Ruthless, but a favorite

      Стаканчик с какао давно валялся на земле, а его содержимое впитывалось в землю. Тэхёна, словно молния ударила, он впал в оцепенение. Это неправда, нет. Альфа растерянно опустил голову, а его глаза обеспокоенно забегали.       — У Чонгука… Чонгука есть ребёнок… ребёнок…       И какого хрена с ним опять Хосок? Нет, вот этого точно не может быть, ведь ребёнок не от… Нет! Тэхён схватился за голову, начиная смеяться как идиот, от чего мимо проходящие люди стали поглядывать на него с опаской.       — Нет, нет, этого не может быть… у Чонгука есть ребенок, у моего малыша есть сын…       Тэхён поспешил уйти из парка и сесть в свою машину. Там он попытался, смотря в одну точку, понять, что сейчас произошло, и является ли правдой, увиденное им. Может, он с ума сошёл? Он вспомнил лицо мальчика и его большие чёрные глаза, абсолютно такие же как у Чонгука. Теперь он точно должен был увидеть омегу, должен был узнать правду, даже если она окажется горькой. А если ребёнок действительно от Хосока? Что же тогда…       Тэхён просидел в машине до самого вечера. Уже начали загораться фонари, в домах — окна, а из его головы никак не хотел уходить образ маленького мальчика и его большие чонгуковские глаза. *       Всю дорогу до дома Чонгук не отпускал сынишку. Всё, чего он так боялся, свершилось. Чон проклинал всех в округе, а главное, надо же было этому придурку оказаться в том же парке, что и он. Парень крепче прижал к себе маленького альфочку, проходя на кухню.       Юнги уже был дома и вместе с Чимой кормил близнецов. Чонгук залетел в комнату, словно буря, и сел на стул, не отпуская сына. Чим чуть не подавился рисом, когда увидел глаза омеги, наполненные страхом.       — Чонгуки, что стряслось?       Парень посмотрел на него совершенно растерянным взглядом и, поднявшись, молча ушёл вместе с Тэуном в комнату.       — Хосок, что такое? — начал Юнги.       — Чонгук потерял Тэуна, потом позвонил мне. Мы начали его искать, а когда нашли, то увидели его в компании Тэхёна.       — Что? — Чим попытался проглотить ком в горле. — Как потеряли? Вот же, Чонгук так боялся этого.       — А меня теперь волнует только одно: он может появиться здесь.       — Как появится, так и полетит отсюда, — зло высказал Юнги, вытирая рот Юми.       Чонгук, сидя на кровати, ласково обнимал Тэуна. Но почему, почему именно в парке он должен был встретить его? Но если альфа находился недалеко от хостела, значит, он хотел прийти к нему? «Нет», — попытался убедить себя парень, тряся головой.       — Папа?       — Да, малыш.       — Тот дядя, он помог мне и купил мороженое, с ним было нестрашно, — улыбнулся ребёнок, пытаясь успокоить своего папу, но в глазах Чона всё равно собрались слёзы.       — Папа, не плачь, дядя хороший, — обнял папу он.       Чон не смог сдержать навернувшиеся на глаза слёзы. А если Тэхён почувствовал, что это его ребёнок? Ведь альфы способны на это — чувствовать родную душу. Он сильнее обнял сына и начал успокаивать себя, раскачиваясь из стороны в сторону. Всё будет хорошо, если альфа не явится на пороге. *       — Время уже позднее, я, пожалуй, пойду, — встал со своего места Хосок.       Юнги уже было хотел проводить парня, но его опередил Чонгук. Ему было необходимо поблагодарить альфу за то, что помог найти Тэуна. Хосок попрощался с друзьями, и они вышли на улицу.       — Хён, спасибо, что помог мне.       — Чонгуки, я всегда буду рядом, и да, я всё знаю, мне рассказал Юнги про Тэхёна, — взял его за руку Хосок, поглаживая тыльную сторону ладони, так и не успевая сказать что-то ещё.       — Чонгук?       Этот осторожный и тихий голос, пробирающий до мозга костей был знаком омеге. Чон повернул голову и увидел Тэхёна. Он стоял возле своей машины и смотрел на омегу. Хосок сильнее сжал руку Чона, бросив взгляд полный презрения на альфу. А у Тэхёна всё закипало внутри, потому что рука его омеги была в руке чужого альфы.       — Что ты здесь забыл, Ким Тэхён? — начал Хосок, пытаясь загородить Чонгука собой.       — Я хотел поговорить.       — Говори со мной.       Тэхён начал злиться. Если бы всё происходило в прежние времена, он бы давно с цепи сорвался и устроил бы такую драку, что никому бы не поздоровилось, но Тэхён изменился и больше не использовал кулаки для выяснения отношений.       — Чонгук, пожалуйста, я хочу поговорить.       Чон посмотрел на него и отпустил руку Хосока, делая несколько шагов в сторону альфы. Тэ заметил, как в его глазах промелькнула не только злость, но и ненависть. А у Тэхёна сердце разрывалось, потому что его омега стоял совсем рядом.       — Что тебе нужно? Зачем ты пришёл сюда? — тихо начал парень, пытаясь унять дрожь в теле и в голосе.       — Чонгуки, я правда… я правда искал тебя… а ты был так рядом…       Альфа бегал глазами по такому родному, знакомому лицу парня и ему сильно хотелось дотронуться рукой до его щеки.       — Это всё? Можешь тогда уходить… — омега попытался развернуться, но тут же остановился, услышав тихий голос своего альфы, своего любимого альфы.       — Чонгук, я правда скучал, я места себе не находил, я искал тебя везде, где только можно. Чонгуки, я хочу попросить прощения за всё то, что сделал, Чонгук…       — Попросил? Проваливай!       — Малыш, зачем ты так? — Тэхён решительно подошёл к нему, осторожно беря за плечи. Чон дёрнулся, но не отошёл.       — Я надеюсь, что больше никогда не увижу тебя.       — Чонгук, ты так изменился. Я так хотел увидеть тебя, малыш, прошу, прости меня, я корю себя за то, что сделал, пожалуйста, я лишь хочу твоего прощения, но знаю, что его не будет. Чонгук, я не хочу выглядеть в твоих глазах монстром, я многое осмыслил, я виню себя за всё, я очень хочу быть рядом, хочу защищать тебя, прости меня, прошу тебя, прости…       Чон отвернулся, а его глаза начали щипать. Нет, Чон не покажет перед ним свою слабость. Не надо. А если он снова обманывает? Если он снова причинит боль? Внутренний голос не унимался, а парень старался смаргивать подступающие слёзы.       — Чонгуки, прости меня, я хочу знать ещё кое-что…       Омега резко повернул голову, смотря в его печальные глаза.       — Тот малыш… он и вправду твой ребёнок?       — Мой! И только мой! — зло ответил парень.       — Я хочу знать правду, Чонгук, его отец… он?       Чон понял, что речь идёт о Хосоке. Омега растерялся, он так хотел крикнуть, что это его сын, что Чонгук все эти девять месяцев носил под сердцем его ребенка, но в то же время ему хотелось причинить боль и страдания альфе. Пусть он поймёт, каково было ему, когда он плакал и страдал.       — Чонгук, пожалуйста, не молчи, он его или, возможно, что… мой?       Чон сжал в руках край своей кофты и попытался собрать остатки уверенности в себе.       — Он мой?       — Нет! Это не твой ребёнок! Не твой! — омега скинул руки альфы со своих плеч и отошёл назад к Хосоку, уверенно беря его за руку. У Тэхёна сердце кровью обливается, губы начинают дрожать. Нет, он не хочет этого слышать.       — Чонгук, пожалуйста, не разбивай окончательно моё сердце, Чонгук, — парень упал на колени. — Прости меня, малыш, прости меня…       — Мой ребёнок, семьи Чон, он не твой!       Тэхён опустил голову, потому что не мог смотреть на парня, а особенно на уверенный и прожигающий взгляд своего омеги. Тэхён почувствовал слёзы на щеках и сжал жёсткую ткань джинсов на коленях, проронив ещё одну слезу.       — Ты молодец, Чонгуки, — альфа поднял на него свой взгляд, облизывая солёные губы. В это время Хосок смотрел на то, как Чон пытался держать себя в руках, но выходило у него не очень. Слёзы было не скрыть.       — Ты молодец, мой малыш, я желаю тебе счастья, у тебя такой замечательный сын.       Чон впервые увидел, как отчаянно его альфа пытался не плакать, но его щёки предательски блестели в свете фонаря.       Наконец Тэ поднялся с колен и попятился назад.       — Ты молодец, ты обрёл счастье и семью… — альфа улыбнулся сквозь слёзы. Чону хотелось сорваться к нему, обнять, вытереть мокрые дорожки от слёз с любимого лица, но он вытер лишь свои.       — Я очень рад за тебя…       Альфа облокотился рукой о свою машину, медленно двигаясь к открытой двери. Он бросил последний взгляд на Чона, понимая, что потерял его. Навсегда.       Машина медленно отъехала от хостела.       — Дурак! — прошептал омега, отпустив руку Хосока и делая несколько шагов вперёд. Он упал на колени, позволяя себе плакать: так невыносимо больно.       — Какой же ты дурак!       Хосок подошёл к нему и присел рядом, обнимая содрогающегося в рыданиях омегу. Хо попытался успокоить его, поднимая с земли и заводя домой. И зачем они это делают? *       Тэхён ехал по тёмной трассе, а в голове крутились лишь слова омеги: «Он не твой сын…». Тэхён закусил губу, сжимая руль руками и выжимая педаль газа до упора.       — Мой малыш, я так рад за тебя… — боль разрывала грудную клетку, и альфа позволял себе плакать, от чего дорога в глазах становилась размытой.       — Чонгук, я только не успел сказать, как же сильно я люблю тебя… — прошептал парень, чувствуя, что собственное сердце готово взорваться.       Альфа никогда не чувствовал такую сильную боль, казалось, что его тело просто могло отказать. Как он теперь будет жить с этим? Хосок хороший человек, Тэхён знал, что его омега будет в безопасности, но, чёрт! Почему так больно? Всё внутри невыносимо жгло, а в горле стоял горький ком. Тэхён хотел просто умереть, чтобы ничего не чувствовать. Его жизнь больше не имела смысла. Чонгук родил ребёнка не от него, Чонгук нашёл своего альфу.       — Чонгуки, малыш… будь счастлив… я люблю тебя и отпускаю тебя, — тихо сказал альфа, улыбаясь, и, замечая вдалеке горящие фары большой машины, отпустил руль так же, как и отпустил Чонгука. *       Чонгук сидел на кровати, обнимая сыночка, что устроился на его коленях. Слёзы высохли, и за это он был благодарен Хосоку. Малыш гладил своего папу по голове, говоря, чтобы тот больше не плакал. Чон помотал головой в разные стороны, пытаясь сохранить обещание.       — Пап.       — Да, малыш…       — А где мой отец?       Чонгука словно большой и толстой иглой проткнуло насквозь.       — Что?       — Ну, у Минсока и Юми есть и папа и отец, а где мой?       Мальчик так доверчиво смотрел в глаза омеги, что Чон снова не смог сдержать слёз. Он обнял сынишку, прижав голову к своему плечу, не желая показывать собственные слёзы, и вопрос маленького альфы остался без ответа.       В этот самый момент Чон почувствовал какую-то тревогу внутри. Ему это абсолютно не понравилось.       Ведь Тэхён не мог… что-то сделать с собой?