Могильщик

–Двадцать два. А тебе получается тридцать два? –Как видишь я неплохо сохранился. – они рассмеялись. За дружеской беседой время шло незаметно. К вечеру они добрались до Длинной реки и устроили привал в зарослях камыша, чтобы случайный путник не набрёл на их лагерь. Микор развёл костёр и приготовил сытный ужин. –Да, подзадержались мы с тобой, но к полудню будем уже у тракта. Мы перейдём реку вброд и по старой охотничьей тропе я выведу тебя почти до самой дороги. Там и расстанемся. –Ты уверен, что хочешь так рисковать? А если тебя кто-нибудь увидит? –В лесах у тракта много разбойников. Пойдёшь один и снова нарвёшься на неприятности. Со мной тебе это не грозит. –Что ты имеешь ввиду? –Мы рыжие- самые страшные колдуны, ты разве не знал? Любой разбойник поспешит уйти с моей дороги. –От чего же те не ушли? –Думали, что у них есть шанс. Ошиблись, как видишь. Здешние разбойники ходят по двое-трое. Больше опасно для них самих. –Что ж, убедил, – Оскар устало потянулся, – Завтра долгий день. –И то верно. Они потушили костёр и уснули.       Микор, как и всегда, спал в пол глаза, в отличии от Оскара. Парень даже носом не повёл,пока Смотритель отгонял двух бандитов, которые бросились на утёк, стоило им разглядеть его. Утро выдалось туманное. Довольно необычно для этих мест; наверняка уже к обеду глашатаи будут горланить о пропавших путниках. Микор же хорошо знал дороги и тропинки и мог ориентироваться даже в тумане. На кладбище частенько садился туман; сказывалась близость реки и расположение в низине меж холмов. От влажности развести костёр не получилось. Пришлось позавтракать холодным вчерашним ужином и отправляться в путь. До тракта добрались без приключений. –Ну вот. За теми деревьями Королевский тракт. Он идёт вдоль границы леса, как выйдешь- поворачивай направо. Через полверсты будет трактир, если тамошний управляющий всё ещё Хромой Гас, можешь сказать, что ты от Микора Смотрителя, он мой старый знакомый, и похлёбки горячей нальёт, и медовуху фирменную свою поставит. И вот ещё что,–Микор слез с лошади и покопавшись в седельной сумке протянул Оскару запечатанное письмо,– Это отдай матери. Там мои свидетельские показания, как смотрителя кладбища. Тебе удалось бежать от бандитов, я приютил тебя, отогрел и помог добраться до тракта. Больше ничего не было. Ещё я беру на себя обязанность найти тела погибших от рук бандитов и отправить в вашу церковь. –Ты найдёшь моего отца?– Оскару не верилось. Это очень опасное предприятие. –И его друзей, да, найду. Скажи как называется церковь, на кладбище которой стоит ваш семейный склеп. –Церковь Лучезарного Грегори. –Я отправлю их тела туда. Что ж…–Микор вернулся в седло, тяжело перевалившись,– Видимо пора прощаться. Я был рад знакомству и приятной компании. Безмерно соболезную твоей утрате и надеюсь, что следующий твой визит на моё кладбище будет только по твоей воле. –Спасибо тебе Микор. Я обещаю унести твой секрет в могилу. –Надеюсь это случится не скоро. На том и разошлись. Оскар отправился по тракту в Западный Фанг. Он остановился в трактире и отведал вкуснейшей похлёбки, как и советовал ему Смотритель. Мать была безмерно рада возвращению сына. Мария- мудрая, но, пожалуй, слишком эмоциональная женщина. Новости о кончине мужа привели её в глубокий шок. Она тяжело заболела, а когда через три дня на повозке в церковь доставили изувеченные тела, слегла совсем. Она не прожила и месяца после похорон мужа, и умерла, так и оправившись от горя. Так за один месяц Оскар похоронил обоих родителей. Он остался один и почти год занимался делами семьи. Оказалось, что у его отца были крупные долги, но усердная работа и не дюжая смекалка помогли Оскару получать хорошую регулярную прибыль. Его отец занимался продажей скота: крупного и мелкого. Оскар же пошёл дальше и теперь их семейная компания так же оказывала ветеринарные услуги и сдавала в аренду несколько построенных хлевов. Когда дела пошли в гору Оскар смог наконец взять пару выходных, доверив дела секретарю. Сухонькому, но довольно проворному мальчишке-юристу. Вилли, так его все называли, на деле Уильям Джон РэтII – окончивший университет Королевской канцелярии с отличием. Умный, проворный и до ужаса понятливы и понимающий. Ему не нужно было говорить, что ты не в духе и хочешь отложить встречу. Он очень чутко чувствовал обстановку. Всегда вовремя приносил необходимые документы, подносил чай, предлагал прерваться на обед или создавал предлог, чтобы можно было уйти с затянувшейся бессмысленной встречи. В общем мечта любого делового человека. Оскар сам иногда удивлялся своему везению, обрести такого помощника редкость! Но на ближайшую неделю этот помощник становился официальным представителем Вест Фанг Кэттл Компани. А Оскар сменил официальный костюм на простую, почти деревенскую одежду, приготовил провизию на две недели, оседлал серую кобылу и отправился на запад по Королевскому тракту. По дороге посетил трактир, где уже сам заплатил за отменную похлёбку и вдоволь пообщался с узнавшим его трактирщиком. После трактира он прошёл ещё немного по тракту и свернул в лес, который стараниями королевских гвардейцев был чист от бандитов на полверсты от тракта. Дальше было несколько шаек, но сидели они тихо и высовывались редко. К вечеру Оскар добрался до реки и провёл на ней ночь. Как тогда, год назад. На следующий день путь его лежал через погибший лес. Тот всё ещё стоял мрачный и мёртвый, но теперь можно было кое-где увидеть молодые деревца, семена которых видимо занесли птицы или белки, забывшие о своих тайниках. К обеду Оскар вышел к знакомой лощине меж холмов. Он слез с лошади и подвёл её к дому. Чёрного жеребца, которого взял себе Микор, нигде не было видно. Но он же мог и продать его, верно? Оскар привязал лошадь и зашёл в дом. Там было пусто. Как и на кладбище, и в церкви, и в морге. Топот копыт послышался, когда уже стемнело. Микор насторожился, увидев в окнах своего домишки свет, но вся настороженность и готовность броситься в бой улетучились, стоило ему открыть дверь. Горящий камин, отодвинутый в сторону дымящийся котелок, запах свеклы и капусты, и знакомый силуэт, сидящий на корточках перед камином. –Уж думал не появишься,– говорит не оборачиваясь. Знает, кто пришёл. –Оскар? Какими судьбами?!– Смотритель подходит ближе к незваному гостю. –Микор..– Юноша крепко обнимает хозяина дома,– Ты бы знал, сколько всего я пережил за этот год. Теперь я тоже скучаю по серой рутине. Они говорили долго и обо всём. В жизни Микора за этот год тоже многое поменялось: умер староста деревни, а малодушный мальчишка, занявший эту должность, всё пытался шантажировать Смотрителя, хотя наверняка понимал насколько это бессмысленно и бесполезно; на вверенной ему земле Мик построил баню, хлев для коня, через речушку перекинул мостик, чтобы было удобно ходить за ягодами и грибами, росшими в изобилии на другой стороне. Медленно, но верно, шёл ремонт церквушки, она уже не выглядела такой обветшалой, как раньше. Вот-вот из города в деревню должны были привести стёкла для витражей, и Смотритель уже готовил телегу с обилием сена, чтобы доставить хрупкий груз до кладбища. Закончили они уже к рассвету, камин давно потух, в надежде урвать еще хоть несколько часов сна они достали тёплые одеяла и закутавшись поплотнее легли. Вместе, на одну кровать, оправдываясь тем, что так было удобней теплее и проще для всех.       Микор проснулся к обеду. Встав аккуратно, стараясь не разбудить своего гостя, вышел, придержав тяжёлую деревянную дверь, и приступил к делам по хозяйству. За поздний подъём приходится платить большим количеством дел. Покормить птиц, помимо кур Микор теперь ещё имел стайку гусей, пару перепёлок и несколько почтовых голубей, которых ему подарил ещё при жизни прошлый староста деревни. Их Микор использовал, когда в деревне останавливались королевские гвардейцы, совершавшие обход Западных Холмов раз в месяц. На кладбище они не заходили, спасибо байкам старожилов окрестных деревень.  Один раз молодой командир повёл отряд чтобы доказать всем, что нет ничего страшного на старом кладбище для бедных. Микору пришлось разыграть целый спектакль, с «восставшими» мертвецами. Гвардейцы тогда кричали так громко и бежали так быстро, что наверняка перепугали даже мёртвых. Оскар проснулся уже ближе к вечеру. Сказалась усталость после дороги и долгая ночная беседа. Смотритель за это время успел сготовить обед, поставить тесто на хлеб, вычистить недавно построенный хлев, в котором стоял его верный конь. Почистить кобылу Оскара, ту самую- серую, которая досталась ему от бандитов и связал из рыболовных сетей гамак, чтобы им можно было с комфортом разместиться в маленьком доме.        Оскар был рад навестить старого друга. Когда компания отца стояла на пороге банкротства от него отвернулись все, кто на званых ужинах бил себя в грудь и говорил, что поперёк поезда ляжет за радушных хозяев. Все они постарались отхватить себе по кусочку от разваливающегося дела. Кто-то даже украл столовое серебро на поминках отца!  Молодой и единственный наследник своей семьи, привыкший за пару месяцев к требованиям вернуть долги отца, долго ждал, когда же от Микора придёт требование денег, за доставку тел, ведь нанять телегу на такое расстояние наверняка стоило не дёшево. Но в записках, которые передал крестьянин Оскару не было ни слова о плате. Одна из них была для матери Оскара, как и обещал Мик, с его свидетельскими показаниями, другая была для Оскара. В ней были слова соболезнования, обещание любой посильной помощи и позволение приезжать в любое время без предупреждения.  Следующее письмо пришло через неделю после смерти Марии. В нём Микор принёс свои соболезнования о смерти матери Оскара, и беспокоился, не нужна ли парню какая помощь. В том письме он указал, как Оскар может передать для него письмо, если возможности приехать не будет.  Оскар тогда отправил ответное письмо с благодарностью и заверением, что он со всем справится и обязательно навестит доброго друга, спасшего ему жизнь, как только будет возможность. Больше письмами они не обменивались. Оскар погрузился в работу, а Микор занялся хозяйством и позже попытками договориться с новым старостой. Но никто из них не забыл о событиях первого месяца той дождливой осени. И вот прошёл год. Эта осень обещала быть солнечной.  Они снова были в том же месте в то же время, только теперь на то была только их воля. Оскар вышел из домишки, сладко потянувшись тёплому Солнцу. Он нашёл Мика у сарая, рубящим дрова.  –Доброго утра!–усмехнулся тот –Полагаю время уже к вечеру,–сострил в ответ Оскар, присаживаясь на второй чурбан для колки.  –Как спалось?–Микор отставил топор и рубахой, висевшей на колышке, вбитом в стену сарая, стёр со лица пот, от которого уже щипало глаза.  –Так крепко я последний раз спал лет в десять.– он мечтательно улыбнулся, вспоминая славное время своего детсва. –Ты так и не сказал почему вдруг городской житель и известный торговец сорвался в такую глушь?  –У меня недельный отпуск.  –Который ты мог провести в доме отдыха в фруктовых садах к югу от Бриллиантовой реки или даже в Королевской гавани, рассматривая красивых одиноких дамочек и угощаясь яствами из далёких стран.  –Ты же не бывал в гавани, откуда тебе знать, что дамочки там симпатичные? Микор рассмеялся, – Мне Джо рассказывал. –Тогда у нас с ним явно разные вкусы.  Мик натянул рубаху и жестом подозвал Оскара, предлагая пройтись.  –Пошли искупнёмся немного, речушка разлилась после того как дамбу выше по течению разобрали на доски предприимчивые жители. Так ты приехал на неделю? –Да, я заслужил небольшой перерыв, думал что было бы неплохо навестить друзей, но как оказалось кроме тебя друзей у меня и нет. –Ну, могу сойти и за двоих,– Мик упёр кулаки в бока и набрал полную грудь воздуха, показывая, что действительно может походить на двоих.  –Очень смешно, не думал податься в королевские шуты?  –Нет, платят маловато.– они рассмеялись. –Надеюсь я не создал тебе неудобств своим приездом? –Что ты! Я рад тебя видеть! Рад что твои дела идут в гору, ты очень повзрослел за этот год, больше не похож на того измученного и запуганного мальчика, вышедшего на мой дом. Но если думаешь, что будешь просто спать и есть, то я тебя разочарую, свободные рабочие руки не бывают свободными.  –А на другое я и не надеялся.  Дни шли быстро. В работе, простых житейских беседах и непременном смехе. Оскар приехал не с пустыми руками. Он привёз новёхонькое седло, топор с серебряным топорищем и искусной резьбой на рукояти, который Микор долго отказывался принять, ссылаясь на дороговизну и непрактичность, но в итоге сдался, ещё была ткань, немного пряностей и приправ, почти пуд соли, которую так сложно достать в деревнях. Микор не остался в долгу. За пару ночей, лёжа в подвешенном к потолку и стене гамаке, он выстругал фигурку человека с топором, который стоял, опершись на надгробие. Он сделал аккуратную дырочку и продел тонкую плетёную верёвочку. «На память, кто знает, когда за мной придут. Хочу чтобы хоть кто-то помнил меня»,– Сказал он, когда вручал свой подарок. Обоим стало грустно от этих слов, но оба понимали, что рано или поздно это может произойти. Они условились, что если за Микором придут, он оставит Оскару послание, просунув его между досками пола в доме. Так, если дом будут обыскивать, это послание не найдут, и только Оскар будет знать, какую доску нужно будет сломать, чтобы достать письмо. На третий день из деревни прилетел голубь, с весточкой и прибывшем грузе с витражными стёклами. Оскар и Мик запрягли телегу с сеном, мехом и тряпьём, и вместе отправились в деревню. –Это ещё кто?– возмутился староста. –Мой друг, приехал помочь с витражами.–Микор остался спокоен. Слез с телеги и занялся перегрузкой стекла. –Оскар,– он протянул руку в приветственном жесте, но отдёрнул её, не встретив ответных действий. –Друга?– продолжил староста. Ещё совсем мальчишка, вряд ли старше самого Оскара. Лопоухий, до костлявости тощий и противно говоривший из-за кривого, видимо сломанного в детстве, носа. –Да, на его кладбище лежит один мой очень хороший друг. Я иногда приезжаю его навестить. –А ты знаешь, что тебя могут вздёрнуть за дружбу с рыжим, а?– продолжал гундеть староста. –А ты знаешь что тебя могут вздёрнуть, за то что ты такой противный, а?– передразнил его Микор, зажавший нос для большей достоверности. Оскар с трудом удержал в себе смешок и переключился на перегрузку стекла. Вдвоём они довольно быстро справились и поспешили восвояси, пока староста не довёл их до головной боли своими причитаниями, которые не прекращались ни на минуту. –Он всегда такой мерзкий или сегодня особый случай?– спросил Оскар, когда они уже были достаточно далеко от деревни. Их путь пролегал через живой лес, который сейчас был окрашен в самые потрясающие цвета от бледного жёлтого до тёмного бордового. Зрелище было завораживающее. –Всегда, сегодня ещё ничего, видимо тебя постеснялся. А то порой и до рукоприкладства доходило. Ну, если считать его девчачьи шлепки рукоприкладством. Добрались они только к вечеру, потому как ехали очень медленно, стараясь сберечь хрупкий и довольно ценный груз. –Витражные стёкла довольно дорого стоят. Ты купил их за свои сбережения?– Спросил Оскар, когда они разгружали телегу, перенося витражи в церквушку. –Что ты, я люблю эту землю и эту церковь, это как ни как мой дом, но не на столько, чтобы платить за витражи накопления за весь год. Я отправил письмо от лица Августа в единую церковную канцелярию, пожаловался на ужасное состояние церкви при единственном крупном кладбище на несколько деревень. Пообещал привести её в порядок собственными силами, но запросил материалы и инструменты. На самом деле не думал, что мне ответят, но через месяц пришёл ответ. Первая партия бруса, гвозди, канделябры и ко всему этому приложили письмо. Они даже извинились, мол совсем забыли о моей церкви. У них сейчас проходит массовая реконструкция, король не мало денег тратит из казны, чтобы восстанавливать или перестраивать ветхие церкви. И моя оказывается к ним относится. Собственно партия стекла- последнее, что они должны были мне прислать. Они резали и клеили витражные окна следующие два дня, почти не отвлекаясь и не отдыхая. Им хотелось скорей закончить. Витражи получились довольно хорошие и крепкие. На седьмой день они перекладывали черепичную крышу церкви, управились к обеду. Оскар должен был уехать рано утром, чтобы ехать без остановок и к утру уже добраться до Западного Фанга. Он всё-таки оставил все дела компании на своего секретаря и должен был вернуться скорее. Но природа внесла свои коррективы. Ночью началась сильная буря, дороги развезло, а ветер гнул вековые деревья. Похолодало, так что Мику и Оскару пришлось затыкать щели в окнах и брёвнах дома и постоянно подбрасывать в камин поленья, чтобы не замёрзнуть. Буря продолжалась, почти не утихая, три дня. За всё это время они выходили только чтобы покормить птиц и лошадей. Из-за холода спали они на кровати, теснее прижимаясь друг к другу, как только что вылупившиеся цыплята ищут тепла от своих родичей. На третий день первым утром проснулся Оскар, что было довольно необычно. Он лежал, стараясь не шевелиться, зажатый между стеной и Миком. Тот крепко спал, лёжа на спине и натянув до подбородка шерстяное одеяло. Оскар уже хотел отвернуться и поспать, полагая, что ещё очень рано, но что-то заставило его ещё раз взглянуть на лежавшего рядом. Оскар прекрасно знал, как выглядел Микор, но только сейчас он вдруг понял, что тот был довольно красив. Не в тех общепринятых нормах красоты, а по своему. Густая рыжая борода, подстриженная довольно ровно, россыпь крупных веснушек, тонкие морщинки в уголках глаз, выдававшие уже не молодой возраст обладателя этих самых глаз. Кустистые брови, которые окрашивали любой рассказ Микора тысячью эмоций, кудрявые рыжие волосы. Оскар от чего-то подумал, что никогда не обращал внимание на то, какого цвета у Мика глаза. Он попытался вспомнить, но ничего не выходило. Снова накатившая сонливость прервала ход мысли. Засыпая, Оскар почти бессознательно обнял Микора, уткнувшись тому в плечо… На четвёртый день они проснулись утром от ярких солнечных лучей, пробивавшихся в мутное окно. –Неужели буря кончилась?–Микор поднялся, разминая затёкшую спину,– Теперь ты сможешь вернуться. Они снарядили кобылу Оскара, Микор сложил ему немного овощей с огорода, куриную тушку и вяленого мяса, которое так понравилось юноше. Настала пора прощаться. –Ну-с, кажется всё. Готов?– Оскар проверил, хорошо ли затянута подпруга лошади и кивнул, подходя к Смотрителю. –Спасибо Мик за гостеприимство. Это была замечательная неделя.– он смотрел прямо в глаза рыжего, запоминая раз и навсегда их цвет. Карие, с тёмным кружком по краю, будто спил старого дерева. –Тебе спасибо за приезд, не забывай меня и знай, пока я здесь, дверь этого дома открыта для тебя в любое время. Так что заглядывай время от времени, не забывай меня старика. –Ты- старик? Не льсти себе!– они рассмеялись и крепко обнялись. Оскар сел в седло и махнув рукой направился прочь. Микор стоял у крыльца, пока силуэт всадника не скрылся в погибшем лесу. А после он подошёл к чурбану, с вонзённым в него топором. Серебряное топорище было заточено и отполировано до блеска. Мик выдернул его и провёл пальцами по замысловатым узорам рукояти. –Не практично, пустая трата денег– пробурчал он себе под нос, улыбаясь при этом от уха до уха. Ему раньше ничего не дарили. Джо заботился о нём, давал ему всё необходимое, но никогда больше. Только то, что нужно было в хозяйстве. Микор воспринимал это как подарки и только много позже понял, что Джо не дарил ему ничего личного и ценного, чтобы Мик в любой момент мог сбежать, не сожалея и не цепляясь за вещи. Теперь Мик уже не тот худощавый мальчишка. Взрослый муж, сильный и выносливый, держащий на своих плечах кладбище и хозяйство… и получивший первый в своей жизни подарок. Бессмысленный и бестолковый, который можно было и не дарить, обойдясь хозяйственными «гостинцами»: седло, специи, ткани. Но Оскар не обошёлся. Микор крепко сжал рукоять, обещая самому себе, что он никогда не забудет своего друга и придёт на помощь, чего бы это ни стоило. В это самое время Оскар, сидя в седле, задумчиво крутил в руках висевшую на шее деревянную фигурку, обещая самому себе, что никогда не оставит своего друга в беде, чего бы это ни стоило. Время снова набрало привычные обороты. Дела сменялись делами, люди сменялись людьми. Два года прошли быстро. Микор с Оскаром старались обмениваться письмами хотя бы раз в месяц, иногда в два. Оскар сетовал на большое количество работы и отсутствие возможности приехать хоть на пару дней, а Мик жаловался на противного старосту, сломавшуюся лопату и прочие житейские трудности. Его письма Оскар бережно хранил в запирающемся ящичке своего рабочего стола. Написанные старым пером и не самыми лучшими чернилами иногда на клочках бумаги они были самым ценным, что было у Оскара. Он не снимая носил деревянную фигурку, пряча её под слоями одежды. За такое могли и повесить или сжечь. Гонения на «ведьм» ничуть не ослабли за эти годы. Напротив, теперь за любую мелочь могли подвергнуть «очищающим» пыткам. Даже за травяной чай! Оскар забеспокоился, когда Отправив письмо два месяца не получал ответа. В конце третьего месяца, когда зима уже вступила в свои законные права. Он собрался и, снова поручив компанию своему секретарю, который за это время почти не изменился, спешно отбыл в известном ему одному направлении. Знакомый двор встретил его пустынностью и поистине гробовой тишиной. Чёрный конь стоял в своём хлеву, питаясь запасённым сеном, но вот хлев его явно не чистили уже давно. Птицы в сарае все передохли. Дом был холоден и пуст. Угли в камине разве что инеем не покрылись. Сердце тяжело билось в груди, его опутывал страх и осознание неизбежности. Он нашёл подаренный им топор под кроватью. Тот был окровавлен. Оскар поднял его и замахнувшись ударил по нужной доске в полу. А потом снова и снова, пока она не сломалась и не провалилась в подпол. Там было письмо. Дрожащими пальцами Оскар развернул послание. Микор явно писал в спешке. «Дорогой Оскар, мой единственный друг. Мне жаль, что ты читаешь это письмо, но мы оба знали, что это рано или поздно должно было произойти. Через пару часов сюда нагрянут охотники на ведьм. Треклятый староста сдал им меня. Я уже не смогу сбежать, они окружили мою долину. Я обещаю, что буду сопротивляться до конца. Я размозжу так много их гнилых узколобых черепушек, как смогу. Я знаю, что это охотники из Серого города. Понимаю, что прошу о многом, но не мог бы ты навестить там меня или хотя бы место, где они развеивают прах? Не знаю как скоро ты прочтёшь это письмо. Сегодня 517 год от рождения Единого Бога, первый месяц зимы, день четвёртый.» Это было меньше месяца назад, подумал Оскар. Был шанс, что Микор ещё может быть жив.  Он как мог быстро прибрался. Закопал полуразложившихся птиц, вычистил хлев, распряг свою кобылу, потому как она устала с дороги, и приготовил в дорогу чёрного жеребца. Тот будто чувствовал, что хозяин в беде, стоял смирно и слушался всех команд.  До Серого города было несколько часов пути. Оскар увидел каменные городские стены уже к обеду. Он сильно замёрз, пальцы не слушались, а всё тело прошибал озноб. Он зашёл в первую городскую таверну, какая попалась ему на пути. Снял комнату, отогрелся и как бы невзначай стал расспрашивать про ведьм.  –Я слышал поймали здорового рыжего, хотел посмотреть как его сожгут,– он старался говорить как можно спокойней, даже с некоторым весельем. Но подвыпившему горожанину явно было всё равно на интонации.  –Да-а,– протянул он,– привезли тут одного недели три назад. Здоро-овый, это верно. И как его земля носила то всё это время. У нас городской праздник через три дня, там его и пожгут гада! Оскара подкосило на этих словах, он рухнул прямо на пол, стоило ему зайти в снятую комнатушку.  –Хорошо Оскар, соберись! Он жив, может я ещё могу ему помочь.  Приведя в порядок себя и мысли, он вышел на улицу. Послушав разговоры, он выяснил, что, после пыток, рыжего заковали в колодки на главной площади.  «–Так ежели он от холода подохнет, кого они сжигать будут? –Не подохнит, ты видел какой он здоровый!» Говорили горожане.  Оскар купил пару шерстяных одеял, а как стемнело взял их с собой, купил в таверне горячей похлёбки и перелил её из миски в дорожный котелок с крышкой, взял флягу с тёплой водой и насыпал туда травы для чая, которые взял в доме Микора.  Улицы маленького города были пусты. Оскар со своей поклажей пробрался незамеченным к неосвещённой площади.  Фигура человека в колодках была видна только благодаря слабому свету луны сквозь облака.  –Эй, Мик, эй дружище.– он шёпотом позвал пленника, слегка дёрнув его за плечо. Мик был не в лучшем состоянии. Весь в побоях, почти без сознания от холода.  –Оскар. Оскар? Я что уже умер?– прохрипел Мик, разлепляя смёрзшиеся веки.  –Нет дружище, пока нет. Сейчас, подожди.– Оскар развернул одеяла и накрыл спину и ноги узника. Он открыл котелок и протянул Микору полную ложку ещё горячей похлёбки.  –Сможешь поесть?– Мик молча кивнул, принимая первую ложку пищи. После похлёбки он перестал выглядеть, как живой труп. После чая узника инквизиции в нём выдавали только побои. Одеяла сохраняли полученное от пищи тепло.  –Как ты узнал, что меня забрали? –От тебя не было писем несколько месяцев. Я понял, что что-то произошло.  –Я писал тебе, видимо староста понял, через кого я передавал письма и обрубил эту возможность.  –Я могу вытащить тебя. Тут простой замок, его можно даже камнем разбить.  –Дальше по улице пост стражи. Они услышат. Я не смогу идти быстро, кажется у меня сломана нога и наверняка несколько рёбер.  –Я подведу коня.  –Твоя кобыла не выдержит двоих.  –Я взял твоего жеребца.  –Они пустятся в погоню и сожгут нас обоих. Спасибо, что пришёл, но тебе не безопасно больше быть рядом. Не привлекай внимание. Я могу просить тебя только забрать мой прах и развеять на реке у моего кладбища. –Эй, тебя ещё не сожгли. Я вытащу тебя, только не смей сдаваться. Я должен забрать одеяла, чтобы не привлечь ненужных глаз.  –Да, конечно… Эй Оскар,– окликнул Мик, когда его друг уже направился прочь.–Спасибо тебе. Оскар отмахнулся, –Пока не за что! Оскар вернулся в таверну. Немногие посетители были слишком пьяны, чтобы обратить на него внимание, а хозяин был занят чем-то в кладовой.  Оскар проскользнул в комнату, собрал немного провизию и тёплую одежду Микора, которую взял в доме, нарвал повязки из простыни и поспешил прочь. Комната оплачена ещё на два дня, так что его отсутствие не заметят.  Он приготовил коня и ведя его под уздцы направился к площади.  По дороге он подобрал камень брусчатки, выбитый из улицы видимо слишком тяжёлой телегой.  Метал замка, ставший хрупким от мороза, поддался с первого удара. Оскар помог Микору забраться на коня и сам последовал за ним.  Они скрылись в темноте улиц под возмущённые возгласы стражи, спешившей на подозрительный звук.  –Эй! Кто это там?! Не двигаться, это городская стража!– они успели выйти из города прежде, чем стражники успели понять что произошло.  Они скрылись в лесуподальше от дороги, Оскар развёл огонь и помог обработать самые серьёзные раны.  –Эй Мик, я должен вернуться. Они узнают о приезжем, который расспрашивал о тебе. Надо отвести подозрения. Здесь есть провизия и тёплые вещи. Хвороста должно хватить до утра. Здесь твой топор и кинжал, если вдруг.  Микор лишь благодарно кивнул, не имея сил на большее.  Оскар вернулся прежде, чем разбудили стражу у ворот и закрыли город.  Наутро он как ни в чём не бывало вышел к хозяину и заказал похлёбку и тёплый эль, сетуя на ощутимую прохладу в комнате, что тот ему сдал.  –Ты приехал посмотреть на казнь, верно?– спросил его хозяин, ставя на стол заказанное.  –Да, рыжих нынче почти и не осталось, а тут прошёл слушок что поймали просто огромного! Был неподалёку и не смог отказаться такогозрелища.– строить из себя жестокого болвана, такого же, как и все, было куда проще, когда всё уже было хорошо.  –Здоровый, это слабо сказано!,– усмехнулся хозяин,– видел его вчера на площади? –Нет, не успел до темноты. Устал с дороги, да к тому же замёрз как собака. Хотел сегодня пойти.  –Увы друг, не суждено нам увидеть это зрелище.–Оскар сделал как можно более удивлённый вид.  –Так сбежал рыжий выродок. Сегодня ночью и сбежал. Говорят, освободил его кто-то, но знаешь, что я думаю? Думаю, он сам и сбёг. Наверняка падла наколдовал чего-нибудь. Тут без колдовства не обошлось, это точно. Наверняка! Так что зазря ты приехал,– развёл руками трактирщик.  –Вот не повезло, так не повезло. И не уж то не поймали? –Какой там! Он как в воду канул.  –Тогда мне не за чем оставаться. Спасибо добрый хозяин, оставшуюся плату за комнату забирай себе. –Спасибо и тебе, путник. Хорошей тебе дороги,- хозяин отвесил поклон, радуясь хорошей прибыли, и удалился.  Оскара обыскали на выезде из города, но не найдя ничего подозрительного выпустили его.  Как мог быстро он добрался до леса. Он нашел Мика там, где оставил его ночью. Тот выглядел много лучше. Он отогрелся, поел и примотал к сломанной ноге прямую палку.  –А, а вот и мой спаситель! Я обязан тебе жизнью друг мой! –А я обязан тебе своей,– улыбнулся Оскар, присаживаясь к затухающему костру,– как себя чувствуешь? Сможешь выдержать дорогу? –Сносно, но потрепали они меня знатно, так что боюсь долго ещё не скакать мне галопом. Куда мы теперь? –Вернём тебя домой. –На кладбище мне путь заказан. Староста сообщит охотникам только почуяв мой дух. –Так значит не будем подпускать его к тебе. –Он платит мне жалование, я не могу не встречаться с ним. Кладбище пустовало, когда ты приехал? –Да, они никого не нашли тебе не замену. И у меня есть идея.–Микор кивком показал, что внимательно слушает,– Что если я предложу им свою кандидатуру? Не против принять к себе помощники? –Ты? А…а.. как же… как же твоё дело?–Микор был очень удивлён, он запинался через слово, стараясь говорить хоть сколько-нибудь связно. –Передам секретарю основную долю, он толковый малый, справится. Буду раз в месяц ездить в город за своей долей. При таком раскладе она будет невелика, но этого будет достаточно для безбедной жизни. –Ты уверен, что готов бросить дом и семейное предприятие ради рыжего еретика-язычника, который закапывает подпортившиеся трупы подвыпивших бездомных и теперь ещё и числится в списках «Живым или мёртвым»? –Если бы мне было, что бросать. В городе меня ничего не держит уже давно. Да, торговля, она нравилась моему отцу, вот только у него не сильно получалось. Может быть у меня и есть способность к этому, но за последние два дня я понял одну очень важную вчещь… Единственное ценное в наших жизнях- это наши близкие люди, а у меня такой человек один на всём белом свете… Оскар замолчал, раздумывая, не зря ли он вот так вывалил всё на Мика… Но тот не дал погрузиться ему в размышления. –Оскар, то что ты сейчас сказал… Мне никто раньше не говорил ничего подобного, я очень ценю это, спасибо тебе. У меня тоже никого больше нет, кроме тебя. Пожалуй, что так оно и должно было быть… Они вернулись на кладбище только к ночи, потому как избегали большой дороги и часто останавливались. Утром Оскар принялся осматривать израненного Микора. Багрово-фиолетовые синяки на плечах, груди, спине и особенно выделявшиеся на боках, там, где были сломаны рёбра. Порезы везде, куда только дотянулась рука палача; ожоги на ступнях, лице и животе. –И чем же ты им так не угодил?– посмеивался Оскар пока промывал порезы и закладывая мазь в самые глубокие. Микор шипел, кряхтел и тихо что-то бормотал. Оскар был уверен, что это были ругательства, но вот язык был ему не знаком. –Что ты там такое бормочешь? –Это старый язык, на нём говорили до прихода на эти земли Единого Бога. –И откуда ты его знаешь? Микор как-то хитро улыбнулся,– Меня научил один старичок, нас вместе везли на казнь, когда я был мальчишкой. Я не знаю весь язык, кажется он называется «язык первых городов», но старик научил меня паре крепких словечек. –То есть ты можешь ругаться на древнем языке? –А то!– усмехнулся Микор, но тут же закрыхтел, потому что Оскар приступил к обработке самого глубокого пореза на спине. Управились они к обеду. Микор лежал, весь перевязанный, уставший от боли и жалующийся на противный запах мази и на то что она жжётся. Оскар только посмеивался. Пока Мик отлёживался юноша направился в деревню. Староста был удивлён, увидев его. –По какому поводу явился? Если спросить своего друга, так сожгли его наверняка, потому как забрали его бравые охотники Его Величества. –Знаю я, что смотрителя забрали, потому и пришёл. Не нужен ли вам новый, господин староста? –Что, займёшь его место? Добровольно? –Крыша над головой и деньги водятся. Почему бы и не согласиться?– раболепствовал Оскар. –Ну ладно. У нас там парочка трупов в телеге. Запрягай свою кобылу и вези их отсюда. А то они только пока холодно не воняют. Спасибо Господи, что забрал этого рыжего демона зимой. Ах и да, твоя плата. Деньги вперёд только сегодня. А так сначала хоронишь тела, пишешь похоронные грамоты, потом приносишь их мне. Получаешь деньги за каждую грамоту. Если имя и дата рождения известны, их напишут на мешке или приколют записку; если ничего такого нет, то в грамоте на таких указывай что неизвестный или неизвестная. Вот и всё напутствие, приступай к работе. «Парочка тел» оказалась целым десятком. Оскар запряг кобылу и вернулся на кладбище. –Ну что,– прохрипел Микор,– ты нанят? –А то! –Подкинули работёнки, да?– Криво усмехнулся Мик,– Сколько? –Одиннадцать. –Эти подонки совсем обнаглели. Повезло им, что зима холодная.–Микор кряхтя повернулся на бок, так, чтобы видеть своего помощника,– Я пока не смогу тебе с этим помочь, придётся самому. Значит смотри, земля сейчас мёрзлая, хрен ты её прокопаешь. Тела смею полагать замёрзшие? Оскар кивнул,– Они были по навесом на улице. –Никакого уважения к мёртвым. Значит смотри, в морге затопи печь, так, чтобы до утра тепло было. Оставь тела там. На кладбище сложи пять больших костров в ряд, чтобы землю отогреть. Угли утром должны быть ещё тёплые. Понял? Оскар кивнул и поспешил приняться за работу. Он вернулся в дом уже за полночь. Весь в саже и чуть ли не падающий от усталости. –Эй, вон там у бочки висит ветошь, на гвоздике. Сними одежду, намочи одну тряпку и оботри лицо и руки. На скамейке в углу лежат рубахи, возьми одну и иди сюда.–Микор плохо спал, терзаемый болью. Травяной чай облегчил его состояние, но не на много. Когда Оскар выполнил все его указания, Мик подвинулся, освобождая место на не такой уж и широкой кровати. Оскар забрался под одеяло и почти сразу уснул. От него пахло дымом, лечебной мазью и морозом. –Мой дорогой Оскар, ты даже не представляешь, как много ты сегодня для меня сделал и насколько ты дорог мне.– прошептал Микор, наконец проваливаясь в сон. Дни текли за днями, неделя утекала за неделей. На смену зиме пришла весна. Мёртвый лес всё меньше походил на «мёртвый»: зеленеющие побеги были всюду. –Смотри ка, его уже нельзя звать мёртвым,–Микор опирался на резной посох. Кость уже срослась, но опираться на сломанную ногу всё ещё было больно. –Тогда нужно дать ему новое имя.– Оскар сильно изменился за прошедшие месяцы. Он перестал быть, как его называл Микор, хиляком, отпустил небольшую бороду, его лицо обветрилось, руки стали мозолистые от постоянного труда, а во взгляде появилась задумчивость. Оскар повзрослел. –Есть идеи?– они стояли плечом к плечу на опушке леса. День выдался солнечным и тёплым. Снег уже стаял и теперь распускалось великое множество цветов. –Может лес Фениксов? –Фениксов? –Мой отецрассказывал легенды про них. Гордые вольные птицы, живут пять сотен лет, а стоя перед ликом смерти, сжигают себя и возрождаются из пепла юными птенцами. Фениксы являлись самым храбрым войнам и самым мудрым правителям, чтобы освещать их путь. Когда тот, кому явился феникс, умирал, феникс относил его душу в храм Бога Солнца, чтобы тот лично проводил избранного фениксом в загробный мир. А сам феникс продолжал свое нескончаемое странствие по миру, чтобы избирать самых достойных и помогать им. –Бога Солнца? Это сказки древних? –Это сказки предков древних. Сказки далёких земель, земель среди морей песка, где огромные статуи высекают прямо из гор, а в честь богов возводят храмы с колоннами до небес. –Разве есть на свете такие земли? –Я думаю, что есть. Иначе откуда взяться рассказам? –Твоя правда. Ну, пусть будет так. Лес Фениксов, возродившийся из пепла своего смертного тела. За весной пришло жаркое лето. Староста деревни, тяжело заболевший ещё в конце зимы, умер. О его смерти мало кто скорбел, разве что его малая дочь, но и та вскоре забыла горе. Пост старосты заняла его жена. Оскар порой удивлялся, как такая рассудительная и мудрая женщина могла выйти замуж за того противного человечишку. Клара была уже не молода, но в ней ещё оставался задор и гибкий ум. Она быстро справлялась со всеми напастями и решала постоянно появлявшиеся проблемы. Она была добра к Оскару и даже предлагала переехать тому в деревню, но он вежливо отказался, сославшись на свою любовь к одинокому образу жизни. Конечно, это было не так, один он не бывал почти никогда. Микор полностью оправился от пережитого, о скверных событиях напоминала только лёгкая хромота и пара шрамов от самых глубоких ран. На кладбище теперь раз в месяц заходили гвардейцы, справляясь у Оскара о ходе дел и спрашивая, не появлялся ли предыдущий смотритель. Оскар только жал плечами и сетовал, что единственная его проблема- это постоянно тупящаяся лопата. Парой писем Оскар добился официального назначения могильщиком и церковным смотрителем. Теперь помимо платы за каждого захороненного он раз в два месяца получал скудное, но всё же жалование, мог проводить отпевания, службы и даже заключать браки. Это не приумножило его церковный приход, да и сколько ноль не умножай нулём он и останется. Но благодаря своему низкому, но официальному статусу в церкви он смог отвести от себя имевшиеся подозрения и отвадить гвардейцев от обысков его долины. Их долины. У них всё было общее. Так случается, когда долгое время живёшь с человеком, и когда кроме этого человека у тебя больше никого нет. Были ли они друзьями? Между ними было нечто большее, чем просто дружба. Были ли они как братья? Отнюдь, они были слишком разные. Любовники? Приторное липкое словечко, отдающее запахом жжёного сахара. Про них пишут душещипательные романы, которыми зачитываются по ночам при свете мерцающих свеч юные девы, что грезят о принце на белом коне. Конь у них был, вот только чёрный. А ещё кобыла и ослик, которого они выкупили в деревне за церковное жалование Оскара. Они делили постель, частенько один обнимал другого во сне. Им обоим иногда снились кошмары. У каждого свои, такие разные, но одинаково ужасные. Микору снился огонь, запах жжёной плоти и крики: крики его родителей, крики детей, крик того старичка, что учил его ругательствам на языке первых городов. Оскару снилась охота, снилось будто огромный кабан с голосом главаря бандитов нападает на него, снилось как его клыки пропарывают брюхо, а последнее, что он видит, прежде чем проснуться, тело его отца, над которым плачет мать. Он просыпается, резко, ещё не совсем осознавая, что реально, а что было сном. Микор рядом, обнимает крепко, говорит что-то успокаивающее, предлагает сделать чай или выйти на улицу, чтобы подышать прохладным ночным воздухом. Микор же напротив, не просыпается от кошмаров. Они могут мучить его всю ночь напролёт, держа в своих когтистых лапах. Они отступали когда-то, но после того, как его схватили охотники, старые раны вновь начал кровоточить. Оскар спал чутко, и просыпался сразу, от прерывистых стонов, пробившихся сквозь пелену сна фраз, от резких движений лежавшего рядом. Он просыпался, чтобы разбудить Мика, вырвать его из кошмара в реальность, где было спокойно, где ещё потрескивал камин, где в отдаление журчала река, а тёплые руки держали его голову, вплетаясь пальцами в огненные кудри. Где такие родные глаза, голубые, как осеннее небо, вглядывались в его, ловя ускользавший страх и принося с собой спокойствие. Была ли это любовь? Да, это была она. Любовь в самом высшем её проявлении. Сын уйдёт из родительского дома, братья поссорятся, муж с женой расстанутся, любовники разойдутся, а эти двое останутся. Потому что больше некуда и не к кому идти. Потому что не хочется уходить…