брусника

Холодный промозглый ветер периодически задувал в пещеру и приносил с собой капельки дождя, заставляя огонь маленького костра причудливо танцевать. Принцу не нравилось сидеть на холодной земле, ждать пока его спутник пожарит худенькую дичь, отдаленно напоминающую кролика. А если быть совсем честным, то и компания в виде охотника за головами была не самой лучшей, но, как и водится в таких историях — выбора не было. — Ты дрожишь. — А? — Сокджин обернулся на хриплый голос и поежился, — тут холодно. Удивительно, что ты не дрожишь. — Здесь теплее, чем снаружи. Скоро дождь стихнет, и тепло костра немного прогреет пещеру. — О, ты так заботишься о своей добыче. Как мило. — Твой жених заплатит намного больше за теплую и ворчащую тушу, — головорез улыбнулся так широко, что показались десны. Поначалу Сокджина пугала эта улыбка, но со временем он привык к ней. — Вот, держи, — Юнги протянул пару больших кусков темного мяса в дрожащие руки, — осторожно только. Джин принял их и с толикой отвращения, которое, кажется в крови у всех принцев, но смиренно отправил кусочек в рот. — Ну как? — Юнги наклонил голову, ожидая ответной реакции. — Как… мясо. Безвкусно. — Ах! Я забыл. — Юноша отвернулся и что-то высыпал в маленькую деревянную пиалку. Спустя пару минут, он протянул принцу красную кашицу. — Вот, попробуй с этим. Джин окунул кусочек мяса в пиалку, и засунул его в рот, не ожидая чего-то сверхъестественного, но кисло-сладкий вкус ошарашил его рецепторы, и на лице всплыла непроизвольная улыбка. — Вкусно… — Да, это брусника. Вкусно и полезно. Дождь начал успокаиваться и Юнги принялся раскладывать лежак. — Наша последняя ночь вместе, да? — Сокджин закатил глаза в ответ на шутку. — Только не говори, что будешь скучать. — Не знаю. Тебя я веду дольше всех. Возможно, я привязался к твоему ворчливому характеру. — Прекрати, я всего лишь добыча. — Принц поджал колени и уткнулся в них подбородком. — Завтра вечером ты приведешь меня во дворец Намджуна, получишь столько золота, сколько сможешь унести и забудешь об этой безумно длинной дороге. — А чего ты сбежал от него? — Юнги прилег и внимательно посмотрел на Джина. — Не знаю, испугался, наверное. Дома я ходил, где хотел, говорил, что хотел, а с ним я просто не мог вздохнуть. Он ведь много кого отправлял за мной, но от них я сбегал на раз-два. А ты… Апчхи! Весь вечер Джин не прекращал дрожать, но только сейчас Юнги начал волноваться. — Эй, только давай без этого. Я твою тушу не смогу до дворца дотащить. Ты худой, конечно, но плечи твои еле в пещеру поместились. — Да все нормально, это просто… АПЧХИ! — Принц чихнул так сильно, что чуть не ударился носом о колено. Глаза заслезились, а в носу засвербило. — Мда, — Юнги придвинул лежак ближе к костру и силой уложил Джина на спину, хотя сил много не понадобилось — тот рухнул, как мешок с картошкой. — Юнги, все н-нормально, я не стану обузой, — принца колотило, а на лбу собрались капельки пота. Головорез смотрел то на костер, то на дрожащего парня, лежащего в его коленях, и тяжело вздохнул, нехотя выдавив из себя: — Слууушай, твое высочество, ты только не психуй, ладно? — Юнги снял с себя накидку и развязал шнурок на холщовой сорочке. — Нам придется раздеться. — Что?! — Сокджин заорал и вскочил, насколько позволили силы. — Это еще зачем?! — Ты промок, одежда не обсохнет на теле, ты не сможешь согреться. Костра не хватит, а я смогу тебя согреть. — Хочешь сказать, у тебя в жилах кровь течет? Юнги не удивился яду, вытекающему из уст Сокджина, особенно в такой унижающей его достоинство ситуации. — Я серьезно. Нам нужно успеть до завтрашнего вечера, иначе ты станешь бесполезным. А больного тебя я тащить не смогу. Так что, либо дай мне тебя согреть, либо я выкину тебя отсюда сейчас же. Сокджин зло посмотрел на безразличного Юнги и снял с себя верх, а затем и низ, кутаясь в тонкую и единственную сухую накидку, которая лежала в котомке его сопроводителя. — Эй! А мне? — Юнги лег рядом и максимально близко прижался боком к широкой спине, чувствуя, как дрожит Сокджин. — Нет, не дам. — Пробубнил принц. — Если боишься, что буду тебя трогать, то не стоит. — Деликатно начал юноша. — Я даже имени твоего не знаю, для начала. Хотя мы идем с тобой уже несколько недель. — Имя? Может нам еще жениться? — Джин с усмешкой обернулся, желая увидеть полное осуждения лицо Юнги, но тот выглядел серьезным. Даже слишком. — Ой, ладно тебе, будто моей фамилии недостаточно. — Фамилия, она еще у тысячи человек такая, а имя твое — только одно. Королевское. Сокджин задумался на минуту, оглядывая хрупкое тело, покрытое мурашками, и закатил глаза, откинув край накидки: — Сильно не прижимайся, и руки при себе держи. — Понял, — парень прильнул к долгожданному теплу и спокойно выдохнул. — Так как на счет имени? — Его только семья знает. Намджун не успел узнать, — Сокджин весь сжался и Юнги увидел, как щеки зарделись уже не от болезни, а от смущения. — Так вы не… — Нет, по крайней мере, со мной он не успел. Я сбежал в ту ночь. — Оу. — Юнги весь натянулся, как струна, и смотрел куда-то в темноту. — Так я первый… — Вроде как. Ну, кроме служанок и нашего доктора. Повисла неловкая пауза. Джин разглядывал так непривычно близкое лицо Юнги, а тот в свою очередь продолжал смотреть куда-то выше макушки принца. — Я, кстати, хотел спросить, — юноша тихо прохрипел, — почему мы свернули пару недель назад? — Ух ты, — парень впервые за несколько минут взглянул в слезящиеся глаза напротив, — думал ты не заметил. Да так, просто там иногда разбойники промышляют. Этой дорогой безопаснее. — Я не помню этих лесов рядом с замком Намджуна. — Ты что, не доверяешь мне? Кто из нас двоих следопыт и головорез, в конце концов? Сокджин усмехнулся напущенной горделивости и отметил несколько фактов: у Юнги забавные раскосые глаза, кожа белая, плотная и грубая на руках, он очень теплый и уже несколько секунд смотрит прямо в глаза. — Чего ты уставился? — Ты перестал дрожать, — бледная ладонь скользнула вверх по руке и чуть погладила плечо, — это хорошо. Костер еще горел, но ветер все равно пробирался к их голым плечам и Джин непроизвольно прижался ближе к чужому телу. В его грудь уперлось что-то твердое, и он увидел подвеску на шее Юнги. — Что это? — Все что осталось от моей семьи. Точнее, от бабушки. Это ей подарил дедушка, перед свадьбой. Он сам сделал. Красиво, да? — Да, — принц, словно завороженный осматривал маленький опал в металлической оправе, — очень. — Хочешь, подарю? Знаю, тебя ждут горы сокровищ, но… Сокджин удивленно посмотрел на Юнги, чуть приподняв голову — выражение лица было ровно такое же, как когда он ему дал попробовать брусничный соус. А еще раньше, когда поймал им еды. И когда смастерил убежище из веток. Когда Сокджин упал, и чудо мазь из разных трав избавила от боли. И как однажды, когда Джин мылся в крохотном озере, он встретился с Юнги глазами, а тот зарделся, словно подросток. И Сокджин бы соврал, если бы сказал, что не хотел эту маленькую дешевую подвеску. И он соврал. — Нет, она же твоей бабушки. Подаришь девушке, — Сокджин отвернулся к костру, — или невесте. Да и не идут мне такие вещицы. Нам нужно поспать, чем раньше завтра придем, тем лучше. Спокойной ночи. Сокджин зажмурился и почти молился о том, чтобы поскорее уснуть. Он почувствовал шевеление рядом, казалось, будто Юнги сел. Он сидел еще некоторое время, тяжело вздыхал, но все же лег обратно, касаясь острыми лопатками чужой спины. — Доброй ночи. *** Солнце противно укололо прямо в спящее лицо, и Сокджин скривился. Юнги стоял рядом одетый и жевал яблоко. — Мы проспали. Вставай. Перекусишь на ходу. Одежда еще была немного влажная, но уже не липла к телу. Яблоко кислое, но не слишком. Юнги грозный, но все равно добрый. Они шли по старой дороге, без каких-либо указателей. Следопыт шел быстрее обычного, чуть впереди, а Сокджин сразу за ним. — Как себя чувствуешь? — Голова немного побаливает, но в целом хорошо. — Джин выкинул огрызок и поравнялся с Юнги. — Ты куда так бежишь? Мы вышли на дорогу, это ведь хорошо, да? Значит, скоро начнутся деревни и замок. — Да, да, замок… — Юноша почесал затылок, — просто боюсь, что мы опоздаем. Не видать мне денег, тебе завидного жениха, а твоему королевству новых земель. — Да у Намджуна земель не слишком много, знаешь, — задумчиво начал Джин, — а армия так вообще в два раза меньше нашей. Так что, он просто взял, что плохо лежало, а родители были заняты моим старшим братом, особо не искали меня. Может мама и скучает по мне, не знаю… Юнги все сильнее хмурил брови, странно озирался по сторонам и вдруг совсем остановился: — Мы пришли. — М? Ты о чем? — Джин улыбнулся. — Немного раньше, чем мы договаривались, но пришли. — Мы стоим посреди дороги в лесу, ты каких-то ягод объелся или что? Издалека послышался топот копыт и мужские голоса. — Я свернул не из-за разбойников, а потому что это единственная дорога к дому, которую ты не знаешь. — Топот усиливался и Сокджин озирался по сторонам, — и в ту ночь, я поздно вернулся не с охоты, я нашел людей в таверне. Из твоего дворца. В общем, Ваше Величество, вы едете домой. Юнги виновато отступил с дороги и через несколько секунд, карета с королевским гербом появилась перед ними. Обескураженного Сокджина окружила стража и несколько слуг, которые сразу забрали его мешок с вещами, и повели в карету. Принц пытался разглядеть Юнги за высокими перьями из шлемов стражников, но так и не смог попрощаться. Уже в трясущейся карете слуги разглядывали руки Джина, с отвращением оттягивая грязную одежду и справляясь о его самочувствии. *** Смеркалось. Мягкие хлопья снега кружились за окном, и Сокджин наблюдал за ними из огромного окна своей комнаты. Все королевство готовилось к праздничной ярмарке, и принц предвкушал вечернюю прогулку, наливные яблоки в карамели и горячие закуски, а в полночь, диковинный фейерверк, от которого, по рассказам мамы «станет светло, как днем». Джин подошел к камину, подкинул пару дров и потер холодные ладони. На каменной поверхности лежало потертое письмо с невообразимо кривым почерком, но Сокджин успел изучить в нем каждую букву, вызубрил почти наизусть, но не прекращал читать его каждый вечер. «Принцу. Ты это прочтешь, когда уже будешь дома, во дворце, поэтому хочу сказать сразу — прости, что не сказал. Не знал, как ты отреагируешь. С Намджуном, ты вроде как смирился, вот я и решил, пусть будет сюрприз. Не буду врать, я тебя из-за денег поймал. Потом думал, приведу и ладно. А потом… Не знаю, что это и как назвать, но не мог я тебя к нему отвести. Он может и красивый и храбрый, но ты ведь куда красивее. Да и куда храбрее его, раз в брачную ночь удрал. В общем, денег у твоей мамы я не взял, хоть она и настаивала, но зато я теперь желанный гость во дворце, это я так, к слову. Может, и приеду, когда-нибудь. А пока, надо работать с тысячу раз усерднее, раз я такую крупную рыбу, как ты, упустил. Никогда писем не писал, не знаю, как прощаться. Я тебе в конверте, оставил кое-что, надеюсь, сбережешь для меня. Я приеду и обязательно заберу. И тебя и подвеску». Перечитав письмо сотню раз, Сокджин знал, чем оно закончится, но каждый раз его щеки пылали, как в ту ночь в пещере. — Ваше Величество, карета на ярмарку готова. Принц вышел из замка, накинув капюшон, и запрыгнул в повозку. Не успели слуги прикрыть дверь, как они тронулись. Служанка напротив, сидела, восхищенно разглядывая пейзаж за окном. — А мама, почему не поехала? — Ее величество задерживается и подъедет чуть позже, к фейерверку. — Понятно. — Сокджин грустно выдохнул, от мысли что, придется гулять одному. Конечно, не считая пары охранников и прислуги. Принц шел вдоль разных лавок, люди приветствовали его — старшие кивком, молодые кланялись в реверансе, а дети бегали вокруг пытаясь разглядеть высокого принца. Раньше он любил сбегать, и будь он парой лет моложе, он непременно бы удрал, но сейчас ему даже нравилось ощущение защищенности и того, как смотрят на него люди. Карамель хрустела и таяла во рту, приятно смешиваясь с кислотой яблока. Сокджин стоял поодаль от толпы, рядом с каретой, опираясь на каменные перила моста. Все ждали праздничных огней, и в предвкушении смотрели на небо, принц же разглядывал надкусанное яблоко: — Как же вкусно… — И все равно оно не такое вкусное, как тот дохлый кролик с брусникой. — Даа, — Сокджин задумчиво протянул, но секунду спустя яблоко уже лежало в грязном снегу, а рядом стоял Юнги. — Ты… что тут делаешь?! — Тихо ты, охрану напугаешь, — Юнги шикнул на него и притянул чуть ближе к карете, скрываясь от глаз стражи, — мне твоя мама написала. — Она знала где ты? — Нет, но узнала. Это ведь королева. Кто, по-твоему, эти огоньки разноцветные привез, — Юнги самодовольно улыбнулся, обнажая десны. И Сокджин бы соврал, если бы сказал, что не скучал по этой улыбке. И он не смог: — Я скучал по тебе. Думал, что ты не приедешь. Больше года прошло. — Но я ведь написал, что приеду. Ты прочел письмо? — Юнги заметно занервничал и почесал затылок, — я там… — Прочел я. И кулон ношу. Каждый день. — Я что, просил носить? Я же сказал хранить. Ты что, глупый? А вдруг потеряешь?! — Юноша нахмурился, как будто разозлился и Сокджин сразу нащупал маленькую капельку на груди, под меховой накидкой. — Я бы не потерял! — Знаю я, просто пошутил. — Юнги улыбнулся и не переставал смотреть в глаза Джина. — Так…ты останешься? — Нерешительно спросил принц. — Не знаю еще. Я жил на окраине, в таверне, а королева постоянно заманивала меня дворцовыми покоями, но я хотел тебе вроде как сюрприз сделать. Сокджин опустил голову и что-то пробубнил себе под нос. — Чего? — Я говорю, было бы замечательно, если бы ты остался во дворце, даже если на пару дней. — Щеки Джина раскраснелись сильнее, уже не от мороза. — Что ж, я отказал королеве, но думаю, смогу сделать одолжение для…какой ты там по счету принц, третий? — Юнги встал на запятки* кареты и оказался выше Сокджина почти на голову. — Прекрати! — Сокджин топнул ногой, и это заставило следопыта рассмеяться. — Ну что опять… — Я тоже по тебе скучал. Даже не думал, что буду скучать по тому, как ты ворчишь. — Юнги улыбнулся. Сокджин сделал пару шагов вперед, так что теперь приходилось смотреть на парня перед собой снизу вверх: — А ты еще кого-нибудь…ловил? — Нет, ты был у меня последним, — игривые нотки в хриплом голосе, заставили Джина закатить глаза. — О Небеса, ты ни капли не изменился. Такой же ироничный придурок. — А ты все такой же красивый. — Улыбка сошла с лица принца, уступив место смущению, а глаза не могли оторваться от глаз напротив. Сокджин не заметил, как бледные теплые руки легли на его щеки и сам медленно подался вперед, как и Юнги, приближавшийся буквально по миллиметрам. Принц прикрыл глаза, и юноша счел это за разрешение, невесомо коснувшись чужих пухлых губ своими. Второй раз, целуя уже решительнее, Юнги почувствовал вкус карамели и улыбнулся. Сокджин отстранился немного и тяжело выдохнул: — Сокджин. Это мое имя. И даже если ты не останешься, я хочу, чтобы ты его знал. — Думаю, я останусь. Юноша почти подпрыгнул на месте и уже сам поцеловал Юнги, не в силах стереть улыбку с лица, чем снова вызвал хриплый смех. Позади послышались громкие хлопки, и яркие вспышки озарили ночное небо над дворцом. Сокджин отстранился, и с открытым ртом уставился на фейерверк. — Нравится? — Юнги спросил и снова на лице проскользнуло То Самое выражение лица. Сокджин посмотрел сначала на небо, потом на раскосые глаза напротив, снова на небо, и на порозовевшие щеки. Где-то наверху продолжали взрываться разноцветные хлопушки, но принц смотрел только на зацелованные губы. — Да, очень. * Место для слуги, лакея за спинкой старинных экипажей.