Глава 21.
12 марта 2019 г., 23:18
— Ким Намджун? — пожилой бета щурит глаза, стараясь лучше рассмотреть в предутренних сумерках и пелене моросящих капель стоящего на улице альфу, а когда тот кивает в ответ — шире распахивает дверь пожарного выхода и машет рукой. — Заходите же скорее!
Альфа быстро прошмыгивает внутрь двухэтажного и на первый взгляд ничем не примечательного здания. Вытирая ладонью мокрое лицо, терпеливо ждёт за спиной беты, пока тот, напоследок поглядев по сторонам, захлопывает дверь, долго возится с жалобно звякающей в подрагивающих пальцах связкой ключей и двигает тяжёлый засов.
— Идёмте, молодой человек. У нас не так много времени.
Бета, заметно прихрамывая и опираясь на трость, устремляется куда-то вглубь здания. Намджун следует за ним. Они идут по длинным извилистым коридорам, стены которых выкрашены унылой серой краской, и альфа не отстаёт ни на шаг от своего провожатого, но тот недовольно по-старчески ворчит, что им нужно поторапливаться, адресуя это пожелание то ли пришедшему, то ли самому себе.
Когда они заходят в крохотную каморку, бета достаёт из шкафчика небольшое полотенце и протягивает Намджуну, продолжая брюзжать о легкомысленных альфах, которые совсем не берегут своё здоровье, разгуливая под дождем без зонтов. Пока альфа послушно высушивает влажные волосы, следом из шкафчика выставляются на стол электрический чайник, две кружки, сахарница и банка растворимого кофе.
— Я очень признателен, что вы согласились оказать мне помощь, — начинает разговор Намджун, вешая на спинку стула полотенце, но бета в ответ отрицательно машет рукой.
— Не стоит меня благодарить, молодой человек. Я согласился показать вам документацию по расследованию и рассказать то, что знаю сам, но не уверен, что эта информация будет хоть сколько-нибудь полезна.
Бета вздыхает и тяжело опускается на стул. Гладит ладонью колено и, словно извиняясь за собственный недуг, с виноватой улыбкой объясняет:
— Старая рана. Беспокоит редко, но начинает болеть на непогоду, — услышав щелчок вскипевшего чайника хочет подняться, но его опережает Намджун. Альфа рассыпает по кружкам кофе и сахар и заливает кипятком. Пододвигает одну ближе к бете и тот, благодарно кивнув, продолжает: — Раньше я работал в оперативно-розыскном отделе, но после получения травмы перешёл в архив, о чём, кстати, ничуть не жалею. Мог бы уже давно уйти на пенсию, но сидеть дома — это не для меня.
— Вы в отличной форме и могли бы дать фору любому оперативнику! — льстит Намджун, на что его собеседник шутливо грозит пальцем.
— Не стоит рассыпаться в комплиментах, молодой человек. Приберегите их для своего истинного, — бета достает из ящика стола папку из плотного картона и протягивает её альфе. — Это то, что вы хотели увидеть. Пожалуйста, ознакомьтесь. Если возникнут вопросы, то я с радостью отвечу на любой из них.
Намджун быстро перебирает пальцами пожелтевшие от времени листы и просит разрешение снять копии. Пока он фотографирует на телефон все документы, бета начинает неторопливый рассказ.
— Прошло уже много лет, но я хорошо помню, как это было. Первое убийство ошеломило весь город своей жестокостью, но не успели люди отойти от шока, как за ним последовало второе убийство, а после потянулись непрерывной чередой. Следователь, что вёл это дело, был в полном замешательстве. Маньяк действовал дерзко, убивал прямо на улицах города, словно был уверен в своей неуловимости. Это продолжалось почти год.
— Пока Тэмин не погиб, — выговаривает Намджун.
— Именно! — подхватывает бета. — Его попытались задержать на месте преступления. В тот самый момент, когда он терзал очередного альфу. Если бы не эта случайность — кто знает, сколько бы ещё продолжались эти убийства.
— Вы говорите, что полицейские случайно наткнулись на него?
— Да, случайно. Поймите, Намджун, следователь и оперативники делали всё возможное, чтобы раскрыть личность серийного убийцы, но их усилия были напрасны. В городе началась паника, люди распространяли слухи и ложные предположения, тем самым мешая следствию. Вы не поверите, но в полиции даже были зафиксированы случаи, когда горожане звонили по телефону и слёзно просили немедленно приехать к ним, потому что якобы видели собственными глазами разгуливающее под их окнами страшное чудовище, которое пытается пробраться к ним в дом! Всеобщая истерия! — Бета горько усмехается и делает осторожный глоток, проверяя, достаточно ли остыл кофе. — Но не стоит их осуждать, ведь каждый житель города боялся за своих близких! Никто не понимал, чего добивается убийца. Никто не знал, кто и когда станет его новой жертвой. Все убитые были очень молоды, из благополучных и нередко весьма обеспеченных семей. Эти альфы учились в университетах и подавали большие надежды. Любимые дети, примерные ученики. И столь ужасающая смерть. Собственно, только общий сценарий смерти их и объединял, как казалось на первый взгляд. Следователь прорабатывал множество версий причин убийств, но истина стала известна только после гибели Тэмина.
— И как это произошло? — Намджун закончил снимать на телефон документы и теперь бегло читает их, продолжая внимательно слушать бету.
— Как я уже сказал — случайно. Патрульная машина совершала объезд охраняемой в ту ночь территории. Полицейские услышали доносящиеся из сквера дикие крики и поспешили на помощь. Когда они подбежали, альфа был уже мёртв, но вот убийца скрыться не успел. Он был пойман на месте преступления. Разъяренный, весь перепачканный чужой кровью. На предложение сдаться добровольно — попытался атаковать, и тогда полицейские открыли огонь. — Бета тяжело вздыхает, покручивая в руках чайную ложечку. — Как мне позже объяснил один из тех, кто участвовал в задержании — они испугались. Полицейских было трое, преступник — один, да ещё и омега, но в нём было столько силы и злости! Они не хотели стрелять, не желали причинять Тэмину вред, вот только он подчиняться чужим приказам не собирался, явно желая биться за свою свободу до конца. Даже получив четыре огнестрельных ранения в живот, оставался смертельно опасным зверем. Он медленно умирал, истекал кровью на глазах у полицейских и чуть позже прибывших врачей, но никого не подпустил к себе; а те особо и не настаивали на этом, опасаясь быть покалеченными или убитыми свихнувшимся первообразным и понимая, что в итоге, после судебных заседаний, он всё равно будет ликвидирован. Зачем рисковать собой и спасать того, кто будет приговорен к смертной казни?
— То, что Тэмин является архетипом, стало известно лишь после его гибели? — спрашивает Намджун, пересматривая листы, содержащие информацию многочисленных медицинских исследований.
— Как видите, да. Он не стоял на учёте ни в одном лечебном учреждении, — рассказывает бета, не замечая, как на этом моменте альфа с отвращением кривит губы, прекрасно понимая, почему этот омега не стремился общаться с врачами и открыто заявлять о своей «особенности». — Изначально следователь прорабатывал версию, что убийца является архетипом. Всем известно, что альфы-первообразные обладают невероятной силой, но вот тот факт, что это распространяется и на омег — стало новостью.
— В деле отсутствует протокол вскрытия, — Намджун спешит сменить неприятную для него тему.
— А зачем они нужны? — горько усмехается бета, не сразу понимая, о чем именно говорит альфа. — Благодаря усилиям омеги, все жертвы поступали в морг уже достаточно… вскрытыми.
В подтверждении своих слов он пододвигает ближе к Намджуну ранее отложенные в сторону фотографии с места преступлений, на которых запечатлено то, что оставалось от убитых альф — лужи крови, оторванные головы и конечности, растерзанные и выпотрошенные туловища. Но старший следователь Ким терпеливо поясняет:
— Я имел ввиду протокол вскрытия Тэмина.
— Возможно, его не делали, — растерянно отвечает бета, пожимая плечами. — Омега погиб при многочисленных свидетелях, а судмедэкспертов больше интересовало, кем является убийца. Причина его смерти и без того была известна.
— Наверное, вы правы, — соглашается с приведёнными аргументами альфа и решает сосредоточиться на разговоре, справедливо полагая, что тщательно изучить все материалы дела он теперь сможет в любой момент. — Как полицейские узнали имя серийного убийцы?
— По документам, которые нашли в его куртке. А после это подтвердили вызванные на опознание родители Тэмина — его папа и отчим-альфа.
— Отчим? — переспрашивает Намджун.
— Ну, да. Как стало известно, Тэмин был незаконнорожденным ребенком. Суд обязал омегу заботиться о сыне, а об его биологическом отце ничего неизвестно. Впрочем, это неважно. Все необходимые показания были получены, и именно тогда стал понятен мотив преступлений — это была месть. Тэмин убивал исключительно тех, с кем вместе учился.
— Вот как? — усмехается Намджун. — А раньше следователь не замечал, что все жертвы учились в одной школе?
— Не делайте поспешных выводов и не обвиняйте в некомпетентности тех, кто вели это расследование, — протестующе размахивает руками бета. — Омега, став подростком, сменил множество школ, и хоть все погибшие альфы и обучались какое-то время вместе с этим первообразным, но между собой знакомы не были.
— Вы сказали, что Тэмин мстил. Но за что?
— Намджун, у этого омеги были большие проблемы в общении с окружающими людьми. Он родился на свет обузой, нелюбимым и никому не нужным ребёнком. Его презирал и боялся папа, с его существованием так и не смог смириться отчим. Логично, что Тэмину не от кого было научиться налаживать социальные связи. Как впоследствии рассказывали его бывшие одноклассники, первообразный в любом коллективе становился объектом для издевательств омег и бет, и предметом неуместного вожделения альф. Грубые слова, пошлые шутки и грязные заигрывания быстро перерастали в открытый конфликт, в ходе которого Тэмин жестоко наказывал своих обидчиков и со скандалом выгонялся из очередной школы. Разумеется, родители его пристраивали в другое учебное заведение, но проходило несколько месяцев — и ситуация повторялась вновь. Так продолжалось до тех пор, пока шестнадцатилетний омега не сбежал из дома.
— И как к этому отнеслись его родители?
— Как нам показалось, они только обрадовались этому. Не стали искать Тэмина и писать заявления о пропаже сына. Его папа рассказал, что накануне побега первообразный сильно повздорил с отчимом и избил его. Альфа не смог стерпеть подобное унижение и пригрозил сдать неугодного пасынка в медицинский научно-исследовательский центр закрытого типа. Впоследствии он уверял следователя, что никогда бы не стал этого делать, что просто хотел немного приструнить зарвавшегося подростка, но Тэмин в это поверил и, взяв немного личных вещей, удрал из дома в ту же ночь.
— Почему-то я не удивляюсь этому решению омеги, — мрачно сообщает Намджун. — Пообещать сдать на медицинские опыты хоть и не родного, но всё же члена семьи — до такого не каждый додуматься сможет. Я надеюсь, этой супружеской паре были предъявлены обвинения о невыполнении родительских обязанностей?
— Вряд ли, — бета беспомощно разводит руками. — Правосудие направлено на наказание преступников, а не на выяснение причин, почему они становятся злодеями и кто в этом виноват.
Намджун недовольно пьёт давно остывший кофе и нервно перелистывает страницы расследования. Одна только мысль о том, что двое безответственных взрослых вырастили жестокого убийцу, приводит альфу в бешенство. Вот именно из-за таких людей и рождаются все мифы о кровожадности первообразных!
— Намджун, — тихо обращается бета, явно ощущая злость альфы. — Меня попросили рассказать вам всё, что я знаю. Позвольте и мне полюбопытствовать, почему вас заинтересовало это дело?
— В моём городе совершаются убийства омег, и их смерть очень похожа на гибель Тэмина. Я подумал, что, возможно, кто-то мстит за этого первообразного. Вы сказали, что омега не общался с семьёй и у него не было школьных друзей, но у него же должен быть истинный альфа?
Пожилой бета тяжело вздыхает. От обрушившегося груза воспоминаний он сутулит плечи, и в глазах сидящего напротив Намджун видит боль, которую не в силах вылечить время.
— Следователь не смог узнать, кто является истинным Тэмина. Как вы знаете, имя на руке пропадает в момент смерти человека, и, когда врачи и полицейские осмелились подойти к первообразному, его запястье уже было чистым. Так же на омеге не было шрамов, которые оставляют альфы, помечая своих истинных. Мы обратились в институт семьи, хотели добыть информацию из их закрытых баз, но на все запросы получали лишь короткие отписки, что брак Тэмина не был зарегистрирован; а значит, его альфа не несет никакой ответственности за все злодеяния омеги, ведь убийства свершались до их воссоединения.
— Хорошо, — соглашается Намджун, находя доводы беты вполне убедительными. — А как насчет любовника? Или, может быть, у Тэмина появились приятели после того, как он сбежал из дома. Где он жил и с кем общался три года, начиная с побега и до самой гибели?
— Место его проживания не было обнаружено, — бета снова разводит руками. — Друзей, скорее всего, тоже не было — никто не обращался в полицию с просьбой принять заявление о его пропаже; а в сообщниках убийца не нуждался. Что касается любовника… Тэмин был первообразным, и поэтому никогда не подпустил бы к себе «чужого» альфу. Вы этого не знали?
Намджун ошарашено мотает головой. Он никогда не задумывался и не интересовался, как себя ведут омеги-архетипы. Ким с радостью готов забыть, что и сам является первообразным, если бы только мог это сделать!
— По официальной версии этот омега был одинок, но… — бета часто моргает внезапно заслезившимися глазами и мелко трясёт головой, словно собирая силы для продолжения разговора. — Намджун, то, что я сейчас вам расскажу — лишь мои догадки. Я тщательно изучал это расследование и даже сам собирал кое-какую информацию. По личным причинам.
Бета допивает кофе и несколько раз глубоко вдыхает. Откидывается на спинку стула и решительно смотрит на своего собеседника.
— Как вы уже заметили, это дело вели два следователя. Первый расследовал все убийства с самого начала. Именно он разрабатывал разные версии случившегося и собирал информацию о первообразных, справедливо полагая, что серийный маньяк является архетипом. Но когда Тэмин погиб — уже через несколько дней срочно уволился, забрал свою семью и… исчез.
— В каком смысле «исчез»? — хмурится Намджун.
— В прямом! Оборвал все связи и выехал из страны. Где он сейчас никому неизвестно. Расследование передали его коллеге и тот, недолго думая, закрыл дело. И на это были причины, ведь Тэмин погиб и убийства прекратились.
— Вы только что сказали, что были причины, но назвали только одну, — осторожно замечает Намджун.
— Вторая причина… Знаете, так получилось, что уже на следующий день после смерти Тэмина погиб один из полицейских, который стрелял в омегу.
— Что с ним произошло? — альфа наклоняется вперёд и внимательно слушает, стараясь не упустить ни одного произнесённого бетой слова.
— Несчастный случай. Из-за неисправной проводки загорелся дом, и погибла вся семья.
— Вы верите в подобные случайности? — насмешливо интересуется Намджун.
— Я — нет, — твердо отвечает бета. — И прежде всего потому, что двое других полицейских тоже погибли. Один из них был моим племянником, а учитывая тот факт, что я бета и не могу иметь собственных детей, я всегда считал его своим сыном.
— Примите мои соболезнования, — с искренним сожалением произносит Намджун, но его собеседник, поморщившись, машет рукой.
— Не стоит. Мы уже давно смирились с этой утратой, но каждый раз, вспоминая о нём, я думаю, кто это мог сделать и почему ему был дорог Тэмин.
Пока Намджун неторопливо допивает свой кофе, осмысливая полученную информацию, бета погружается в задумчивое молчание, иногда беззвучно шевеля губами, но уже через несколько минут встревоженно вздрагивает и смотрит на часы.
— Вам пора уходить, — твердым голосом сообщает он альфе, и тот незамедлительно встает со стула. — Через пять минут охранник повторно выключит камеры и сигнализацию, и вы сможете так же незаметно выйти из здания. Чтобы состоялся наш разговор, многим людям пришлось нарушить должностные инструкции.
Бета, тяжело опираясь на трость, провожает Намджуна до пожарного выхода. На этот раз он идёт молча, видимо, продолжая думать о своем, и образовавшуюся неуютную тишину нарушает только размеренный стук резинового набалдашника о выложенный кафелем пол. Но когда альфа, прощаясь, жмет бете руку и благодарит за оказанную помощь, тот грустно произносит:
— Будьте осторожны, молодой человек. Я не знаю, кто совершает убийства в вашем городе, но тот, кто хотел отомстить за смерть Тэмина, уже сделал это. Не идите по ложному следу и не ворошите это дело. Берегите себя.
Намджун, высоко подняв воротник куртки, быстро добегает до припаркованного у дороги автомобиля, жмет на кнопку брелока, снимая сигнализацию и, распахнув дверь, плюхается на сидение. Он вытирает о брюки намоченные дождем руки и достает из кармана телефон.
— Доброе утро, Джексон. Понятия не имею, как тебе удастся это сделать, но… Мне срочно нужно найти одного человека. Его имя я сейчас сброшу смс. Он расследовал убийства, совершённые Тэмином, и явно что-то знает, иначе не бросился бы в бега.
Сбросив вызов, Намджун тянется к ключам зажигания. Перед обратной дорогой следует позавтракать и немного поспать в каком-нибудь мотеле. Синоптики обещали, что дождь прекратится уже после обеда, и альфа довольно улыбается, заранее предвкушая совместную с Чимином прогулку в парке.
***
По центральному городскому парку неспешно шагают две ростовые куклы. Высокий и лохматый снежный человек выгуливает на поводке небольшого тиранозавра, вызывая бурный восторг детишек и приступы неконтролируемого смеха взрослых. Стараясь не обращать внимания на веселье глазеющих людей, снежный человек раздаёт красочные листовки на посещение динопарка с десятипроцентной скидкой, и время от времени дергает поводок, подтягивая ближе к себе пытающегося удрать «питомца». — И всё-таки сволочь ты, Хосок! И план у тебя дебильный, — рассерженно шипит тиранозавр, пытаясь ногой отогнать чью-то мелкую собачонку, которая терзает его поролоновый хвост. — Ты говорил, что мы будем незаметными, а в итоге все только на нас и пялятся! — Я обещал, что Намджун и Чимин нас не заметят. Ты хотел за ними проследить? Вот и радуйся! Они ни за что на свете нас не узнают в таком виде. Но радоваться не получается и у самого Хосока. В костюме невыносимо душно, хочется пить и поскорее уже найти «объекты наблюдения», что весьма проблематично из-за мельтешащей под ногами детворы, которые обступают со всех сторон, не давая прохода. Тиранозавр грозно рычит и размахивает коротенькими передними лапками, пытаясь распугать окружающую их ребятню, но они только радостно визжат и липнут ещё сильнее. — Чем мы занимаемся, Юнги? — снежный человек продолжает диалог тихим укоряющим голосом. — У меня наконец-то сошли синяки и уже завтра я снова поеду на работу, но вместо того чтобы приятно провести этот вечер в каком-нибудь ресторане, мы следим за друзьями, которые и без нас прекрасно разберутся в своих отношениях. — Могли бы разобраться — давно бы уже это сделали! — огрызается омега и ускоряет шаг, решая как можно скорее найти Чимина. Юнги чуть не падает, когда Хосок резко натягивает поводок, чтобы тиранозавр не сбил стоящего перед ним малыша. Крохотный омежка, округлив в изумлении ротик, доверчиво смотрит снизу вверх. — А ты настоящий динозаврик? — Ясен хуй, настоящий! Только вчера, блять, вылупился! — срывается Мин, за что получает несколько раз по голове сумочкой от разъяренного папаши, который поспешно уносит на руках заревевшего в голос испуганного сынишку. — Знаешь, — спустя некоторое время подает голос Хосок, — мне кажется, мы будем привлекать гораздо меньше внимания, если ты перестанешь хотя бы материться. После часа усердных поисков они находят Намджуна и Чимина в уютной кофейне в восточной части парка, сидящих за столиком на открытой террасе. Альфа заботливо поправляет сползающий с плеч омеги тёплый плед и радостно улыбается, когда истинный, кротко потупив взгляд, тихо шепчет слова благодарности. — Ну вот! — восклицает Хосок, обращаясь к Мину. — Я же говорил, что всё у них отлично! Куда теперь поедем? — Никуда. Будем вести наблюдение, — хмуро отвечает Юнги, и они продолжают ходить неподалёку от входа в кофейню, раздавая листовки и изредка фотографируясь с радостно смеющимися посетителями парка. От невыносимой тоски омеге хочется взвыть в голос. Чимин больше не плачет и не сторонится своего альфы. Наоборот, он сам тянется к нему, преданно заглядывая в глаза, и с удовольствием подставляется под каждое прикосновение, а Намджун смотрит на него с непередаваемой нежностью и гордостью. Они оба прекрасны, счастливы и кажутся безгранично влюбленными. Юнги, закусив нижнюю губу, пристально следит, как Чимин, запрокинув голову, звонко смеётся над какой-то особо удачной шуткой альфы. Как смущенно поправляет волосы, и его лицо расцветает нежным румянцем, когда Намджун близко наклоняется к нему, что-то чувственно шепча на ушко. Как радостно хлопает в ладоши, когда официант приносит кофе и выставляет на стол тарелочки с десертами: одну перед Намджуном и три — для Чимина. Хосок рассерженно суёт в руки проходящих мимо прохожих глянцевые листовки, стараясь не смотреть в сторону влюблённой парочки. Он чувствует себя полным идиотом, что так глупо повелся на уговоры своего истинного, и теперь они топчутся в парке. Грустно вздыхает, ярко представляя, как прекрасен мог быть этот вечер. Они бы сейчас сидели в тихом ресторанчике. В ожидании очередного изысканного блюда, вели бы неторопливую беседу, лениво перекатывая по стенкам высоких бокалов густое рубиновое вино. Под звуки льющейся живой музыки Хосок искренне признался в своих чувствах и, если бы омега позволил, ещё раз нежно прикоснулся губами к его щеке… — Ты чего завис? — Истинный вырывает альфу из сладких грёз, отвесив тому несильный пинок. — Не видишь что ли, они уходят. Игнорируя недовольное ворчание Хосока, Юнги следует за неспешно прогуливающейся парочкой и внимательно следит за каждым действием Намджуна, уверенный, что очень скоро тот облажается. Но первообразный, как назло, проявлять свою звериную сущность не торопится, и умело изображает из себя чуткого и внимательного мужа. Омегу уже начинает подташнивать от увиденных улыбок и нежных прикосновений; но тут, пользуясь тем, что Чимин, не замечая ничего вокруг, увлеченно рассматривает афишу кинотеатра, Намджун быстро отбегает от него, чтобы вернуться спустя пару минут, держа в руках плюшевого медведя. — Нафига дарить омеге бесполезного уродца, если рядом продают цветы? — насмешливо комментирует действие первообразного Юнги и морщится от отвращения, когда Чимин радостно принимает подарок и, привстав на цыпочки, свободной рукой обвивает шею альфы. Раздосадованный Хосок мысленно ругает самого себя. Слова Юнги острыми колючками впиваются в самое сердце, и только сейчас альфа понимает — он ничего не дарил истинному. Покупал одежду и сигареты, но вот чтобы принести своему омеге что-то пусть и бесполезное, но милое — такого не было ни разу. Альфа с грустью смотрит на Намджуна, который практически светится от счастья, жадно впиваясь поцелуем в губы Чимина, а его ладони триумфально скользят по спине прильнувшего омеги, медленно опускаясь всё ниже. — Поехали домой, — Юнги неожиданно резко разворачивается, натягивая поводок. — Я достаточно насмотрелся. Они молча идут в сторону парковки, каждый думая о своём. Хосок расстроено мнёт в руках оставшиеся листовки и кидает бумажные шарики в мусорки, мимо которых они проходят. Юнги всю дорогу задумчиво пинает когтистыми лапами жестяную банку из-под лимонада. Уже у машины омега стягивает с себя тяжелую поролоновую голову и трепет ладонью взмокшую челку, высушивая её на ветру. — Сразу поехать домой не получится, — пыхтит Хосок, дергая зажевавшую кусок ткани «молнию». — Сначала надо будет костюмы вернуть. — Окей, — соглашается омега, — заодно и деньги заберем. — Какие деньги? — удивляется Хосок, аккуратно захлопывая багажник, чтобы не повредить головы ростовых кукол. — Наши деньги, — отвечает Юнги и, увидев недоумение альфы, медленно, словно слабоумному, объясняет: — Мы ходили в этих грёбаных костюмах. По парку. И раздавали грёбаные листовки. Около трёх часов. Сколько нам за это заплатят? — Нисколько! Наоборот, это я заплатил деньги, чтобы нам костюмы в аренду дали. Юнги тихо скулит, прикладывая ладонь ко лбу. — Хосок, у меня для тебя есть неприятная новость… Ты реально дебил! Ты хотя бы сейчас понял, что тебя жёстко наебали? Ты заплатил деньги, чтобы мы… поработали? Как ты до своих лет дожить-то умудрился, не померев с голоду? Омега, сокрушенно качая головой, хлопает по карманам куртки, выискивая пачку сигарет, но замирает услышав: — Юнги! Я так больше не могу! Альфа говорит с болезненным надрывом в голосе. Омега изумленно приоткрывает рот, увидев, как всегда добродушное и улыбчивое лицо истинного словно каменеет, застывая незнакомой маской. И прежде чем Юнги что-либо успевает спросить, Хосок в два шага оказывается рядом и, прошептав тихое «прости», крепко обхватывает руками, увлекая в поцелуй. Юнги уносит в круговорот чувств, а в голове, в такт участившемуся пульсу, проносятся обрывочные мысли: «Это же не предательство. Чимин первый… С Намджуном. Это ничего не значит, я только попробую… Один раз» — и омега, поддаваясь искушению, приоткрывает рот, принимая поцелуй истинного. Губы Хосока нежно, почти невесомо скользят по его губам. Руки, словно извиняясь за недавнюю грубость, ласково гладят по спине. У Юнги подгибаются ноги, а по телу бежит нервная дрожь. Альфа, чувствуя его слабость, крепко обнимает одной рукой за талию, а ладонью другой придерживает голову, не давая истинному то ли упасть, то ли пресекая ожидаемую попытку вырваться. Омега, с силой зажмурив веки, нетерпеливо подается вперед, ощущая медленно растекающееся внутри тепло. Словно забывая кто он, где и с кем, торопится отвечать. Чувствует желание и пламенную страсть альфы, сгорая в пепел вместе с ним. Ему нестерпимо хочется вернуться в ту единственную ночь, которую они провели вдвоём. Всё повторить, и на этот раз позволить гораздо больше — прижиматься обнаженной кожей к горячему телу и задыхаться в поцелуях. Быть наполненным любовью и нежностью альфы. Быть наполненным им самим… Всё обрывается так же неожиданно, как и началось. Хосок отрывается от омеги, напоследок проводя ладонью по его щеке, снова шепчет «прости» и быстро садится в машину, не осмеливаясь даже посмотреть в сторону истинного. Юнги заторможено моргает несколько раз и медленно облизывает губы, собирая кончиком языка оставшуюся на них влагу. Пальцами проводит по своему лицу, повторяя путь руки Хосока. На мгновение задумывается. — Да я вроде не обижаюсь, — довольно хмыкает омега, но, спохватываясь, строит недовольную мину и садится на заднее сидение автомобиля.***
Чимин дразнит Намджуна пока они едут домой — вырисовывает пальцами замысловатые узоры на чужом бедре почти доходя до вздувшейся ширинки и тут же возвращается обратно, с удовольствием замечая, как альфа сильнее вжимает педаль газа. Чимин дразнит Намджуна в лифте — позволяет подхватить себя под задницу, томно постанывает и игриво прихватывает зубами нижнюю губу альфы, слегка оттягивая и тут же зализывая. Но когда они оказываются в прихожей квартиры и за ними закрывается входная дверь, он ловко выскальзывает из рук альфы и невинно хлопает ресницами. — Спасибо тебе за этот вечер, — с восхищением шепчет Чимин и оставляет на щеке истинного легкий поцелуй. — Ты лучший альфа на всей планете. Спасибо тебе за всё… Я так устал. Спокойной ночи. Намджун ошарашено смотрит на омегу, который, тяжело вздохнув, театрально прикладывает ладонь к своему лбу и, прежде чем альфа успевает возразить, быстро скрывается в спальне. Чимин прислоняется спиной к двери, коварно захлопнутой перед носом истинного, и злорадно шипит: — А вот теперь, гадёныш, можешь продолжать, на чём мы вчера остановились! Хочешь — левой рукой продолжай, хочешь — правой. Омега сначала злобно хихикает, чутко прислушиваясь к происходящему за стеной. Судя по доносящимся звукам, Намджун, тихонько завывая от собственного бессилия, отчаянно пинает ни в чём не повинный диван. Потом омега грустно вздыхает, поправляя в штанах собственный возбужденный член, размышляя, что помощь руки ему тоже была бы не лишней. Помощь сильной, но в тоже время нежной руки альфы… — Скотина бесчувственная, — жалобно шепчет Чимин. — Даже не попытался зайти ко мне в спальню!
