Волчья Преданность

      Иногда перед тобой стоит выбор, очень важный. От которого зависит очень многое, если не всё. Можно просто помотать головой и отказаться что-либо делать, но это также выбор. За который также будут последствия. Последствия, вот чего бояться люди, делая выбор. Бояться того, что будет после. Чимин достаточно боялся и колебался, пришло время освободиться. — Кхм, можно минутку вашего внимания, —Чимин медленно поднял голову и встретил на себе все взгляды. — Я давно должен был Вам кое-что рассказать и объяснить. И тебе Хёнвон, особенно тебе. Дело в том, что мой отец, отец, который растил и воспитывал меня, который водил меня в лес, является просто человеком, мужем моей мамы. Когда я узнал, что он мне не родной?  В 14 лет, когда начал замечать насколько мы разные. Однажды я просто подошел и спросил всё прямо. Он тогда на секунду опешил, но тут же собрался и улыбнулся. «Я знал, что ты умный и знал, что ты поймешь. Но не думал, что это будет так быстро», — сказал он тогда мне. Мы взяли сумки и пошли в лес. Он рассказал мне, что мой отец, «настоящий» отец, работал в полиции. У него была операция под прикрытием, в одном картеле. Из-за одного случая его стали подозревать. А там если найдут крысу, сами знаете, что будет. Полиция, его коллеги умыли руки, он решил бежать за границу. А бежать надо было с чем-то. Он обокрал картель. Хах, сами знаете, что это значит. Смертный приговор. Они нашли его семью. Маму тогда сильно избили, а меня похитили. Они думали, что он принесет деньги, а он убежал из страны. Знаете, кто спас маленького ребенка? Мой настоящий отец. Он тогда один из немногих копов, которые знали ситуацию и рискнули своими жизнями, чтобы спасти ребенка - меня. Именно поэтому я пошел в полицию. У меня перед глазами было два пути, два примера и я выбрал правильный. О том мужчине я узнал только потом, когда пошел работать. Буги Мэн — человек сбежавший от наркокартеля и остался жив. Человек, который предал свою семью. Чтобы спасти нас, отец устроил всё, как будто Буги Мэн умер. И я не слышал о нём, пока ты, Хёнвон, не сказал. Как я понял, что ты мой брат? Я начал искать на него информацию и нашел тебя. Единственного сына. Сначала я не хотел тебе помогать. Всё, что я хотел — это наказать его, но ты не причастен к этому. Мне жаль, что я так думал. Я не знаю, какой он для тебя. Но для меня он никто. Мне жаль, что я не сказал Вам этого раньше, например, когда предлагал служить рядом со мной и рисковать своей жизнью. Мне, мне было стыдно за этого человека, а ещё я, я не хотел, чтобы его нашли. А ещё страшнее, всё это время я Вам лгал. Поэтому, когда я говорил, что я не заслуживаю вас, я был честен. Простите. Кхм, эта информация должна остаться здесь. А я, я немного пройдусь, — Чимин откашлялся, встал и ушел.       Он долго шел, как в лихорадке, не понимал куда, но знал, что подальше от их печальных, сочувствующих и преданных глаз; дальше и дальше. Хотелось оказаться одному на всей планете, чтобы никого, кроме звёзд над головой и покоя в сердце. Ветки рвали куртку и царапали кожу на лице, а Чимин всё продолжал идти вперед, всё дальше и дальше в густой лес. Озера со стороны уже давно не было видно, вокруг только деревья, тьма, а их глаза до сих пор преследовали.

***

А возле костра до сих пор была тишина, каждый переваривал информацию, которую только что услышал. Слышно было только треск огня и их тяжелое дыхание. — Это… Чёрт… Чёрт, — Чонгук был не многословен, но первый, кто нарушил тишину. — Он столько лет нёс этот груз, — покачал головой Джун. — Один, совсем один, — заключил Джин. — Столько времени он поедал себя за то, что не может нам рассказать, — опустил голову Тэ. — Сколько раз мы говорили о том, что он единственный, кто не держит секретов, — покачал головой Хосок. — Ему, наверняка, было очень трудно, — сказал Чанмён. — Почему он рассказал именно сейчас? Чёрт, он уходит от нас, — сказал Юнги и зарыл руку в волосы. — Что ты имеешь в виду? — обернулся Чонгук. — Генерал. Он станет генералом, — закивал Тэ. — Он рассказал нам, так как уходит. Он бы не смог смотреть нам в глаза, — прошептал Джин. — Но, но, мой отец. Наш отец, я не верю, — покачал головой Хёнвон и закрыл лицо руками. — Хёнвон, успокойся. Ты же видел Чимина. Он бы не стал врать. Возможно, осознав всё, что сделал твой отец, решил начать все с чистого листа. Он изменился и стал отдавать тебе всю любовь, которую не смог дать первому сыну. Чим не хотел тебя обидеть. Он просто хотел быть честным, — Чонгук встал, подошел к Вону и поставил руку на его плечо, сжимая. — Он никогда тебя не обидит, — Чхэ кивнул и выдавил из себя лёгкую улыбку. Все переглянулись и в уме похлопали Гуку.

***

Тело била мелкая дрожь, сердце колотилось так громко. А Чимин всё продолжал бежать вперед и, наверняка, бежал бы ещё долго, если бы не увидел волка бегущего рядом, а уже через секунду животное оказалось перед ним. Пак резко остановился и замер. Вокруг было темно и только месяц пробирался сквозь ветки и освещал зверя. «Волк?.. В это время? Здесь?… Что?.. Эти глаза», — подумал командир и начал изучать волка. — Ты… тот вечер. Ты… Эти глаза, — сердце забилось ещё быстрее и не только у него. Чимин закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Животное всё это время стояло и внимательно наблюдало за человеком. Пак открыл глаза, а у волка едва сердце не остановилось. Животное отступило назад. Глаза командира были янтарного цвета и светились, зрачки были широкими. Цербер моргнул и его естественный цвет глаз вернулся. — Юнги, — их взгляды встретились и что-то менялось, что-то между ними и в них.       Волк — чёрный, как самая тёмная ночь, грациозно подошел, почти вплотную. Чимин поднял руку и на несколько секунд завис и всё же опустил на шерсть. Животное склонило голову в сторону, давая понять, что он может его гладить. Пак это и сделал. Шерсть была нежная и мягкая, хоть выглядела иначе. Доля секунды и перед будущим генералом, стоял голый Мин Юнги, а в его волосах была зарыта рука Пака.   — Ты не убежал, — тихо сказал Мин и поставил свою руку на пакову, поглаживая. — А ты сказал, что не просто человек. А я видел волка? — Пак до сих пор был взволнован, но отнюдь не напуган. — Волка, — кивнул Мин. — Так вот откуда сила, обоняние, сердцебиение. — Да. Ты удивлен? Потому что страха я не чувствую. — Страха нет. Я не уверен, но, кажется, я уже знал, — Юнги удивленно заморгал. — Знал? — Да, в тот день, когда впервые увидел тебя. Твои глаза, — Пак нежно погладил по голове, а второй рукой провел по лицу. — Ты сейчас слишком милый. Так и сердце может остановиться, — прошептал Мин и он не шутил. — А когда-то ты говорил, что я никогда не увижу Чимина. — Да, а сейчас Чимин весь твой, — Пак облизал губы, потянул за волосы Юнги и накрыл чужие губы, сминая, давя и покусывая.       Вторая рука спустилась и обхватила за талию, приближая ещё ближе. Языки вылизывали друг друга, не позволяя губам «встречаться». Слюна капала по подбородку, Чимин разорвал поцелуй и, не отводя взгляда от глаз Юнги, медленно слизал слюну с его подбородка и спустился ниже. Мин ухватился за широкие плечи Цербера и отбросил голову назад, тихо поскуливая. — Чимин-и, остановись, — прохрипел Юнги, а вот его эрегированный дружок думал совсем иначе. — Ты точно хочешь, чтобы я остановился? — ухмыльнулся Пак и накрыл своей рукой возбужденный орган, который сразу дёрнулся. Юнги простонал, но уже через секунду собрался и посмотрел прямо на Чимина. — Когда ты в таком состоянии? Да, остановись, — Чимин долго смотрел в глаза, а потом кивнул и отошел. — А теперь давай поговорим. И, как всегда, без лжи. Не забывай, я знаю о тебе всё, кроме твоих мыслей. — И что ты хочешь услышать? — сложил руки на груди Цербер. — Понятно. Решил защищаться. Помнишь, мы с тобой говорили, что когда между нами не останется тайн, мы будем вместе? Так вот, мы только что всё раскрыли. Я не собираюсь отказываться ни от одного своего слова. Скажу только вот что. У нас, у волков, если мы находим свою пару, мы её помечаем укусом. И эта метка доказывает, что мы нашли пару. А пара одна на всю жизнь. Мы отдаем своё сердце, душу и жизнь. Если умирает наша пара, мы остаемся одни до конца своих дней. — Подожди, ты же не хочешь сказать, что… Я тебя укусил? Чёрт, я тебя укусил. Тогда, в зале. Но... Стоп, только волк может оставлять метку. А я не волк. — Возможно, ты и не волк, но ты и не просто человек. Если бы это было не так, мы бы не смогли чувствовать друг друга. И когда ты нюхал мой запах, твои глаза, они стали янтарными и они светились, как у меня. Но это совсем другое. — Я не… Не может быть. — Может. Ты меня укусил, и я твой до конца своих дней. — А я? Я твой? — Нет, — Юнги опустил голову. — Тогда сделай это, — уверенно сказал Чимин. Мин удивленно поднял голову. — Что? — А почему ты так удивляешься? Я тебя укусил и ты стал моим. А, подожди, то есть можно укусить против воли и человек будет тебе принадлежать? — Нет. Волк должен иметь чувства к другому волку, чтобы это подействовало. Иначе метка просто исчезнет. — То есть, тогда в зале ты имел ко мне чувства? — Получается, что так, хотя сам этого не понимал, — Чимин медленно подошел к Мину и погладил по скуле. Полковник медленно поднял голову и улыбнулся. — А мой укус? — Что с ним? — Я тоже должен был к тебе что-то чувствовать, чтобы укусить тебя? — Ты слишком умен, знаешь об этом? — ухмыльнулся Мин и легонько чмокнул в губы. — Тогда я не вижу причин, почему ты не можешь меня пометить.   — Давай позже. Я никуда от тебя не денусь, — Чимин наклонил голову и нехорошо хмыкнул. — А сейчас мы поговорим о том, почему ты так быстро бежал и почему у тебя так сердце билось. Давай, может начнем с твоего отца? — Он не мой отец. — Генетически твой. И может оказаться, что именно он передал тебе гены волка. — Нет. Я… Я не хочу об этом говорить. Да и что там говорить? Я уже всё сказал. — Тогда что тебя волнует? — Давай вернемся, — Пак обернулся и уже собирался уходить. — Нет, пока мы не поговорим. То есть ты не чувствовал всё это время себя лжецом и предателем? Они все рисковали своей жизнью и ради кого? Ради тебя? Ради человека, который им всё это время врал? Ты правильно сделал, что убежал. Для них будет лучше если ты вообще не вернешься. Поэтому продолжай бежать, — холодным тоном говорил Юнги, Чимин сильно его толкнул и припер к ближайшему дереву, наступая. — Заткнись, — зарычал Цербер. — Почему? Это же правда, — безразлично сказал Юнги. — Именно поэтому заткнись. Я… Я знаю, что ты сейчас делаешь. Прекрати, пожалуйста. — Чимин склонил голову на плечо полковника. — Выговорись. Я не прекращу, пока ты не перестанешь себя винить. Потому, что всё это бред собачий. Ты мог его раскрыть, и его могли убить, не только его, но и твоего брата. Возможно, он бы и не родился. Ты защищал его уже тогда. И если бы ты рассказал команде, ты бы бросил на них тяжелое бремя, которое они должны были бы нести. И тогда бы мучился не только ты, но и они. Ты сделал отважно, держа это все в тайне. Я и не представляю, как тебе было тяжело, но ты справился. И твоя команда, никогда не посмотрит на тебя, как на предателя, потому что ты всегда для них спаситель, семья. А семью не осуждают. Да, было ещё много причин, по которым ты молчал: стыд за отца, не желание, чтобы тебя жалели. Я всё понимаю и они тоже. Ты не должен в них сомневаться, — Юнги почувствовал, как что-то мокрое упало на его голую плоть. — Чимин-и? — Спасибо, спасибо тебе, — прошептал Пак. Юнги взял его лицо в руки, приблизил и нежно поцеловал. — А теперь пойдем к семье. Им также сейчас страшно, они думают, что ты хочешь их бросить, — Юнги вытер слёзки, взял за руку и повел назад.