Ревность

- Я соскучился! – Чжонхан повисает на шее лидера, заставляя старшего смеяться. Чжису же фыркает, отводя взгляд и пытаясь сдержать подкативший рвотный рефлекс. Он готовил себя к этому целую неделю, но видимо зря. Потому что комок ненависти застревает в горле, так и норовя выйти наружу. У парней уже больше недели индивидуальное расписание, поэтому всей группой они собираются впервые за это время. Но на протяжении всех этих дней Чжонхан прожужжал все уши своему лучшему другу о том, как он соскучился по остальным парням, а в особенности по лидеру. Джошуа это злило, но он не подавал виду, просто слабо улыбаясь и отвечая, что скоро они соберутся вместе. А старший как будто и не замечал, как его вздохи и ахи действуют на Хона. Он сразу же мрачнел, становился грубее, а порой просто уходил в себя. Вот и сейчас Чжису тихо встает со своего места и незаметно покидает комнату, оставляя позади счастливых и веселых одногруппников. Как только парень закрывает за собой дверь комнаты, он тяжело вздыхает и садится на пол, упираясь спиной в свою кровать. С недавних пор все стало для него слишком сложно. Парень запрокидывает голову назад и долго смотрит в потолок, считая до десяти несколько раз и пытаясь подавить в себе жгучую ревность. Он прекрасно понимает, что ревновать глупо, ведь Чжонхан любит всех парней одинаково и это его право скучать по кому-то из них. Это нормально. Вот только сердце Шуа предательски ноет, а злость накатывает огромными волнами. Парень даже не понимает на кого злится больше: на такого общительного Юна или же на себя за свои глупые чувства. Просто ему до боли обидно. Обидно, что старший прекрасно знает, как к нему относится Чжису, но ему как будто все равно. А еще он почти никогда не говорит, что скучает по нему. А на тихое «я скучал» от младшего всего лишь слабо улыбается. А Чжису уже самому приходится догадываться, что означает эта улыбка. Что Юн тоже скучал? Или же это просто маленькое утешение, чтобы Хон не чувствовал обиды? Парень громко ругается и растрепывает копну нежно-розовых волос. Как его это все бесит. Как он просто хочет перестать чувствовать что-либо, особенно по отношению к Чжонхану. Он прикрывает глаза и делает глубокий вдох. - Шуа? «Нет! Нет! Нет! Только не ты! Не сейчас!» - Что случилось? – Хан заходит в комнату и садится на колени рядом с другом. - Ничего особенного. Все в норме,- Чжису прекрасно слышит по голосу, что старший волнуется, но не может пересилить себя и сказать душащую правду. Ведь Чжонхан просто покрутит пальцем у виска и скажет, что Хон идиот. - А я бы не был так уверен, - Юн кладет руку на чужое колено. От этого невинного прикосновения по телу младшего пробегает тепло, но это злит его еще больше. - Я же сказал, ничего! – рявкает Чжису, резко вставая на ноги. – Иди и дальше развлекайся с Сынчолем! Ты ведь так скучал! Чжонхан сначала вздрагивает, а потом слабо улыбается и встает следом за другом. - Дело в этом? – Хан слегка склоняет голову на бок. – Ты ревнуешь? И Джошуа прорывает. Он закрывает лицо руками, давая волю дурацким слезам, которые он ненавидит. Его трясет как осиновый лист. Все эмоции скапливаются тяжелым грузом, придавливая к месту. - Ненавижу все это! – юноша поднимает голову вверх, пытаясь остановить слезы. – Чувствую себя конченным идиотом, ревнуя из-за каждой мелочи. Знаешь, было бы проще, если бы ты сказал, что мне нет смысла ревновать, потому что ты не испытываешь тех же самых чувств и мне не на что надеяться, - Чжису немного успокаивается и бросает короткий взгляд на старшего. - А ты хочешь, чтобы я сказал именно это? – Юн делает шаг вперед. - А что ты еще можешь мне сказать? – Шуа усмехается и трет лицо руками. – Ах, еще можешь сказать, что я заигрался, что это все глупости и фарс, что у нас нет никаких шансов. Мне продолжать? - Ты глупый, - Чжонхан берет чужие руки в свои, - Я бы сказал, что твоя ревность очень милая, если бы не знал, как она на тебя влияет. - Хах, и как же? – младший пытается быть агрессивным, но чужие ладони, что держат его руки, так согревают и дарят защиту и комфорт, которых ему давно не хватало, поэтому голос слегка дрожит. - Она тебя убивает, - Юн начинает нежно гладить чужие ладони большими пальцами. – Ты сам себя изводишь, занимаешься самобичеванием. Думаешь, я этого не вижу? Не чувствую? – рыжеволосый слабо улыбается и подносит чужую ладонь к своим губам, легко и нежно касаясь губами каждого пальчика. Джошуа давится воздухом. Он с замиранием сердца наблюдает за старшим, а где-то внутри загорается надежда, что он так же важен Чжонхану, как и тот ему. На глазах вновь наворачиваются слезы. - Не смей плакать, - серьезно произносит Юн. – А то я сам заплачу, - смеется он и притягивает младшего к себе. Чжису делает слабые попытки сопротивления, но почти сразу же сдается, позволяя Чжонхану обнять себя за талию и нежно гладить по спине. - Ты же знаешь, что я люблю тебя… - шепчет Шуа, утыкаясь носом в чужую шею. - А я люблю тебя. - Но я люблю тебя не как друга, - прикусывает губу Хон. - Это взаимно, - Хан дарит поцелуй в висок. – И я скучаю по тебе сильнее, чем по остальным парням. Волнуюсь о тебе сильнее, переживаю, когда тебе плохо, корю себя, когда не могу помочь. Почему ты закрываешь на это глаза? Чжису молчит. Потому что не знает ответа на этот вопрос. Он только сильнее жмется к старшему, сжимая в руках его футболку. - Ты убиваешь меня, Шуа, так же как твои эмоции убивают тебя. Делись со мной всем, ладно? Я не уйду от тебя, что бы ты не чувствовал и что бы ты не делал. Потому что ты дорог мне. Хон тихо вздыхает и прикрывает глаза. Сейчас он испытывает нереальное чувство вины. Оно всегда приходит после ревности и злости, после срывов и истерик. Но сейчас вина ощущается так остро, что ее вкус можно почувствовать на кончике языка. - Знаешь, признаться любимому человеку в чувствах и переживаниях сложнее, чем кому-либо другому, - спустя несколько минут молчания тихо продолжает Чжонхан. – Поэтому я так редко говорю тебе все это. Но видимо, придется исправляться и говорить все это чаще. Может, тогда ты поверишь, что нужен мне, - беззлобно смеется юноша. - Прости, - Джошуа поднимает голову и смотрит в такие прекрасные медовые глаза напротив. - И ты прости, что заставляю тебя сомневаться в себе. И заставляю ревновать, - Чжонхан, не спрашивая разрешения, льнет к губам младшего. Он начинает целовать ласково и нежно, поглаживая чужую щеку и не переходя границы. У Чжису бабочки в животе бешено машут крыльями. Хон прикрывает глаза, зарываясь рукой в рыжих волосах, и отвечает на поцелуй, ощущая прилив счастья. Юн сминает уже давно манящие его губы своими, невесомо проходит по ним языком, заставляя Шуа шумно выдохнуть, а потом отстраняется, оставляя последний невесомый поцелуй. - Теперь не будешь ревновать? – в голосе слышны игривые нотки, и Джошуа не может не улыбнуться. - Буду. Но теперь меньше, - искренне отвечает младший и улыбается. - Ты неисправим, - Чжонхан треплет светлые волосы и улыбается в ответ. - Я люблю тебя. - Я тоже тебя люблю.