Не лучшие обстоятельства

На выходе из палаты он видит Орочимару и просто прыгает на него с кулаками. — Это все твоя чертова змеиная наследственность! — кричит он, пытаясь посильнее ударить, пока соперник не успел среагировать. Само собой, его останавливают и ловят в захват. — Тебе стоит прекратить это, — командует Орочимару, сжимая его запястья до ноющей боли. — Да идите вы! — выплевывает он, а затем вырывается, — Ему больно. Из-за ваших чертовых экспериментов. Орочимару прищуривает глаза, почти как Мицуки, когда злится. — То, что ты сын Хокаге, сможет уберечь тебя далеко не всегда и… — угрожающе начинает он, но Боруто прерывает его поднятой вверх ладонью. — От этого сейчас мало толку, — признается он устало, пошатываясь направляясь к кушетке. Мицуки госпитализировали три часа назад. Последствия не самой удачной миссии. Медики не особо понимают, почему у него шмотками сходит кожа, обнажая незащищенное красное мясо, покрытое тонкой прозрачной пленкой, причиняя ужасную боль; не знают, что это за яд; не знают, что можно колоть и применять, а что нет. Боруто впервые наблюдал, как его напарник кричит, что есть мочи, а Орочимару, — беря пример с Хокаге, не иначе, — предпочел исследования собственному сыну, прибыв только сейчас. — И от вас тоже нет никакого толку, — продолжает он, — ведь ничего масштабного не случилось. Вы себе просто сделаете другого. Предыдущие три часа слишком измотали его, а от минутного гнева не осталась и следа. На смену пришло острое желание плакать, сжавшись в комочек, причитая. Он не помнит, когда в последний раз с ним случалось такое, но предвестники истерики он распознает мастерски. Мицуки слишком избаловал его своими нечеловеческими модификациями, Боруто слишком привык, что тот почти неуязвимый. — Эй, — зовет его Орочимару как-то подозрительно дружелюбно, — С ним все будет хорошо. Змей-старший садится на кушетку рядом, предварительно отдав что-то вышедшему из палаты медику-помощнику. — Ему больно, — осипнув сообщает Узумаки, утирая слезы краем ветровки, — Я должен быть рядом, но не могу. Он разочарован в себе даже больше, чем в отце Мицуки. Когда его друг отчаянно нуждался в помощи, Боруто позорно выбрал капитуляцию. Отец бы точно возненавидел его. — Ты ничем не сможешь помочь, — возражает Орочимару со своего места, по рукам у него идет едва заметная дрожь, — Только будешь мешаться под ногами. Цунаде еще и не с таким справлялась, поверь мне. Успокаивает это мало. Если позвали Пятую, то, должно быть, дело совсем дрянь. Боруто подрывается с места и почти бежит в сторону палаты, когда на его руке повторно сжимаются прохладные пальцы. — Ты разве меня не слышал? — снова прищуривается Орочимару. Узумаки-младший камнем ухает вниз, возвращаясь на свое место. — Я так не могу, — признается он плаксиво. Орочимару колеблется, а затем кладет ладонь на его плечо. Чувствуется она непосильно тяжелой. — Я знаю, что мой сын дорог тебе, — говорит он наигранно спокойно, — Но еще я знаю, что он сильный. Я создал его таким, и я не позволю ему умереть так глупо. В глазах у Змея-старшего появляется какой-то воистину сумасшедший блеск, но Боруто слишком истощен, чтобы испугаться или отпрянуть. Несколько минут они сидят в тишине, лишь Узумаки тяжко вздыхает и хлюпает носом время от времени. Ощущается это ужасно. Ровно до того момента, пока до Боруто кое-что не доходит, как гром среди ясного неба. — Я же… А он… Вот черт! — громко шепчет он все еще удивленно. Происходящее тут стало последней деталью в мозаике. В конце концов, за Сараду он бы так точно не убивался. Орочимару улыбается ему, почти как Мицуки, только с грустью и некой усталостью, будто перед Боруто не молодой мужчина, а самый настоящий старик. Он долго изучает свою ладонь на чудом плече, а потом перемещает ее вверх, неуверенно треплет Боруто по волосам. — Спасибо, — благодарит Узумаки-младший, до конца не понимая происходящего. Через минуту они отскакивают на разные стороны кушетки, потому что в дверях появляется Цунаде. — Вид у вас такой, будто это вам нужна помощь, — вздыхает она, — Спасибо, Орочимару, твой антидот очень сильно помог. Боруто, лучше бы тебе отправиться домой, иначе я лично тебе уши надеру. Все с вашим змеенышем будет хорошо. Завтра уже сможете проведать. Орочимару облегченно выдыхает, а Боруто готов верещать на всю Коноху от счастья.