Какао.

Чонгук любит гулять зимними вечерами. И этот вечер не исключение. Он идет по парку, наслаждаясь тишиной вечера и снимая на камеру мрачное, но от того еще более красивое небо. Нет, не то чтобы он профессионал в этом деле, но выходит довольно красиво. Чон опускает взгляд с неба и видит идущего ему на встречу его любимого хена, кутающегося в длинный черный шарф на шее. Чон снимает Юнги при любой возможности, а после часами любуется и не может оторвать глаз. Мин слишком красив для этого мира. Эти растрепанные от ветра и постоянного снега белые волосы, бледная фарфоровая кожа, которая как кажется, может расколоться при любом прикосновении, милые розовые губы, которые Чонгук никогда не сможет поцеловать… Он делает еще один снимок старшего, пока тот не видит и идет в его сторону, чтобы поздороваться. — Привет, хен, улыбнулся парень, подходя ближе — что ты тут делаешь? — А, Чонгук-и, привет, — говорит старший — ты немного напугал меня. — Чем это? — недоумевает Чон. — Нельзя так подкрадываться к людям и пугать их посреди улицы — отвечает Юнги, кутаясь в теплый шарф еще сильнее. — Да ладно тебе, хен, — смеется младший, обнимая за плечо одной рукой — где тот Юнги, что ничего не боится? — смеется Чон. — Может какао? — предлагает Мин, игнорируя младшего. — Это что, типа свидание? — гогочет Чонгук, но соглашается. Юнги что-то бубнит в шарф, и они направляются домой к старшему попить какао в зимний вечер. *** — Хен, ну ты скоро там? — орет Чон с гостиной, расположившись на диване перед телевизором. — Подними свою задницу и помоги мне — орет в ответ Мин. Чонгук, так и быть, встает с любимого дивана и плетется в сторону кухни. Подходит к Мину со спины и кладет свою голову на плечо старшему, глядя, что же он там делает. Интересно ведь. У Юнги дыхание спирает. Он не может нормально дышать рядом с младшим. Сердце бьется быстро-быстро, так и норовит выскочить из груди. Чонгук слышит его сердцебиение и радуется своим действиям. Счастья полные штаны, как говорится. Следующими действиями младшего становится то, что он складывает руки на талии Мина и выдает, как бы невзначай: — Хен, ты любишь меня? — Что за вопросы? Конечно люблю, Чонгук-и. Ты мой друг, товарищ и- — Нет, хен. Не то. — перебивает старшего Чон, разворачивая того к себе и отвлекая его от варки какао. — О чем ты? — искренне недоумевает Юнги. — Хен, я люблю тебя, по настоящему, как парочки любят друг друга. Я хочу целовать тебя, трогать тебя, быть с тобой, встречаться с тобой хочу. — серьезно выдает Чонгук. Юнги мгновенно заливается краской. Большая неожиданность — услышать признание. Да еще от кого. От самого Чонгука, которого Юнги уже какой год любит. Это предел мечтаний. Мин сейчас на седьмом небе от счастья и пытается не выдавать своей улыбки и слез радости, но не получается. Это все слишком для черствого камушка Юнги. Слишком много эмоций за один-то вечер. А всему виной Чонгук. — Это правда? Правда, что ты сейчас сказал? Ты не врешь? — пытается найти подвох старший. Цепляется худыми пальцами на свитер Чона. — Самая настоящая правда. — Господи, я тебя тоже люблю, так люблю, очень сильно люблю, но я боялся сказать это раньше… Я люблю тебя, Чон Чонгук. — плачет Мин, улыбаясь. — Ну-ну, хватит плакать, — говорит Чонгук, вытирая большими пальцами маленькие соленые капельки — можно тебя поцел- Договорить Чону не дает Юнги, накрывший его губы своими. Целует неуверенно, боясь, что это сон, но крепко держит на плечи, показывая, что никуда того не отпустит. Неуверенно — не значит плохо. Юнги целует мягко, аккуратно, исследуя каждый миллиметр ротика младшего, но одновременно с этим и немного неуклюже, что чертовски мило. Чон перехватывает инициативу на себя, углубляя поцелуй до невозможности, слишком близко прижимаясь телами. Берет Мина на руки, заставляя того обхватить младшего ногами и тихонько простонать в поцелуй от того, что чужие руки упали на его зад. Чон кладет старшего на диван, от которого недавно оторвал свою пятую точку. Отрывается от желанных губ и снимает надоедливые свитера с обоих, в которых сейчас слишком жарко и вновь впивается в родные губы. Переходит от прекрасных губ к не менее прекрасной белоснежной шее. Покрывает ее бордовыми отметинами, мажет губами, переходит к ключицам, прикусывает слегка кожу, начинает массировать соски, а Юн изгибается как может. Юнги слишком прекрасен для этого мира — еще раз подмечает в мыслях Чонгук. Слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Как только Чонгук снял штаны с них обоих, подготовил Юнги и уже собирался войти в эту сочную попку, так сон обрывается и Чонгук просыпается в холодном поту. — Приснится же такое… — бубнит Чонгук, надеясь, чтобы это было в реальности. *** Вечером слишком скучно сидеть дома, и Чонгук решает сходить погулять в зимний вечер, на всякий случай взяв с собой камеру. Вдруг будут красивые виды и удастся их снять. Чонгук видит Юнги, кутающегося в черный шарф. Дежавю? Нет. Вдруг Чон вспоминает свой сон и заливается всеми цветами красного. Молитвы богу были услышаны им. Надеясь на продолжение сна, Чонгук идет в сторону Мина. — Хен? Ты тут какими судьбами? — Чонгук-и? Напугал меня. Они вместе хохочут по дороге к дому Юнги в ожидании того самого какао.