Самая узкая из всех дорог

*** Они почти не переговаривались. Разве что оба не сели в лифт и на лестнице поспорили кто идет вперед. У Сюэ Яна был нож, о котором он напомнил и только тогда Ацин послушно повернулась к нему спиной и пошла по ступенькам первой. Мимолетно Сюэ Ян подумал, что было бы очень удобно оставить ее труп здесь. Может, даже нашли бы не сегодня. Особенно, если выбрать этаж повыше… Но пока он думал отвлеченно о способе убийства, что скорее было не планированием, а подобием погружения в мечты, лестница кончилась нужным этажом. Ацин не спрашивая прошла к двери, не останавливалась, не оборачивалась и не сомневалась. Она сразу же вдавила кнопку дверного звонка. Сюэ Ян смотрел на нее и не сразу почувствовал волнение. Он следил за Ацин и не прислушивался, не думал, что им могут не открыть. Понял он, что что-то не так по ее поведению. Девушка ощутимо заволновалась, оглянулась на него и снова вдавила кнопку дверного звонка. Они звонили в дверь еще минуты две. Трезвоня звонком Ацин набрала в сотовом номер доктора, побледнев окончательно, когда в трубке раздался безапелляционный механический голос оператора — абонент не ответит. И только после этого Сюэ Ян грубо вскрыл дверь отмычкой. Что он знал о липком страхе неизвестности? Да ничего. От жизни он ждал только пинков, от работы — утоления темной жажды, а больше ничего и не было у него. Сюэ Ян не привык к волнению за другого человека, он за себя-то не волновался, так с чего его сердцу сжиматься из-за кого-то другого. Но оно сжималось. В плотный-плотный комок, мешающий дышать, двигаться и быть самим собой. Сюэ Ян замер как и Ацин, стоило им пересечь порог квартиры Сяо Син Чэня. — Доктор Сяо! — переживания слышались в голосе Ацин дрожью и почти источаемыми слезами. Тишина квартиры и так была красноречива. Пустые жилища, они сами за себя говорили. Точнее молчали. И квартира Сяо Син Чэня сейчас молчала не первым часом пустоты. Тихо ступая, Сюэ Ян прошел мимо испуганной Ацин, до которой резко не стало дела. Он боялся думать, страшился предполагать. В каком-то странном ступоре шел по квартире, отмечал полное спокойствие обстановки, не переходящее в стерильность заметаемых следов. И даже камень, свалившийся с души, Сюэ Ян отметил лишь на краю сознания. Отчетливо же в голове билась лишь одна мысль: “Где он?” Пройдя всю квартиру и заглянув в каждый ящик, Сюэ Ян понял одно — кто-то здесь собирал вещи. И судя по тому, что общий порядок не был нарушен, скорее всего вещи собирал Сяо Син Чэнь. Спортивная сумка, в наличие которой у слепого сложно было поверить, нашлась у шкафа. Вещи в нее упаковали аккуратно и по делу. Все на разную погоду, только практичное и в малом количестве. Какие-то таблетки лежали в боковом кармане, средства личной гигиены там же, нижнее белье… ничего не забыл. Доктор полностью собрал сумку и не взял с собой. Немного спасала положение мысль, что не взял, потому что эти сборы были в ожидании Сюэ Яна. Осматриваясь в пустой квартире, Сюэ Ян от паники отделял себя мыслями, что говоря о понимании, Сяо Син Чэнь действительно понимал. И действительно собирался бросить все, что было его жизнью ради опасного любовника, с которым не провел и месяца. Сюэ Яна грело осознание этого… И отравляло понимание, что доктор чувствовал ту же самую холодную пустоту каждой минуты и липкий страх за любимого человека, какой сейчас поселился в душе Сюэ Яна. Вот только что ему с таких мыслей? Что даст острое чувство вины, накрывшее его с головой, как только понял каковы были чувства Сяо Син Чэня, когда он не вернулся? И какая разница, что он сам сейчас их испытывал, если Сюэ Ян просто не знал, где доктор. А по поведению Ацин легко было понять, что и она не знала. Сорвать на ней злость, затопившую сознание, было бы просто глупо. — Что ты с ним сделал? — тихий шепот девочки вырвал из водоворота пугающих мыслей. Вот она не смогла сохранить ясность мысли. Ацин метнулась к Сюэ Яну, скребла тонкими пальцами по его одежде, даже вцепиться толком не могла. Маленькая и беззащитная, она беззвучно плакала, как оказалось. Сюэ Ян ответил ей грубым и резким голосом, оттолкнув раскрытой ладонью от себя. — Очнись, дура. Слова словно отхлестали ее по щекам. Ацин захлопала глазами, сморгнула слезы и вдруг зло выплюнула: — Пошел ты на… — Думай, что говоришь. И кому. — Сюэ Ян перебил ее, но внимания особого не обратил. Встав на колени, он проверил, что под кроватью. Часто именно там можно было обнаружить следы преступления. Но там оказались только открытая пачка презервативов, которую бросил туда Сюэ Ян и его же носки. Аж затошнило от смеси эмоций. Он резко встал и пошел к столу. — Знаешь телефон Ван Хао? Ацин отрицательно помотала головой. Врала. Сюэ Ян отвернулся от нее, словно что-то прикидывал. Решив это воображаемое что-то он начал осматриваться. Он и правда смотрел, что пропало. Заглянул в кладовку и замеченная пропажа обнаружилась — в картонной коробке аккуратно лежали книги доктора. Все те же следы сборов. Сяо Син Чэнь вряд ли собирался брать книги с собой, но явно хотел кого-то попросить их у себя придержать. От этого только логичнее становился следующий вопрос Сюэ Яна. Хотя он задавал его вовсе не потому, что ему нужен был ответ. — Ну что, — не глядя на Ацин, сказал Сюэ Ян будто бы кладовке, — пойдем к Ван Хао? Я слышал, он женился. Это хорошее время, чтобы покинуть мир живых. — А? — растерянно отозвалась Ацин и сделала шаг назад. — Я теряю терпение, а когда я его окончательно растеряю, то стану… несдержан. — Осматривая еще две уже запечатанных коробки, Сюэ Ян достал нож, словно собирался их вскрыть. Девушка вздрогнула от щелчка выбрасываемого лезвия. — Да ты маньяк… — прозвучало отчаянно и испуганно, но слезы Ацин сразу высохли и речь стала четкой. Она пришла в себя и мозги заработали. — При чем тут Ван Хао и его жена? Они обычные люди, если доктор Сяо и пропал, то из-за тебя. — Не поспоришь, — секунду поразмыслив согласился Сюэ Ян. — Вот только это совершенно точно невозможно, ведь я был очень послушным песиком и вел своему хозяину добычу. И привел бы, если бы эта добыча не оказалась повязана с кое-кем, кому сейчас и претензию не предъявишь. Привычная улыбка застыла на губах Сюэ Яна, но именно сейчас она не делала его жутким зверем. Скорее, загнанным. И только это заставило Ацин опуститься тяжко на край кровати и начать уже думать. Это и ощущение, что ошибкой будет поддаться своей стойкой антипатии к этому человеку. Непоправимой и словно бы уже однажды совершенной.