуда слышал звуки и оцепенел. Перед ним предстала ужасная картина: на земле качалось два здоровенных волка, один был весь серый и он грозно оскалился другому — белому и с розовым оттенком у правого уха. Серый волк набросился, начал грызть и рвать лапой белого, а Пак и дальше стоял и хлопал глазами. «Мне что, снится? Во-первых, волки не бывают такие гигантские, а во-вторых, белый с розовым????» А волки будто не замечали оцепеневшего человека, который смотрел на их поединок.       «А этот серый сильнее, жаль белого, он выглядит милым и таким невинным… Так, пора убираться отсюда, пока они меня не заметили», — как только Чимин об этом подумал, как серый волк повернул свою морду к нему и оскалился. У Пака кровь в венах застыла от ужаса. Но, кажется, волк не собирался отрываться от своей жертвы и повернулся опять к волку, вгрызаясь зубами в горло. «Еще пару секунд и он его убьет».       Чимин сделал шаг и серый волк перевел свой взгляд на него, и будто взглядом предупреждал. Здравый смысл кричал Паку, чтобы он сматывался оттуда, и он, может бы так и сделал, если бы не перевел свой взгляд на белого волка с розовым оттенком возле уха, который смотрел в ответ. В его взгляде читалась мольба о помощи, и Пак вместо того, чтобы обернуться и с криками бежать оттуда — поднял оружие, волк злобно оскалился, слюна стекала со рта, а шерсть стала дыбом — он готовился напасть на Чимина. Прицел и выстрел. Волк упал, так и не добежав до своей цели; кровь растеклась по листве и мгновенно впитывалась в землю.       Пак перевел свой взгляд на белого волка и прочитал во взгляде благодарность, а через секунду что-то метнулось и перед ним предстал ещё один волк. Он был весь чёрный и только у правого ушка были пепельные прядки, он был как и те волки — очень большие, но что действительно привлекало к себе внимание, так это его глаза. Они были карие с ноткой холода и какой-то отчужденностью, а ещё злобы. Чимин испугался, что этот также захочет сейчас напасть и прицелился, но волк и не сдвинулся с места. Он всё также стоял и раздражённо смотрел ему в глаза, как бы говоря: «или стреляй, или опусти уже его». И Чимин опустил; волк подбежал к белому волку, у которого на шее была кровь. И, о чудо, чёрный волк помог подняться белому, опер его на себя и повел, проходя мимо Пака, опять оцепеневшего, двое одарили его взглядами. Белый с благодарностью и какой-то симпатией, а чёрный с холодным интересом.       Еще постояв минут десять, Пак таки оторвал ноги от земли и направился в шатёр. Сел у костра, сделал чай и начал анализировать всё, что только что увидел. Когда понял, что этот бред не анализируется, вылил остатки чая и пошел спать. Утром он уже не был уверен, действительно ли это произошло с ним или нет. Позавтракал, собрался и пошел обратно к цивилизации, где ждала печальная мама, сложная операция и новый начальник. Но такова жизнь.