Осколки. Книга 3

Чарли уже оделась и собиралась выходить из дома, когда получила смс-ку от Тэсс следующего содержания: «Чарли, ты что, избегаешь меня?». Чарли замерла с телефоном в руке, а потом взглянула на часы. У нее была еще пара минут в запасе, поэтому девушка присела на диван и ответила: «Нет, с чего ты взяла?». «с того, что ты уже неделю мне ничего не пишешь». «Сама мне ничего не пишет, а я ее, видите ли, избегаю». «ну ладно, если не избегаешь, то давай сегодня встретимся». «Не могу». «вот видишь! я же говорю, что избегаешь!» «Не правда. Я сегодня занята». «и чем же?». «Сейчас у меня фотосессия. А потом мне нужно кое-куда съездить». «куда это?». «Это личное». «КУДА?». «Ну на кладбище допустим!». «НА КЛАДБИЩЕ???». «Да, на кладбище! А что в этом такого?! Я что уже и на кладбище не могу поехать без твоего ведома?!». «нет». «...». «зачем тебе на кладбище, Чарли? что ты там будешь делать?». «В могиле лежать». «Чарли!!!!». «Ну ладно, достала ты меня уже. Я поеду на могилу своей мамы. Сегодня у нее День рождения. Я всегда навещаю ее в этот день. Ты довольна?!». «прости меня, Чарли, я не знала. ты сердишься на меня?». «Нет». «”нет” – не прощу или “нет” – не сержусь?». «Нет, не сержусь». «тогда можно мне с тобой?». «Это еще зачем?!». «просто так. я не буду тебе мешаться, честное слово! просто возьми меня с собой. пожалуйста». «Ну, не знаю, Тэсс... Как-то странно все это... На улице холодно, зачем тебе тащиться со мной на кладбище?». «просто так. просто хочу поехать с тобой. или мое присутствие будет смущать тебя?». «Нет! Нет! С чего бы? Поехали, если так хочешь». «ура!!!!! спасибо, Чарли!!!!!!!!!». «Ладно. Тогда я заеду за тобой, когда закончу». «да-да-да! я буду ждать с нетерпением!». «И, Тэсс…». «в чем дело, Чарли?». «Оденься тепло». * * * Чарли и раньше-то терпеть не могла фотосессии, но в тот день она еле дожила до ее окончания. Пока фотограф прыгал вокруг нее со своей камерой, Чарли со страхом думала о предстоящей встрече с Тэсс. Как ей вести себя с девочкой? Сможет ли она делать вид, будто ничего не произошло? Сможет ли она притворяться равнодушной, если всю прошедшую неделю только и думала, что об этом проклятом поцелуе? Тэсс была отчасти права. Чарли ее избегала. И если раньше Чарли обязательно написала бы ей среди недели и спросила что-нибудь вроде: «Ну как там Ведьма, не достает тебя?», то за всю прошедшую неделю она не написала Тэсс ни строчки и в скайп выходила всего один раз, обрадовавшись тому, что Тэсс не было в тот момент в онлайне. Чарли была напугана. До чертиков напугана. И не уверена, что она в состоянии встречаться с Тэсс до тех пор, пока не придумает стратегию поведения. Да, именно так. У нее должна быть стратегия. И Чарли усиленно думала об этой стратегии всю дорогу до дома Тэсс, но, припарковав машину у забора, она осознала, что так ничего и не придумала. «Ладно, посмотрю сначала, как она сама себя будет вести. Если как обычно, то мне будет проще. Но что если она снова полезет ко мне обниматься?». При этой мысли Чарли побледнела и вцепилась в руль, хотя уже никуда не ехала. Должна ли она позволять Тэсс обнимать себя, как раньше? И как реагировать на ее бесконечные дурацкие шуточки? - Эй! Ты почему мне не написала, что приехала?! – услышала Чарли громкий возглас у себя над ухом и вздрогнула всем телом. – Сидишь тут, притаилась… - Тэсс ухмылялась и заглядывала в приоткрытое водительское стекло. - А чего мне тебе писать, если я знаю, что ты и так выскочишь из дома, не успею я подъехать к нему? – проворчала Чарли и поспешно отвернулась, ощущая собственное совершенно глупое смущение. Тэсс обошла машину спереди и уселась рядом с Чарли. На девочке была теплая куртка, темно-синие джинсы без дырок и серый шарф, который своей серостью делал ее волосы еще более яркими и рыжими. - А шапку ты чего не надела? – буркнула Чарли, заводя мотор. - На кладбище и надену! Сейчас-то мне зачем в ней жариться? – Тэсс уселась поудобнее и ослабила шарф. «Она выглядит как обычно, - подумала Чарли. – В ее поведении ничего не изменилось. Неужели это удается ей так легко?». «Наверное, не так уж сильно она тебя и любит. Для нее все это – всего лишь детская игра. Тэсс просто играет с тобой. И она не особо расстраивается, если проигрывает. Ведь это игра». Чарли ужаснулась собственным мыслям и прибавила газу. Какое-то время в машине висело молчание, а потом Тэсс попросила: - Чарли… Расскажи мне, пожалуйста, про свою маму. Ты раньше никогда ничего о ней не говорила. Я знаю только, что она умерла, когда тебе было семь или восемь. - Семь. Мне было семь. - Расскажи мне… какой она была? Как она выглядела? Чарли колебалась несколько секунд, но все же заговорила. Сначала неуверенно, а потом все больше расслабляясь. Она ни с кем кроме Ричарда и Дженни, той, прежней Дженни, никогда не говорила о матери. Ее воспоминания о ней, ее переживания были слишком личными, чтобы делиться ими с посторонними. Чарли даже со своей семьей никогда их не делила. Именно поэтому она всегда приезжала на кладбище зимой, в День рождения матери, а не осенью, в годовщину ее смерти. Осенью, когда на улице еще стояла хорошая погода, на кладбищах было больше народу, и Чарли опасалась столкнуться со своим отцом. И Чарли рассказала Тэсс все, что помнила о матери. Рассказала, что та была невысокой блондинкой с очень светлой и очень тонкой, почти прозрачной кожей и голубыми глазами. Рассказала, что именно мама отдала ее в музыкальную школу и настояла на том, чтобы Чарли занималась музыкой, несмотря на то что отец был против. Рассказала, какой невероятно мягкой, нежной, заботливой и женственной она была. Как она читала Чарли сказки на ночь, как оставалась с ней, пока Чарли не засыпала. Как гладила ее по волосам, если Чарли ударялась в слезы. Ее мать никогда не ругалась, ни со своими детьми, ни с мужем, вообще ни с кем. Иногда Чарли думала, что она была слишком мягким и хрупким человеком для этого жуткого, несправедливого, отвратительно мира. - Ты действительно очень любила ее, - проговорила Тэсс тихо, когда Чарли умолкла. Девочка улыбалась, но эта улыбка была полна грусти и сожалений. - Да, - вздохнула Чарли. – Когда она умерла, кладбище стало для меня вторым домом. Я чуть ли не каждый день приходила на ее могилу после школы, и из-за этого надо мной все смеялись и считали чокнутой. Чарли и сама не знала, зачем она рассказывает Тэсс об этом, но остановиться уже не могла. Она даже Дженни, даже прежней Дженни никогда не признавалась в том, что постоянно торчала на кладбище в детстве, опасаясь, что Дженни тоже посчитает ее чокнутой. Но говорить об этом с Тэсс было так легко, что Чарли не сопротивлялась желанию искренне поделиться с девочкой своими чувствами и воспоминаниями. - Это ужасно, - прошептала Тэсс. – Что смешного твои одноклассники нашли в чужом горе? - Такова жизнь, Тэсс, - Чарли пожала плечами. – Люди всегда травят тех, кто чем-то от них отличается. Я была странной в их глазах, и им нравилось казаться нормальными на моем фоне. - Это просто отвратительно! – возмутилась Тэсс. Ее щеки покрылись румянцем гнева. – Почему весь наш мир переполнен дерьмовыми людьми? Чарли вздохнула, решив пропустить мимо ушей слово «дерьмовые». - Не принимай это близко к сердцу, Тэсс, - сказала она. – С тех пор прошло уже много лет. И я не испытываю ненависти по отношению к своим одноклассникам. Я и тогда-то ее не испытывала и никак не реагировала на их насмешки. Все равно они не могли причинить мне большей боли, чем я уже испытывала… - Ох, Чарли… - Тэсс шмыгнула носом, и Чарли в испуге посмотрела на девочку: - Эй, ты чего? Тэсс? Ты ревешь, что ли? - Это так грустно, Чарли! – воскликнула Тэсс, и в глазах ее отчетливо заблестели слезы, повергшие Чарли в шок. – Ты, должно быть, так сильно страдала! Была такой одинокой… - Ну все, Тэсс, ну перестань уже! Говорю же, все это в прошлом. Сейчас-то я уже не одинока… - Мне так стыдно, Чарли! - Стыдно? Из-за чего? – Чарли уже с трудом могла следить за дорогой, ей хотелось обратить все свое внимание на девочку и успокоить ее. Ведь Чарли даже представить не могла, что ее история о матери произведет на Тэсс такое впечатление. - Мне стыдно… - повторила Тэсс, судорожно набирая в грудь воздух. – Потому что все мои проблемы в школе просто смешны по сравнению с твоими. А я постоянно тебе жаловалась на свою «тяжелую» жизнь, а сама даже не подозревала о том, что такое по-настоящему тяжело и больно. Мне очень стыдно за это, прости меня, Чарли… Я больше никогда не буду жаловаться тебе из-за всякой фигни… Чарли не выдержала и остановила машину на обочине. Повернувшись к Тэсс, она сказала серьезно и твердо: - Тэсс, я никогда не считала твои проблемы фигней. Потому что твои чувства, твои переживания и обиды никогда не были фиговыми, они были настоящими. - Да, но… я всегда расстраиваюсь из-за таких глупостей, - Тэсс подняла на Чарли несчастные заплаканные глаза. - В твоем возрасте это нормально, - сказала Чарли. – Позднее ты научишься не обращать внимания на многие вещи… - В моем возрасте… - Тэсс громко всхлипнула. – В моем возрасте! Чертовом возрасте! Я когда-нибудь вообще вырасту или нет?! – и она снова расплакалась. И это было так трогательно и забавно, что Чарли едва не улыбнулась. Но она заставила себя сдержаться и сохранить серьезный вид. Она поняла в тот момент одну вещь. Поняла, что Тэсс не играет с ней. И что ей очень нелегко сейчас. И плачет она не только от жалости к Чарли, и жизнь для нее несправедлива не только из-за того, что над Чарли издевались в школе, но и из-за того, что Чарли отвергает ее чувства. И для Тэсс тоже не так-то просто делать вид, будто ничего не случилось. «Я не должна больше напоминать ей о том, что она еще маленькая, - подумала Чарли. – Эти слова, особенно от меня, ранят ее. Они напоминают ей о том, что я не могу быть с ней из-за ее возраста». Чарли достала из бардачка упаковку бумажных платков, вытащила один и осторожно коснулась им глаз девочки, сначала одного, потом другого. Тэсс замерла. Она никак не ожидала такого проявления заботы и сразу успокоилась и перестала плакать. А Чарли на это и рассчитывала. Медленно она стерла слезы с лица Тэсс и проговорила: - Все наладится, вот увидишь. И, конечно, ты вырастешь. Совсем скоро. Ты уже почти выросла, Тэсс. - Но ведь «почти» недостаточно, правда? – шепнула Тэсс и глаза ее потемнели. Чарли знала, что девочка имеет в виду. Она понимала, для чего именно недостаточно этого «почти». - Нам пора ехать, - сказала Чарли, проигнорировав вопрос Тэсс и отвернувшись. – Скоро стемнеет. * * * По дороге они заехали в магазин, где Чарли купила несколько белых хризантем. Эти цветы всегда напоминали Чарли о матери, потому что были такими же нежными, белоснежными, безыскусными. Припарковав бенц у ворот кладбища, они шагнули за ограду и направились вперед по усыпанной снегом тропинке. Тэсс без напоминаний надела шапку, а Чарли накинула на голову черный капюшон пальто, чтобы волосы не намокли от падающих снежных хлопьев. - Здесь так красиво и спокойно! – воскликнула Тэсс, оглядываясь. – Никогда не была на кладбищах зимой! Тэсс уже окончательно пришла в себя, ее слезы давно высохли, и даже краснота и припухлость исчезли с век и носа. Она снова была обычной Тэсс, снова болтала, снова говорила всякие глупости, от которых Чарли хотелось смеяться. Все было почти как раньше, но ведь только «почти» не достаточно, не так ли? Чарли ощущала какую-то необъяснимую, но явную натянутость между ними, которая усугубилась еще больше после тех внезапных слез Тэсс в машине. Это было настораживающее напряжение, которое, бывает, ощущаешь после громкого неожиданного звука в пустой квартире. В первые секунды любому кажется, что он в квартире не один, и эти первые секунды растягиваются на вечность, пока человек ждет, что звук повторится, ждет, что произойдет дальше. Для Чарли и Тэсс секунды их напряженного ожидания растянулись уже на неделю, прошедшую после злополучного поцелуя. И Чарли осознавала, что впереди ее ждет либо успокоение, либо еще один громкий звук, а точнее удар по башке. - Да, здесь очень красиво… - пробормотала Чарли рассеянно. – Я люблю бывать на кладбище зимой. - Как жаль, что я не взяла с собой фотоаппарат! - Сфотографируй на телефон. Он же у тебя с собой. - Ну нет уж! – Тэсс насупилась. – Телефон только испортит всю эту красоту! Уж лучше я сфотографирую ее своими глазами и сохраню в голове. - Тоже хороший вариант, - Чарли улыбнулась. Какое-то время они шли по кладбищу, разглядывая чужие надгробия. Тэсс приходила в восторг от красивых старинных каменных плит, крестов, потемневших от времени и статуй скорбящих ангелов. Чарли тоже их обожала, и она была рада, что Тэсс разделяет ее восторг. Она вдруг подумала, что Дженни не понравилось бы здесь. Она сказала бы что-нибудь вроде: «Господи боже, какие же они страшные! Просто мороз по коже! Давай скорее уйдем отсюда. Это место производит слишком гнетущее впечатление». Дженни никогда не любила кладбища и никогда не любила говорить о смерти. Она ни разу близко не сталкивалась со смертью и предпочитала делать вид, что смерти вовсе не существует. Несколько раз Чарли пыталась поговорить с ней об этом, пофантазировать о загробной жизни, но Дженни только нервно отшучивалась фразами типа: «Ох, Чарли, вот помрешь и узнаешь, что там будет дальше! Зачем тебе сейчас об этом думать? Разговоры о смерти приводят меня в уныние». «О Боже… - Чарли вдруг очнулась от мыслей о Дженни и ужаснулась. – Я опять их сравниваю. Я опять сравниваю Дженни и Тэсс. Господи, зачем я постоянно их сравниваю?!». - Ой, Чарли, смотри! – Тэсс указала на надгробие по левую сторону от тропинки. – Там похоронена девочка моего возраста! Ужас, правда? Ей было тринадцать, как и мне, когда она умерла! Аж не по себе… Чарли тоже стало не по себе, когда она прочитала выгравированную на камне надпись: «Мари Эмерсон. 1998 – 2011. Придет пора увяданья – цветам наступит конец. В душе не храни ожиданья – душе наступит конец». - Как думаешь, что с ней случилось? – спросила Тэсс с каким-то тревожным любопытством. - Не знаю, возможно, она попала в аварию… - тихо отозвалась Чарли, сразу подумав о матери. Для нее авария была первой в списке причин, которые могут раньше времени лишить человека жизни. - Может быть, - кивнула Тэсс, остановившись у могилы Мари Эмерсон. – А может, она тяжело болела… Это так грустно, Чарли. Я не хотела бы умереть так рано. Ведь эта девочка, эта бедная Мари, еще ничего не видела в жизни. Наверное, у нее была куча планов, которые она так и не успела осуществить. - Не думай об этом, Тэсс, - пробормотала Чарли, ощущая, как ужас, необъяснимый холодный ужас поднимается вверх по ее позвоночнику, словно отсчитывая каждую косточку и сжимая их своими ледяными пальцами. – Ты будешь жить долго и счастливо, и с тобой ничего не случится. - Мари наверное тоже так думала… - вздохнула Тэсс, рассеянно моргнув. – А сколько лет было твоей маме, когда она умерла? - Тридцать четыре, - Чарли положила руку Тэсс на плечо, мягко, но настойчиво пытаясь увести ее от могилы тринадцатилетней девочки. - Тоже очень мало, - сказала Тэсс. – Это ужасно, когда люди так рано уходят из жизни. Ужасно и для них самих, и для их близких. Если бы все умирали стариками, люди страдали бы намного меньше. - Это уж точно, - со вздохом согласилась Чарли. - По старикам почти никто не плачет. Иногда мне это даже кажется несправедливым. Я помню похороны старой папиной тетушки Сары. Ей было уже за девяносто, когда она умерла. Я помню, как бродила по ее дому и рассматривала ее вещи. Всякие дурацкие безделушки, которые ее родственники собирались продать с молотка. Все эти вещи были дороги ей при жизни, но после ее смерти они утратили всякую ценность. Я помню, как мне стало грустно, когда я услышала разговор ее сыновей о продаже ее дома. Их не волновала смерть матери, а волновала только продажа ее имущества. Остальные гости тоже обсуждали свои проблемы – кому-то надо было отвести ребенка к зубному, кто-то поругался с женой и собирался съехать, кто-то помял машину и ругался на страховую компанию. В тот день никто не говорил о тете Саре, словно ее вообще не существовало. Она просто исчезла, понимаешь? И никому не было до этого дела. А ведь у нее наверняка была интересная жизнь когда-то. Уж явно она не всегда была немощной девяностолетней старухой, какой ее все воспринимали. У нее были свои мысли, свои увлечения, свои переживания, свои секреты. Возможно, ее жизнь была даже интереснее наших. Но ее жизнь никого не трогала, потому что у всех были свои жизни, наполненные мелкими проблемками. Вроде той фигни, из-за которой я всегда расстраиваюсь в школе. А человек, живший когда-то на Земле, просто исчез без следа, и даже память о нем была уже мертва. Чарли слушала рассуждения Тэсс, раскрыв рот. В очередной раз эта девочка поражала ее своими мудрыми, не соответствующими возрасту наблюдениями. Тэсс была умнее даже многих взрослых и видела то, чего они не видели. И это восхищало Чарли и завораживало. Заставляло ее сердце биться быстрее. Чарли вдруг подумала, что хочет написать об этом песню. Прямо сейчас, взять и написать песню о старенькой тете Саре, бесследно растворившейся в потоке времени. А потом она подумала, что только после разговоров и встреч с Тэсс ей хочется бежать и писать песни. - Чарли? С тобой все нормально? – Тэсс стояла рядом и внимательно ее рассматривала. – У тебя такое встревоженное лицо… - Все в порядке, - Чарли покачала головой. – Просто меня очень заинтересовали твои рассуждения, и я задумалась, - Чарли крепче сжала букет хризантем в руке, чувствуя, что пальцы ее совсем замерзли. – Пойдем дальше. Нам уже немного осталось. И они пошли дальше, продолжая рассматривать памятники и читать эпитафии. Чарли многие из них уже видела, и теперь ей нравилось наблюдать за реакцией Тэсс. Примерно через десять минут они свернули с общей тропы и углубились внутрь кладбища, петляя между надгробиями. - Вот здесь, - тихо проговорила Чарли, останавливаясь у высокого темного надгробного камня с надписью «Эмили Брайтли. 1960-1994. Неподвижно лишь солнце любви…». Чарли присела на корточки и положила букет хризантем у основания надгробия, как делала это уже бесчисленное количество раз. За долгие годы, прошедшие после смерти матери, Чарли почти смирилась со своей утратой. В конце концов, дети теряли своих родителей и в более раннем возрасте. И Чарли часто утешала себя тем, что хотя бы первые несколько лет ее жизни Эмили была с ней. Тэсс присела на корточки рядом. Чарли было непривычно ощущать ее присутствие в этот момент, ведь раньше она всегда приходила на могилу матери одна. - Девяносто четвертый… - пробормотала Тэсс, глядя на год смерти Эмили. – Я тогда даже еще не родилась. Боже, я и правда пигалица… Чарли усмехнулась, и Тэсс неуверенно и чуть смущенно улыбнулась. Они посидели еще немного на корточках, а потом поднялись, потому что ноги начали затекать и мерзнуть. - Сегодня ей могло бы исполниться пятьдесят два, - прошептала Чарли, не сводя глаз с могильного камня, присыпанного свежим кристально чистым снегом. – Интересно, какой бы она была сейчас? - Чарли… а что стало с тем пьяным типом, который врезался в ее машину? Его посадили? Чарли болезненно поморщилась. В ее глазах блеснул отголосок гнева и ненависти, которые вот уже восемнадцать лет как дремали в ней, то засыпая, то просыпаясь снова, когда она начинала считать, сколько лет исполнилось бы ее матери, если бы какой-то сукин сын не сел в тот день пьяным за руль. - Да, он отсидел года два или три, - процедила девушка. – Легко отделался. И сейчас наверное живет себе припеваючи и давно забыл о том, что сделал. - Ох, Чарли… - Если бы ты только знала, Тэсс, сколько раз мне хотелось найти его и свернуть ему шею. Когда мне исполнилось пятнадцать, я даже набралась смелости и нашла его дом. И пришла к нему. Даже не знаю, что я тогда собиралась сделать… Я просто пришла туда, а потом узнала, что этот урод давно переехал, и в доме живет другая семья. Как жаль, что не он умер в тот день. Это он должен был тогда умереть, потому что это его вина. Это он во всем виноват. - Ох, Чарли, - повторила Тэсс громким шепотом и вдруг обняла девушку, обхватив ее крепко-крепко обеими руками. Чарли слегка пошатнулась и перестала дышать от неожиданности. Это внезапное объятие разом вытряхнуло из ее сердца весь гнев, и Чарли смутилась и растерялась. Она ведь так и не придумала стратегию, так и не придумала, как вести себя в подобных случаях. - Тэсс, я… - Не переживай, - Тэсс решительно перебила ее. – Я просто обняла тебя, чтобы ты не грустила. Ничего такого, Чарли. Я больше не полезу к тебе целоваться, клянусь. Это прозвучало так забавно, что Чарли невольно усмехнулась. Тэсс тоже хихикнула, и в тот момент они обе ощутили, как висевшее между ними всю неделю напряжение уходит. В тот момент все снова было как раньше. И Чарли осторожно обняла девочку за плечи, потому что ей в самом деле этого хотелось. Потому что объятия Тэсс ее успокаивали, и Чарли была рада, что поддалась на уговоры девочки и взяла ее с собой. Они постояли немного молча, а потом Чарли тихо проговорила: - Иногда я боюсь, что забуду, какой она была. Это самое страшное. У меня есть пара ее фотографий, но я боюсь забыть ее голос, забыть ее манеру говорить, ее взгляды, ее запах. Все это ускользает, исчезает из памяти. И я так боюсь забыть что-нибудь важное, то, что превращало лицо на фотографии в живого человека, то, что делало мою маму именно моей мамой… - это признание вырвалось раньше, чем Чарли успела остановить его. Ни с кем, даже с Ричардом, она никогда не делилась этими своими опасениями. Но Чарли доверяла Тэсс, доверяла по-настоящему, и после того, что Тэсс рассказала ей недавно о тете Саре, Чарли была уверена, что девочка поймет ее. - Этого не произойдет, Чарли, - сказала Тэсс, и голос ее был уверенным и твердым. Она обняла Чарли чуть крепче, и девушка закрыла глаза. – Да, человеческая память несовершенна. Но ты помнишь свою маму не головой, а сердцем. А сердце никогда не забывает. Губы Чарли дрогнули. Снова. Это случилось снова. Снова Тэсс знала, что сказать, и как утешить ее, ее слова были правильными, мудрыми, теплыми. - Тэсс, ты невероятная, - прошептала Чарли. – Спасибо. Они постояли у могилы Эмили Брайтли еще какое-то время, глядя, как снег засыпает хризантемы, чтобы те погрузились в вечный сон. На кладбище начали опускаться сумерки, и Чарли предложила Тэсс заехать куда-нибудь погреться и съесть торт. Тэсс приняла эту идею с восторгом, и они, болтая, пошли к машине. Неловкость исчезла, напряжение растаяло, им снова было легко и хорошо друг с другом. Когда они почти дошли до ворот, Чарли обратила внимание на эпитафию на одном из надгробий, которую раньше почему-то не замечала. «Земная жизнь – прелюдия к другой». Чарли смотрела на эпитафию несколько долгих секунд, а потом заспешила за Тэсс, которая уже выходила за ворота.