some love n care

       Вону смеется. Мингю тонет бесконечное количество раз, и ему кажется, что все счастье собрано в ладонях Вону, и он так беспечно разбрасывается им, не скупясь и отдавая. Мингю улыбается, не в силах отвести взгляд, а Вону смеется. И этого достаточно, чтобы один Ким Мингю перестал видеть весь мир. Мир. Что значит мир, когда Вону смеется? Мингю думает, что смех Вону и есть мир. Смех Вону — это счастье в чистом виде, это мир, это теплота, уют. Смех Вону — это любовь.        Вону поворачивается к Мингю, и смех его такой звонкий, что даже глаза блестят. Его волосы трогает солнце, а концы шарфа подбрасывает ветром. Мингю влюбляется, или уже влюблен, он не знает, просто падает так стремительно и все куда-то на кончики крошечных пальцев Вону. Мингю не жалко — разбиться, умереть, чувствовать боль и отторжение. Но Вону вместо всего этого, так бережно и аккуратно прячет осколки в карманы своего пальто. — Я замерз, — говорит Вону, сохраняя на губах улыбку и вырывая Мингю из мыслей. — Эй, Гю, я замерз.        Мингю снова разбивается. Он не знает в какой уже тысячный раз, но Вону внезапно решил, что, если они на свидании, он может называть Мингю сокращенно, потому что: «это звучит так мило, можно я буду тебя так называть, ну можно, а?» Мингю вообще за весь день успел разбиться в таком количестве, в каком не разбиваются звезды. — Хочешь зайти куда-нибудь? — Спрашивает Мингю, заботливо поправляя шарф парня. — Нет, — Вону качает головой. — Пошли ко мне? Я все еще очень хочу запеканку.        Мингю соглашается. Он еще не ел приготовленное Вону, хотя кормил того на протяжении недели своей едой, чтобы тот не голодал весь день. И Вону каждый раз так смущенно и на выдохе: «спасибо», вызывая негодование вечно сидящего в кабинете студсовета Сынчоля.        Дома у Вону совсем тепло, и о ноги трется что-то очень пушистое. Вону прозвал свою кошку Принцессой, в честь шекспировской героини и сказал, что та — идеал его женщины. Мингю на это даже не знает, что ответить, меньшего от Вону и не ожидал. У Вону в доме почти порядок, разве что парочка выбивающихся из общей картины вещей, которые Вону в ту же секунду запихивает в шкаф, неловко улыбаясь. Небольшая книжная полка, увешанная стикерами, отдает уютом, а разбросанные на кофейном столике бумажки — усердной работой. Все вокруг так и окутывает в домашнюю атмосферу. — Можешь посидеть здесь, — говорит Вону, доставая домашнюю одежду из шкафа. — Я переоденусь в ванной, а потом буду на кухне. Может ты хочешь что-нибудь? Кофе или чай? — Я помогу тебе с готовкой, — отвечает Ким. — Иди переодевайся, я буду на кухне.        Вону кивает, скрываясь за дверью в ванную, и Мингю идет на кухню, а за ним и Принцесса, запрыгивая на стул и смотря на Мингю, словно ожидая. — Не давай Принцессе ничего, — кричит Вону, останавливая Кима от поисков еды. — У нее особая диета.        Мингю хочет знать — какая к черту диета у кошки, но так как Вону слишком заботлив к четвероногим созданиям, неудивительно, что его кошка будет жить по определенному рекомендованному ветеринарами питанию. Мингю гладит кошку по голове и извиняется перед ней.        Вону появляется на кухне спустя пару секунд, одетый в спортивные джинсы и широкую майку, но Мингю едва сдерживает смех, смотря на его носочки с медвежатами.        Вону на кухне — это сплошное сумасшествие. Он смешивает все друг с другом, наводит беспорядок везде, где только можно, спотыкается о свои ноги и обвиняет всех, но не себя. Мингю кое-как сдерживает себя от того, чтобы толкнуть его на стул, и самому все приготовить. Когда запеканка оказывается в духовке, Вону моет руки и устало вздыхает. — Я эмоционально выжат, — комментируется он, невольно щурясь, когда Мингю смеется. — Иди сюда, — Ким раскидывает руки по разные в стороны, и Вону непонимающе смотрит на него. — Давай, я обниму тебя, — говорит он, махнув ладонью.        Чон заливается краской, почти переставая дышать, но все равно подходит ближе к Мингю, позволяя тому обернуть руки вокруг него. Вону может слышать, как бьется сердце Мингю и почему-то от этого ему становится так спокойно. Он расслабляется, слабо сжимая пальцами футболку на боках Кима, и тихо вздыхает. — Ты хорошо поработал, малыш, — тихо говорит ему Мингю, погладив по голове.        Вону плакать хочется от того, как это все приятно. Он никогда особо не задумывался об отношениях, но теперь, когда Мингю дарит ему столько заботы и тепла, это перестает казаться чем-то непокоримым для него. Вону всегда считал, что отношения — лишь тяжкое бремя, на которое у него нет времени, а сейчас, Вону готов бросить клуб журналистики, чтобы время, отведенное ему, перешло Мингю. — Кстати, у меня через неделю игра, — говорит Мингю, мягко играясь с волосами парня. — Ты же придешь? — Я же в клубе журналистики, — закатывает глаза Вону. — Я буду там, чтобы потом написать статью. — Я думал, про спорт пишет Сынгван, — задумчиво тянет Мингю, потому что он точно помнил, как Сынгван писал несколько статей в прошлом году. — Да, но мы поменялись на семестр, — отвечает Вону. — Решили, что будет весело. Так что теперь я буду приходить на все ваши игры, кроме тех, что за пределами города. И скорее всего не смогу прийти на отборочную. — Почему? — В это время я буду занят подготовкой к студенческому фестивалю. — Ну, так как в прошлом году мы попали в тройку лучших, в этом году мы не участвуем на отборочных, — говорит Мингю, посмеиваясь. — Так что, нас там тоже не будет. Ты не очень разбираешься в этом, да? — Да, система какая-то лажовая, — хмыкает Вону, недовольно потираясь лбом о плечо Кима. — Да и спорт тоже не про меня. Мой максимум — это пробежка перед сном, чтобы спалось хорошо.        Мингю усмехается, он и не удивлен, Вону настолько тонкий, что если бы не его рост, то сложно было бы вообще разглядеть его. Порой, когда Вону сидел за своим столом в студсовете, его едва можно было разглядеть. Мингю это казалось трогательным, но он волновался насчет питания парня.        Мингю слегка отстраняется, ладонью придерживая голову Вону, и смотрит ему в глаза, словно пытаясь что-то понять. Вону растерян и немного смущен, он как будто хочет что-то сказать, но почему-то молчит, нервно облизывая нижнюю губу. Мингю смотрит на его розовые губы, рвано выдыхая и надеясь, что Вону отвернется или оттолкнет его сейчас, иначе он сделает что-то непоправимое. Но Вону ничего не делает, застывая, вскинув голову и затаив дыхание. Мингю двумя ладонями держит лицо Вону, притягивая парня к себе, от чего тот вытягивает шею непроизвольно, растерянно моргая. — Можешь сделать для меня кое-что? — Шепчет Мингю, и Вону едва заметно кивает. — Хорошо, приоткрой губы, — просит он, на что парень слегка хмурится. — Ты меня услышал, малыш? — Д-да, — Вону выдыхает едва слышное, оставляя губы приоткрытыми, из-за близости с Кимом все кажется ему каким-то ненастоящим.        Проходит, кажется, целая вечность, Вону выпадает из реальности и перестает вообще дышать, слыша сердцебиение глухими ударами в своих ушах, когда Мингю наклоняется, нависая над ним, и касается своими губами его губ. Вону даже не знает, что нужно делать, это третий по счету его поцелуй и первые два были настоящей катастрофой. Но Мингю не позволяет ему даже подумать о какой-то вольности, заставляя слегка наклонить голову, и углубляет поцелуй. Чон пальцами сжимает футболку Мингю сильнее, мыча в поцелуй, потому что это слишком для него. Все начинает переваливаться за рамки дозволенного, но почему-то все еще кажется правильным.        Мингю еще никогда в жизни не хотел подчинить кого-то также сильно, как это происходит с Вону. Он на секунду даже теряет контроль, от того все приятно и бешено. Внутри начинает гореть, а Вону подливает масло, прижимаясь ближе, полностью отдавая контроль и позволяя всему быть. Мингю целует глубоко и без церемоний, не так, как ему хотелось изначально, но чувства нужного контроля, власть, которую он имеет над Вону в данный момент, опьяняет. — Вону, — Мингю выдыхает, отстраняясь и прижимаясь лбом ко лбу Чона. — Покажи мне свою метку, — просит он, но от того, что Вону перед ним совсем онемел, добавляет жесткое: — Сейчас же.        Вону дрожит всем телом, тяжело дыша, от приказа Мингю почему-то и приятно и не очень. Он трясущимися руками отстегивает свой коричневый браслет на правой руке, и Мингю отстраняется, расстегивая свой на левой, чтобы сравнить. Точно в точь. Ни одной лишней линии, идеальное совпадение. В этот момент все встает на свои места.        В глазах Вону страх вперемешку со слезами и счастьем, он не знает, что ему делать, потому что мысли сходят с ума, а Мингю напротив ничего не говорит совсем, заставляя нервничать и накручивать себя. И подняв взгляд, Ким осознает свою ошибку. — Эй, — он мягко ведет пальцами по щеке Вону, давая понять, что все в порядке. — Все в порядке, малыш. Я здесь.        На тонком запястье Вону нарисованное крохотное дерево, корни которого виднеются за чертой и переходят из черных линий в голубоватые вены. Мингю проходится по метке указательным пальцем и громко вздыхает. Это все объясняет. Мингю понимает, что не может тянуть к кому-то за просто так, и теперь, видя точно такую же метку, как и на своей руке, в голове Кима все выстраивается в определенный порядок. — М-мы?.. — Вону выдыхает очень тихо, смотря в глаза Мингю. — Да, — Ким кивает, улыбаясь. — Мы принадлежим друг другу.        Вону задерживает дыхание на этих словах. Никакой Доминант не говорит своему Сабмиссиву, что они принадлежат друг другу. Обычно это звучит как: «ты принадлежишь мне». Но слова Мингю греют сердце, давая надежду, что Вону не придется слишком уж менять свою привычную рутину, которую он любит слишком сильно.