Первый опыт

Он храбрится, как может. Знает, что выглядит жалко, но отступать не в его правилах. — Если тебе не… Он обрывает Мицуки. Все нормально, он обязан справиться. Член в его ладони твердый и горячий, слегка скользкий от смазки, выступающей на головке. Он делает пару судорожных движений, пытаясь убедить самого себя, что ничего такого в этом нет. У него же тоже есть член, почти точно такой же, разве что немного потолще. И он дрочил себе столько раз, что не упомнить, так почему же сейчас это так смущающе? Мицу давит в себе всхлип резким вдохом. Боруто хочет верить, что это не от отвращения. Сейчас или никогда. Он же не слабак какой-то там! Даже с закрытыми глазами нечто подобное кажется странным: он касается головки губами, пробует на вкус языком, смакует, желая убедиться, что с ощущениями все нормально. Мицуки солоноватый и немного горьковатый, отдаленно напоминает экзотический фрукт, имя которого он позабыл, - в целом, терпимо. Боруто удобнее устраивается между разведенных коленей. Для него подобное делали уже тысячу раз, время вернуть должок. Он снова касается головки губами, пытается спрятать зубы и заглотить полностью, но в итоге только давится. — Не так резко, — советует Мицуки терпеливо, хотя по румянцу и возбужденному огоньку в глазах хочет он совсем иного. Узумаки-младший кивает и пытается действовать аккуратнее: вбирает плоть медленно, позволяя самому себе привыкнуть. Ощущения не из приятных, как Мицуки только позволял ему требовать подобное по первому требованию? Он закрывает глаза и пытается изобразить фрикции: вобрать, выпустить, снова вобрать. Выражение лица его любовника не меняется, так что он почти сдается. — Я, — голос сел, а в горле саднит, — делаю не так, да? Он действительно хочет сделать Мицуки приятно, но, судя по всему, в постели он ужасен. — Я люблю все, что ты делаешь, — совсем не помогает его партнер. Ладно. Еще одна попытка. В этот раз он пытается помогать себе еще и языком: облизывает и обводит крайнюю плоть, массирует уздечку. Мицуки наконец-то впервые стонет, и это действительно похоже на музыку для ушей: томно и низко. Вдохновленный, он пробует все, что приходит в голову: подключает пальцы, пытается выписывать языком какие-то фигуры, щекочет головкой небо. Он знает, что ему не хватает опыта и сноровки, знает, что не может принять так глубоко, как Мицуки, возможно, хотелось бы, но он хочет доставить удовольствие и надеется, что его рвения достаточно. А потом Мицуки кончает ему в рот, и это становится слишком. Он пытается проглотить, но давится, его начинает подташнивать, он сгибается и выплевывает все на пол. Из его глаз текут злые слезы, его все еще прошибает легким спазмом, он не знает, как снова смотреть в почти змеиные глаза. — Эй, — зовет Мицуки, когда Боруто уже всерьез раздумывает утопить себя в ближайшем водоеме, — Эй. Пальцы цепко впиваются в подбородок Боруто, тянут на себя, разворачивая. — Я… Это не… — оправдывается он, но как назло в голову ничего не приходит, — Я научусь, ладно? Это просто из-за нового бургера, мне нужно было тебя предупредить. В следующий раз будет лучше, честное слово! Мицуки в ответ дарит ему свою особенную улыбку, а затем целомудренно целует, едва касаясь своими губами, но пальцы с подбородка все равно не убирает, держа крепко. — Это не катастрофа. Неприятно немного, но я переживу, — трется он носом о чужую раскрасневшуюся и еще влажную щеку, — Мне не нравится, когда меня пытаются ограничить в движении, тебе — минет. Мы квиты, видишь? Боруто хочет возразить, что это не одно и то же. Все эти веревки и путы напоминают о плохом, в тот момент, когда сам он только что просто облажался. — В следующий раз просто скажи мне, что тебе неприятно, хорошо? — прикусывает его мочку уха Мицуки. Боруто старается уйти от прикосновения, потому что щекотно, а потом спохватывается о ситуации. — Мне нравилось, — признается он полушепотом: для полной громкости тема, как ему кажется, слишком интимна, — Я люблю тебя. И твой член тоже. Просто сперма на вкус… Он кривится, а потом хочет удариться о что-нибудь твердое. Желательно летально. — В общем, не очень. Но это не… Мне правда очень жаль, что я такой, — пытается он все исправить, — И я отстранился, потому что было щекотно, а не неприятно. Я сейчас схожу в ванну, а потом мы поцелуемся нормально, ладно? Он знает, что у Мицуки есть все права, чтобы послать его, но втайне он надеется, что этого не произойдет. Боруто правда любит Мицуки и понятия не имеет, как будет справляться с их расставанием. Но почему он такой дурак? Его метания прерывают страстным поцелуем. — Ты слишком заморачиваешься, — сообщает ему змееныш, а затем тянет вверх, усаживая к себе на колени. Боруто смеется, потому что еще немножко - и он расплавится от щемящей сердце нежности.