Волчья Преданность

      Дел было по горло. А здесь им ещё и, подбросили трупак. Тело парня было исполосовано и перерезана глотка, а на животе знак банды, которую он предал, и которая решила попрощаться с ним, и в прямом, и в переносном смысле.       Дело было понятным, но тяжелым. Начинать войну с бандой не хотелось. Они, конечно, не боятся, и не раз этим занимались. Но, если честно, все согласились, что крыс не любит никто. А этот парень был им знаком и то даже очень, не раз приходил в участок с кофе, и отвратительной улыбкой на лице. Работал на два фронта, и то, что он столько прожил — это, блин, восьмое чудо.       Сфинкс может бы и старался, если бы они не были заняты будущим трупом эухарис. Цербер работал себе, а они себе, и если команда знала о Цербере, то он о них не знал. Он привык, что они беспрекословно выполняют его приказы. И подумать не мог, что они его ослушались. А Сфинкс работал на полную, хотя они и напрямую не занимались делом, зато знали все детали.       У них был крутой хакер Хоуп, но надежда точно не для сайтов, которые он взламывал, и не для преступников, которых он ловил, а для простых людей. Он надежда на спокойную и безопасную жизнь. А еще у них есть милый (когда нужно) Тэхён, который своим обаянием готов накрыть пару галактик. Немного Хоупа, немного Тэхёна, который подмигивал следователю, и у них были все документы.       Они сидели в квартире девушки Хоупа, которая сейчас была на работе и обсуждали дело. — Слушай, а он точно нас здесь не найдет? — поинтересовался Джин. — Нет. Я пару дней назад познакомился с этой цыпочкой. А ещё я включил блокировку. Ну, одна из моих программ. И он не сможет нас отследить, — сказал Хоуп.       Все кивнули и переглянулись. — Что ты узнал, Ви? — спросил Джин. — Произошло ещё одно убийство. Девушка 24 лет. Перегрызенное горло и изнасилована. В полиции открыли на него дело, но найти не могут. — Сука, — сказал Чон, а все удивленно посмотрели. — Что?       Все отвернулись, Тэхён в кулак прыснул. — Хоуп, а у тебя что? — спросил Намджун. — Я искал информацию о нём: кредитка, семья, знакомые, но ничего. Ни одна камера его не засекла. — Продолжай поиски. — Конечно.

***

      Цербер также имел связи в полиции, и знал всё то же. Но этого мало. Командир десять минут походил по кабинету, а потом сорвался, взял куртку и выбежал из участка. Через час он был в Сеульской тюрьме. Он должен был проверить всё сам.       У него была ещё та репутация: страх и уважение — это то, что всегда нужно. Именно поэтому его впустили и позволили осмотреть камеру Эухариса. Пак всё тщательно осмотрел, а потом спросил надзирателя, чем он занимался, и те сказали, что он часто получал и посылал письма. Это было хоть что-то. Узнать от кого, не было проблемой, потому что, именно после выхода из тюрьмы ему пришло письмо. Цербер взглянул на адрес и сердце забилось быстрее. Наконец-то зацепка, хоть какая-то.       Взял адрес и сразу хотел поехать туда — это было необдуманное и не в стиле холодного командира спец группы «Сфинкс» решения. Это было решение доброго, любящего Чимина, который потерял девушку. Но сделать это необдуманное решение, не дал звонок полковника. Пак вздохнул и изменил направление. Через час он стучал в двери начальника. — Войдите. — Вызывали? —  Вызывал.       Цербер с каменным лицом ждет продолжение. Юнги вздохнул. — Мы не с того начали. Чимин, я тебе не враг.       Цербер поднял бровь. — Ладно, Цербер. Так лучше? — рассердился Юнги. «Будет он здесь ещё свою бровь поднимать. Чёрт, кто здесь вообще начальник?» — Вы - мой начальник. Вам решать, как обращаться ко мне, и какие дела я буду расследовать. Вам решать. Я здесь абсолютно ничего не решаю, — глухим голосом сказал Пак.       У него перед глазами была картина того, как он нашел свою возлюбленную. Голую, на кровати, с открытыми глазами, в которых до сих пор был виден страх, губы открыты в гримасе боли, и перегрызенное горло, а сбоку этот блядский цветок.        Суйон. Она была милая, любящая, светлая и чувствительная девушка. Он хотел ей предложить руку и сердце; кольцо он целую неделю носил с собой, но всё не наступал нужный момент, и когда он её нашел, коробочка все ещё была в кармане.       Юнги ошарашено стоял после слов командира и хлопал глазами. А потом увидел боль в глазах этого сильного парня, боль, отчаяние и остатки сердца. — Командир. — Да, — сказал Пак будто из другого мира и очнулся. — Простите, полковник. Вы хотели о чём-то поговорить? — Да, — Юнги трудно вздохнул, — о деле Эухариса.       Боль снова плескалась в этих карих глазах, у Юнги аж мурашки по телу пробежали. — А что с ним не так? — Я Вам запрещаю им заниматься, Вам и Вашей команде. За Вами слежу не только я, но и высшее руководство. — Моя команда этим не занимается. — А Вы? — Чем я занимаюсь в свободное от работы время, это моё дело. — Да? А поездка в тюрьму? В какое это было время?       Командир грозно посмотрел, и если бы это был не Мин Юнги, то точно бы отдал Богу душу. — Я ещё раз Вас предупреждаю. За вами следят. И это может плохо закончиться для Вас. — Это мой личный выбор. Спасибо за заботу? Но если это всё, я пошел. — Чимин, не думаю, что она хотела бы, чтобы ты так закончил жизнь.       Цербер сорвался и крепко прижал Юнги к стенке, руки дрожали, приблизился и тяжело задышал Мину в лицо, который кстати, даже не моргнул, он уже очень неплохо изучил Цербера, и знал, что его можно вывести из себя только тем, что дорого для него. — Вы не знаете, чего Она бы хотела. И этого мы уже не узнаем благодаря тому ублюдку. — Ты готов погубить свою жизнь?       Ответа не нужно было, Юнги всё увидел в глазах. Пак отпустил начальника и вылетел из кабинета. Как только тот исчез за дверью, Юнги сунулся на пол, ухватился рукой за сердце, которое готово было выйти на прогулку, и наконец, начал заполнять легкие воздухом. «Чёртов, Пак Чимин.»       Цербер шел по коридору, в кулаке сминая листочек с адресом, который намертво засел в памяти. Его спрашивали куда он, ещё что-то говорили, но сейчас Пак видел перед глазами только адрес. На бешеной скорости он выехал из стоянки и направился в дом, где мог быть его шанс на здоровый сон.       Возле дома было спокойно, даже слишком. Пак подошел к двери и заметил, что возле них валялись свернутые газеты, много газет. Толкнул дверь и та поддалась. Вытащил оружие и медленно вошел внутрь. Дом был большой, аккуратный и довольно уютный. На полках висели фотографии молодой девушки. Ли Юна — девушка, которая поверила не тому.       Первый этаж оказался пустым, Пак медленно начал подниматься на второй. Подошел к первой двери, придерживая ручку, тихо открыл и оказался в ванной — чисто. Закрыл и пошел дальше. Открыл следующую дверь и сердце забилось быстрее — это была спальня. На большой кровати лежала голая девушка, с открытыми, наполненными страхом глазами и перегрызенным горлом, а сбоку на красной от крови простыне лежал и сам цветок — эухарис.       Цербер выбежал из комнаты и начал обыскивать другие комнаты, уже не волнуясь услышат его или нет. Когда он убедился, что дом пуст, вернулся в спальню. Стал возле девушки, и смотрел на её лицо, на котором навечно запечатлелись страх и боль. Взял телефон и вызвал криминалистов. Пока они не приехали, начал осматривать комнату в поисках зацепки и нашел.       На столике стоял клочок бумаги, командир развернул его и руки его сжались от ярости. На бумаге было послание для него: «Цербер, цербер, цербер. Кто не спрятался, я не виноват.» Приехали криминалисты, следователи и его команда, которую он, кстати, не вызывал. — Цербер. — Ли Чанмин. — Мне, кажется, я должен тебя кое о чём спросить, — мягко начал следователь. Командир вытащил из кармана письмо и протянул Чанмину. — Письмо получил из тюрьмы. Он общался с ней на протяжении долгого времени. Я предположил, что он может скрываться здесь. На время убийства я был в кабинете полковника. Добирался сюда сорок минут, это подтвердит GPS. — Х-хорошо. Спасибо за сотрудничество.       Цербер кивнул, перевел злой взгляд на команду, те съёжились. — За мной, — сказал Пак и направился к двери.       Команда поплелась за ним.       Через сорок минут они сидели в той же закусочной, на их месте. Все молча сидели за столом, и боялись сказать хоть слово. Цербер в гневе, это не то, что хочется видеть перед смертью. — Итак, подытожим. Я запретил Вам заниматься этим делом. Сказал, что это мое дело. А вы наплевали на мой приказ, так ещё и не занимались делом, которое нам дали. Я правильно всё сказал? — С чего ты взял, что мы ослушались и занимались делом за твоей спиной? — спросил Хоуп. — А что, я ошибся? Тогда как вы оказались на месте преступления, если я вас не вызывал? Разве что, вы отслеживали разговоры полиции.       Цербер обвел всех присутствующих взглядом, и никто не решился смотреть ему в глаза. — Да, мы занимались этим. И что? Это наш личный выбор. На работе ты можешь нам указывать, но не в свободное время, — сказал Чонгук и поднял злой взгляд. Командир поднял бровь в удивлении. «А ты вырос, Гуки», — подумал Пак и в мыслях улыбнулся. — Ну, и что ты мне сделаешь? Выгонишь из команды? — Чонгук, — потянул Намджун его за рукав, тот сам не заметил как поднялся на ноги. — Это моё дело. И я не нуждаюсь в помощи. Я сам могу справиться со своими проблемами. Вы хоть подумали, в какое опасное дело влезаете, ваша семья может пострадать. Вы же этого не хотите? И я не хочу. А вы и есть моя семья. И я не хочу вас терять, — сказал Цербер и смотрел прямо в глаза Чонгуку. Двое стояли и буравили друг друга взглядом. Чонгук от таких слов тяжело вздохнул, и смягчил выражение лица. — Во-первых, мы всё обдумали перед тем, как начать. Во-вторых, мы знали, куда лезли и обезопасили своих родных, у кого они были. В третьих, ты и есть моя, и наша семья. Забыл, как принял меня к себе и изменил меня. Я тот, кто я есть, благодаря тебе, — начал Гук. — Мы все такие как есть, благодаря тебе. Ты изменил жизнь каждого. Если бы не ты и твоя помощь в лечении моей мамы, я бы начал воровать. И сидел бы сейчас в тюрьме отбывая третий срок, — поднялся Хосок. — Если бы не ты, и твоя поддержка в нужное время, я бы сейчас сидел за убийство убийцы своего брата, — сказал Тэхён. — Если бы не ты, меня бы выгнали из академии из-за того мудака. Ты единственный поверил мне и защищал до последнего, — поднялся Джин. — Если бы не ты, я бы умер в той подворотне от ножевого ранения. Но ты не побоялся и ценой собственной жизни спас незнакомца. Если бы не ТЫ, нас бы здесь не было, у нас бы не было, кого терять. Ты для нас не просто командир, и мы не просто команда. Мы семья, а семья в беде не бросает и защищает своих до последнего, — сказал Джун и стояли уже все. В кругу, кругу верности, дружбы и семьи. — Поэтому, позволь нам теперь помочь тебе, — посмотрел в глаза Гук.       Цербер обвел всех взглядом и кивнул.       Они сидели в гостиной, в квартире Пака и делились информацией. Единственное, что скрыл Цербер от них — это послание, которое скомкано лежало в кармане его брюк. «Им не нужно этого знать. Они захотят защитить меня и могут пострадать сами. Если он придет, я сам его встречу.»— думал Пак сжимая записку ещё сильнее. — Ладно. А теперь на работу. У нас всё-таки трупак, — сказал Цербер и все поднялись.       Личные разборки само собой, но и работу выполнять надо. Все распределились и начали искать левого киллера, который никуда не приведет. — Окей, рабочее время закончилось уже давно. Поднялись все и домой. Поспите пару часов. Я тоже иду, — добавил командир, когда увидел как команда хотела открыть рты. Возле участка они распрощались, и каждый пошел в свою сторону. — До завтра, братва, — крикнул Чон и все устало закивали. «И откуда у этого малого столько энергии?» — хмыкнул Пак, и пошел к автомобилю в подземную стоянку.       Пока он шел, чувствовал спиной, как за ним кто-то следит. Цербер медленно подошел к машине и открыл её. Затем медленно пригнулся, будто зашнуровывает шнурки и незаметно оглянулся… Пусто. Пак выпрямился и сел в машину. «Странно…»       Пару часов поспал, на пробежку, в душ и обратно на работу. Когда доезжал до работы зазвенел телефон. — Цербер. — Тэхён? Что случилось? — Приезжай. Адрес сбросил. Через двадцать минут Пак стоит у заброшенного завода. Вокруг много полицейских. Заходит внутрь и у него дыхание перехватывает. На земле лежит голый Эухарис, с открытыми глазами, в которых до сих пор виден страх, с открытым ртом, который застыл во время крика, а в середине что-то белое. — Эухарис. Цветок, — отвечает на немой вопрос эксперт.       И с перегрызенным горлом. «Он мёртв. Мёртв.».       Чимин и не понимал до этого момента, как сильно хотел увидеть его мертвым, испуганным, беспомощным, таким, какой была его девушка. По лицу потекла слеза облегчение. Жаль, что он не сделал этого сам, но как хорошо, что это конец. Полковник стоял сбоку и считывал все эмоции командира. — Цербер. Надеюсь, это не твоих рук дел, точнее сказать, зубов?       Пак удивленно моргнул и не сразу понял, где он. — Что? А, нет, — повернулся лицом к Юнги и посмотрел ему в глаза,  — к сожалению. Но я благодарен тому кто это сделал.       Юнги ухмыльнулся и кивнул. — Ладно. — Ладно? — Ну да. Я верю тебе. У командира, кажется, челюсть отпала, и с громким звуком шлёпнулась на запыленный и грязный пол. — Что? Верите мне? «Ого, видеть тебя такого, о страшный Цербер, одно удовольствие» — улыбнулся в мыслях полковник. — Ну да. Я же говорил: мы начали не с того. Юнги похлопал его по спине, ухмыльнулся и ушел. А у Пака, походу сбой в системе, сердце билось так часто, как лопасти в самолете во время полета.