Преодоление

Еще несколько шагов. Дорога впереди озарялась лишь тусклым светом, исходящим от старой, масляной лампы. Она была повешена неизвестным доброжелателем вероятно для того, чтобы не дать таким нерадивым путешественниками как он заблудиться в беспросветной ночной тьме, которая покрывала эти пещеры каждый раз, когда монстры уходили спать. Возможно, таким образом подземелье стало подстраиваться под нужды своих новоиспеченных обитателей, или же причина была в том, что магия монстров переставала питать эти практически не исследованные кристаллы, которыми были усеяны почти все естественные потолки этого подземелья, когда сами монстры засыпали. Он бы тоже хотел заснуть. Оказаться в теплой кровати, послушать сказку на ночь от мамы, уткнуться носом в одеяло и отправиться смотреть невероятно интересные, красочные истории, именуемые снами… Нет. Его мысли оказались прерваны звуками его же шагов, отдающихся эхом по всему этому, казалось бы, такому тесному, но такому огромному в его представлении сейчас коридору. Идти оставалось совсем недолго. Еще несколько шагов, и он достиг перехода. Эту часть пещер еще не успели как следует обработать, почва под ногами резко стала до жути неровной и неудобной для передвижения. Еще шаг, и он уже стоял в паре сантиметров от этого самого фонаря, а перед ним раскрывалась необъятная темнота ночных руин. Днем, при свете кристаллов, когда монстры всех мастей и размеров сновали из стороны в сторону, эти пещеры казались абсолютно безопасными. Но сейчас все было абсолютно иначе. Он остановился и начал вглядываться в темное пространство: впереди не горел ни один источник света, ни один жалкий фонарь или хотя бы масляная лампа не были оставлены в этом плохо разведанном месте на случай, если кто-нибудь заблудится в пещерах. Впрочем, никого нельзя было винить за эту оплошность — сейчас каждый источник был на счету, а расселение монстров требовало немало ресурсов. Он стал вглядываться сильнее, пытаясь разобрать хотя бы рельеф почвы, однако его глаза еще не успели адаптироваться после пребывания в хоть тускло, но все же освещенных коридорах заселенной части руин. Дыхание учащалось, ноги застыли на месте и отказывались продолжать движение. В надежде обезопасить себя от видимой только им одним угрозы, монстр тщательно вслушался в окружающие его звуки: помимо его тяжелого от непрерывного бега дыхания, ушам удалось уловить только тихое, размеренное журчание воды. Вероятно, это шумела подземная река, протекающая здесь неподалеку. Вдруг, из-за угла донеслись шаги. Моментально реагируя, монстр спрятался за одной из опорных балок, наспех сооруженных для поддержания целостности пещер. Вскоре, шаги сменились еле слышным разговором, за которым последовал звук захлопывающейся двери. Угроза миновала. Нечего было и бояться, ведь это был всего лишь один из монстров, поздно возвращающийся домой. Вновь он вспомнил о том, что уже давно пришло его время ложиться, однако сейчас о сне даже не было мыслей. Монстр закрыл глаза, оградившись таким образом от окружающих его обстоятельств, после чего стал четко обдумывать план дальнейших действий. Повернуть назад он не мог, это бы нивелировало все его усилия, приложенные для этой вылазки. Весь его план с открытием окна посреди ночи, построением подушек таким образом, чтобы они напоминали его, спящего под одеялом… А о количестве бессонных ночных часов, потраченных на то, чтобы решиться на исполнение этого плана, даже задумываться было страшно. Нет, нужно было идти до конца. Монстр широко открыл глаза, вновь вглядываясь в то темное пространство, в котором могло таиться что угодно из доступных его чрезмерно богатому воображению ужасов, и сделал шаг вперед, таким образом показывая им, что он готов принять вызов. В спешке монстр схватил масляную лампу, мысленно надеясь, что никому больше этой ночью она не понадобится, и, освещая себе путь сквозь вязкую, всепоглощающую темноту, двинулся в путь. Почти сразу же ему в нос ударил запах сырости и плесени, будто бы пришедший на смену ароматам выпечки и уюта, царившим в обработанной монстрами части катакомб. Как для открытого помещения, воздух был довольно затхлым, и запыхавшийся после пробежек монстр испытывал из-за этого немалые проблемы. Осложнялось все также тем, что его обувь очень плохо подходила для таких быстрых передвижений по неровным каменистым поверхностям, и сейчас он осознавал это как никогда лучше, ведь кеды то и дело напарывались на различные уступы и чуть ли не слетали с его ног при каждом неосторожном шажке. Старенькая лампа, ставшая ему сегодня верной подругой и напарницей, давала возможность видеть лишь на метр дальности. Вокруг все еще царил мрак, из каждой части которого за ночным путешественником будто бы следовали незримые кошмары, пытающиеся выбрать подходящий момент и затянуть его в эту пучину без возможности возвращения. Дыхание все продолжало учащаться, а ноги сами по себе ускорялись, будто бы некий рефлекс, удерживающий их движение в самом начале пути, внезапно стал действовать в другую сторону и вместо этого приказал мышцам сокращаться с максимальной скоростью. Монстр почти не заметил, как, постоянно оглядываясь по сторонам, изо всех сил сжимая доступный источник света и пытаясь как-то убедить себя в том, что боятся в окружающей тьме нечего, он вдруг начал бежать. Еще несколько шагов… И неровная почва дала о себе знать, когда монстр, слишком увлекшийся побегом от собственных навязчивых мыслей вдруг не заметил уступа и на всей скорости полетел лицом на камни. Далее последовала резкая, тупая боль, неприятное жжение в нескольких частях тела сразу, и чрезвычайно жуткое, болезненное осознание, которое не доходило до него еще примерно пол минуты: падая, он уронил лампу. Звук бьющегося стекла раздался еще тогда, когда голова монстра не успела коснуться покрытой мхом каменистой почвы. Последний огонек потух, теперь ничто не отделяло его от того самого мрака, от которого он безуспешно пытался спастись еще минуту назад. С трудом встав на ноги, он попытался нащупать то, что только что не уберег из-за собственной опрометчивости. Почувствовав битое стекло, он лишь вздохнул, осознав, что теперь ему предстоит остаться один на один со всеми своими незримыми противниками. Монстр сделал еще шаг, этот дался ему тяжелее предыдущих: одно из колен страшно болело, но рану он осмотреть не мог, поэтому мог лишь понадеяться, что все в порядке. В крайнем случае, его мама натрет ему рану специальной мазью или наклеит пластырь, и тогда боль утихнет. Так случалось всегда, и мысль об этом немного предала монстру уверенности. Чтобы найти ориентир, монстр решил двигаться к одной из стен, пока не нащупал нечто длинное, крепкое и явно сделанное из плохо обработанного дерева. Он сразу же узнал в этой конструкции одну из опорных балок. Теперь, опираясь на нее, найти выход будет не так сложно… Тут же он задумался: выход? Но ведь у него была идея. Был план. Он должен был попасть в то место, о котором так много слышал, с восторгом слушая сказки от матери тихими, тускло освещенными вечерами, или читая написанные выжившими монстрами книги и послания. Да, он определенно должен был увидеть это. Но теперь он даже не представлял, где точно находится, не говоря уж о месте, о котором он знал только из легенд. За этими рассуждениями он и не заметил, как его глаза стали потихоньку привыкать к темноте. Казавшаяся пять минут назад жуткой, ужасной и вездесущей темнота медленно, но верно рассеивалась, отступала, давая ему разглядеть все больше и больше объектов окружающей среды. Когда он осознал, что на самом деле рядом с ним никто не скрывается, и рядом нет никаких сил, готовых забрать его в темноту, этот мир, заполненный лишь камнями, мхом, вредным для здоровья воздухом и мраком стал по-своему завораживающим. Но ему нужен был не он, и ночной путешественник прекрасно знал об этом. Еще несколько шагов вперед, и тут ему показалось, что тьма впереди озарялась неким довольно тусклым, темно-синим свечением. Дело было точно не в эффекте привыкания, ведь он ясно и четко видел, что часть пещеры озаряется лучами откуда-то сверху. Не было никакой гарантии того, что этот свет не исходит от какого-нибудь большого кристалла, по неизвестным причинам продолжившего работу даже после ухода монстров, однако некое чутье подсказало нерадивому путешественнику, что дело совершенно не в этом, и что на самом деле этот свет являлся его ориентиром. Доверяя своей интуиции и не имея иного выхода, монстр двинулся по пещере дальше, все отдаляясь от привычной ему части руин. Вскоре, в темно-синих лучах путешественник увидел, что его и таинственный, исходящий сверху свет отделяет довольно крутой склон, простирающийся более чем на двадцать метров ввысь. Казалось, что это та преграда, которая должна была остановить его, ведь преодолеть ее было невозможно. Даже после всех тех стараний, потраченных на то, чтобы сюда добраться, наиболее рациональной мыслью казалось просто вернуться обратно. Возможно, следовало вернуться сюда как-то днем и попытаться… Нет. В глубине души он понимал, что не может этого сделать, не может просто взять и развернуться, когда до цели осталось идти так мало. Этот склон не сможет покорить его, забрать у него возможность увидеть то, что находится там наверху, лишить его решимости. Монстр вздохнул и поставил одну из своих ног на камень. Большую часть склона составляла обыкновенная земля, но каменистых частей также было достаточно. Преисполнившись желанием дойти до своей цели, которое в этот момент заглушило все страхи и опасения, он начал свое восхождение. Ноги раз за разом соскальзывали, не найдя надежной опоры в рассыпчатом грунте, полосатый свитер был насквозь мокрым от пота, а боль в конечностях усиливалась с каждым пройденным метром. Изо всех сил он пытался хвататься за различные выступы или различные мелкие растения, располагающиеся рядом. Силы с каждой секундой убывали, ноги уже стали активно дрожать, не выдерживания такой нагрузки, казалось, что через пару секунд они просто перестанут слушаться своего хозяина и откажутся передвигаться. Решив сделать перерыв в несколько секунд, монстр вскинул голову вверх: свет стал значительно ближе. Далее, он посмотрел вниз и убедился, что начало крутого каменистого склона уже скрылось в ночной тьме. Теперь было абсолютно очевидно, что отступать некуда. Дождавшись, пока его дыхание вернется в норму, монстр еще раз поднял свой взор на странное, такое манящее к себе сияние, и тут же устремился вверх, прилагая все усилия для того, чтобы игнорировать боль, жару и усталость. Вероятно, весь его свитер уже покрылся землей и мхом, но его это не волновало. Он продолжал переставлять ноги, продолжал хвататься и сокращать дистанцию. Еще несколько рывков… И конец склона был уже прямо перед его носом. Вдруг, одна из ног начала соскальзывать: камень под ней не выдержал веса ночного гостя и покатился вниз. Надежной опоры не было, тело монстра безнадежно стало перемещаться вниз, нивелируя все его предыдущие усилия. — Нет! — Крикнул он, будто бы обращаясь к кому-то. В безумной спешке ему каким-то образом удалось заставить свои ноги вновь работать так, словно после упражнений по разогреву мышц, и буквально добежать до конца склона, ступив на твердую, ровную землю. Обессиленный монстр тут же упал наземь, в таком состоянии даже подвигать шеей для того, чтобы увидеть, от чего исходило сияние казалось непосильно сложной задачей. Тем не менее, он справился и, повернув голову в нужное направление, не поверил своим глазам. Увиденное будто бы заставило его забыть о всех его проблемах, о боли и даже об усталости, занимая абсолютно все мысленное пространство в его голове… Ведь прямо перед находился выход из пещеры на поверхность. Монстр попытался подойти к нему, однако у него вышло лишь подползти. Благо, рядом оказался довольно большой каменный выступ, на который можно было присесть. Сделав это, он открыл глаза, стараясь не щуриться от лунного света, и окинул взглядом то, что находилось за территорией подземелья. Он точно видел это. На этот раз раскрывающийся перед ним пейзаж не был легендой, реалистичным сном, после пробуждения от которого жалеешь, что он не был реальностью, или даже образом, рожденным его не в меру активным воображением после прослушивания очередной сказки. Все, что он видел перед собой: зеленую траву, разнообразные кусты и растения различных размеров и цветов, огромные, невероятно высокие деревья — все это было абсолютно настоящим, и в тоже время все выглядело так, словно те самые красочные образы вдруг сошли с закоулок его разума и нашли свое воплощение перед его глазами. Он видел, как раскачиваются от теплого ночного ветерка деревья, как их листья дрожат, будто пытаясь удержаться на ветвях при особо сильных порывах. Видел могучие, несравненно огромные горы на горизонте. Он видел также то, что находилось над всем этим, как ему казалось, райским местом: прекрасное ночное небо, усеянное живописными, сияющими звездами, и таинственное небесное светило, озаряющее своими неброскими, но приятными глазу лучами синеватого оттенка все это неповторимое царство природы, оставляя вне конкуренции любой, даже самый яркий и прекрасный кристалл из подземелья. Из легенд монстр знал, что эта небесная сфера называлась луной, и меняла свою форму в зависимости от даты. Вероятно, сегодня было полнолуние. Рассматривая всю эту красоту путешественник не заметил, как с одного из его глаз скатилась слезинка: вот он, мир, в котором нет границ, нет никаких узких катакомб и тоннелей. Мир, в котором можно пойти куда угодно, следуя за светом звезд на небесах, ни разу не наткнувшись на тупик. Дыхание все учащалось, на глазах выступило еще больше слез, а ноги сами собой понесли его на встречу выходу из подземелья. Однако, когда казалось, что монстру остается всего лишь шаг до обретения желанной им свободы, что сейчас он перейдет рубеж и ступит на зеленую траву, нечто вдруг остановило его. За звуком столкновения, напоминающего удар о толстое стекло, последовала жгучая боль по всему телу. Барьер… На секунду монстр потерял бдительность и забыл, в чем заключалась вся суть тех рассказов. На самом деле, выхода не было. И никто из монстров пока не знал, когда появится возможность объединить мир затхлых, темных катакомб с этим прекрасным раем. Вспомнив об этом, монстр понял, что слезы хлынули у него из глаз новым, обжигающим потоком. Он обернулся назад и окинул взглядом ту пещеру, из которой вылез, и понял, что ему придется идти назад. Назад в эту темную пучину, полную подземных ходов, тоннелей и суетящихся сородичей. То, что находилось за темной пеленой, теперь воспринималось совершенно иначе. Не как нечто должное, привычное и уютное, а скорее как какая-нибудь закрытая на замок клетка, найти выход из которой не представляется возможности. Конечности вновь задрожали, но в этот раз уже не от усталости, это монстр пытался обуздать неизвестно откуда накатившую на него волну злости. Сейчас путешественник даже не знал, кого конкретно он винит в происходящем, казалось, будто бы в его проблеме виновато все вокруг. В порыве ярости он успел возненавидеть камень, на котором сидел, этот проклятый склон, который забрал у него столько сил и времени, этот лунный свет, который дал ему ложную надежду… И, в первую очередь, этот барьер. Проклятый барьер, построенный людьми для того, чтобы держать таких как он в заточении. Монстр еще раз глянул в сторону недостижимой поверхности: на самом деле, именно барьер служил причиной всему, ведь это из-за него монстры не могли дышать свежим лесным воздухом, наслаждаться безграничной свободой открытой местности и загадывать желания, глядя на настоящие звезды. Из-за него всем монстрам приходилось ютиться в темных, тесных катакомбах. Барьер, находящийся в метре от него и будто бы насмехающийся над его попытками что-либо ему противопоставить. Но монстр не собирался уступать, он подошел ближе и со всей силы ударил проклятую невидимую стену, после чего от магической ударной волны вновь завалился на пол. Он бил еще, еще и еще, пока последние силы не стали покидать его тело. Но ярость, подпитываемая чувством несправедливости, все не унималась, и тогда монстр разбежался аж до конца склона и с криком бросился к выходу, надеясь нанести как можно больше урона своему отчасти воображаемому противнику. Удар. На этот раз, ответная реакция была куда сильнее предыдущих. Возможно, из-за того, что удар был сильнее, или же у барьера сработал какой-то защитный механизм. В любом случае, вместо обычного падения монстр отлетел на добрую пару метров, после чего осознал, что рядом с ним нет ровной почвы, на которую можно было бы упасть без серьезных повреждений. Земля стала внезапно у него из-под ног, и он, не успев среагировать достаточно быстро для того, чтобы уцепиться за что-либо, полетел вниз по тому самому крутому склону. Далее последовало немало ударов и безуспешных попыток затормозить свое падение. В какой-то момент, боль была заглушена странным, успокаивающим чувством, будто бы все ясные мысли покинули его голову, оставив лишь те, что обычно остаются на задворках разума. Звуки ударов стали глухими и воспринимались будто бы нечто отдаленное, неважное, не имеющее к нему никакого отношения. В конце концов, перед его глазами и в его голове не осталось ничего, кроме всепоглощающей темноты. Неизвестно, сколько времени прошло после его падения до того момента, когда он вновь стал осознавать себя во времени и пространстве, разбуженный встревоженным голосом своей матери и чувством тупой боли, доносящейся практически от всех частей его тела. Открыв глаза, он обнаружил себя дома, в своей собственной кровати, окруженным запахами лечебных трав и мазей, покрытым бинтами и не способным выполнить даже простейшее движение ногой, не почувствовав при этом пронзающей боли. Повернув свою голову в другую сторону и закрыв глаза снова, он печально вздохнул. Барьер победил его. Но унывать монстр, разумеется, не собирался. Пусть в порыве ярости он совершил глупый поступок и дал барьеру выиграть, это не значит, что так будет происходить всегда. Когда он поправится, он обязательно что-нибудь придумает. Что-нибудь, что свергнет барьер и сделает его победителем.