Обещание

      Ночная охота в последнее время не была плодотворной. Всего несколько ходячих мертвецов и парочка духов — с такими и самый нерадивый ученик справится. И неудивительно, в конце концов, Поднебесная пребывала в относительном мире и спокойствии уже почти двадцать лет.       Дорога, лежащая перед Вэй Ином и Лань Чжанем, не обещала быть опасной.       Оставив оружие и печати в своем уединенном жилище, Вэй Ин и Лань Чжань отправились на свадьбу старшего сына Лань Сы Чжуя, А-Иня. Ослица Яблонька, тезка того самого легендарного осла, безропотно тащила их поклажу, подарки для младших внуков, да и самого Старейшину И Лина, хотя Вэй Ина и не называли так уже довольно долгое время.       Любовно погладив ослицу между ушами, Вэй У Сянь посмотрел на своего молчаливого супруга. Легкая седина, присыпавшая серебром виски Ван Цзи, невероятным образом делала его еще прекраснее, чем прежде.       Поймав на себе его пристальный взгляд, Лань Чжань едва заметно поднял бровь, будто говоря: «Чего же ты?» Однако, за годы проведенные вместе, Вэй Ин научился читать мужа не хуже самого Лань Си Чэня и теперь видел, что Лань Чжань заметил, как он снова пялится на него, будто баран на новые ворота, и теперь подначивал, дескать: «Давай, попробуй отвертеться!»       Вэй Ин лишь усмехнулся — давно прошли те времена, когда он ловил себя за беззастенчивым любованием Вторым Нефритом клана Лань и тут же отшучивался, не понимая, что творится с его собственным сердцем.       — Ты у меня такой красивый, Гэгэ! За целый век мне тобою не насытиться! — казалось бы, два десятилетия спустя Лань Чжань мог бы привыкнуть к откровенным, словно из рога изобилия сыплющимся, комплиментам Вэй У Сяня, однако ж нет, кончики его ушей покраснели, прямо как тогда — в целебном источнике в ГуСу.       Вэй Ин в ответ одарил его ослепительной улыбкой, не меняющейся на протяжении всех его жизней.       Несмотря на спокойные годы, встречались еще те, кто помнил злодеяния Старейшины И Лина. Не один раз в походах приходилось Лань Ван Цзи отбиваться от охотников, желавших получить славу убийцы легендарного Магистра Дьявольского Культа. Некоторые даже осмеливались пробраться прямо к их дому, на них правда управу быстро нашел У Сянь, наставив хитрых ловушек.       Лань Чжань предлагал найти более спокойное или труднодоступное место, однако Вэй Ин уперся — он отказывался давать своим вероятным убийцам хоть малейшее удовлетворение, бежать, поджав хвост. Нет, Вэй Ин никогда бы на такое не пошел, он смеялся им в лицо. Да что там, он, вернувшийся из мертвых, смеялся в лицо самой смерти.       Хан Гуан Цзюнь хоть и разделял точку зрения супруга, но все-таки не мог перестать волноваться за его безопасность. В местах большого скопления народа и Ночных Охотах он никогда не позволял себе расслабиться. Краем глаза наблюдая за поедающим яблоко Вэй У Сянем, Второй Нефрит клана Лань напоминал себе не забыть закрыть где-нибудь Фею, поздравить А-Юаня, держать мужа подальше от дяди, главы клана Не и от Цзян Чэна, хоть отношения с ним и пошли на поправку, и от старших из клана Лан Лин Цзинь и от… а, в общем, нельзя ослаблять внимания ни на минуту.       Хотя когда он смеется, Лань Чжаню тяжело слушать других, а когда он улыбается, Лань Чжань видит только его счастливое лицо…       Где-то хрустнула сухая веточка.       Би Чэнь, голубой молнией вылетев из ножен, разрубил стрелу, летящую Вэй Ину в горло, на две деревянные щепки.       Но когда другая стрела с черным оперением, одновременно появившаяся с противоположной стороны, звеня от жажды крови, нашла свою заветную цель, он ничего не смог поделать. Лань Ван Цзи почувствовал несильный толчок, когда тело Вэй Ина бросило по инерции вперед. Ван Цзи обхватил руками, не дав упасть, еще не осознавая произошедшего.       Яблоко выпало из рук, покатилось и исчезло в траве. Ослица, испуганно заверещав, тоже бросилась с поляны.       Би Чэнь, ничего не найдя, вернулся к хозяину. Мгновенно прикрыв Вэй У Сяня своим телом, Лань Чжань оглядел безмолвные деревья вокруг, которые, почему-то, в ответ на убийственный взгляд светлых глаз, отказывались сей же час выдать Хан Гуан Цзюню нападавшего.       Больше выстрелов не последовало, и Ван Цзи повернулся к Вэй Ину. Тот сидел на коленях на земле, будто ноги перестали ему повиноваться. Руки бессильно раскинуты перед ним. Почувствовав взгляд Лань Чжаня, он поднял голову, но из его рта вырвался короткий не то кашель, не то вздох.       Лань Ван Цзи заметил, что его губы окрасились кровью.       — Вэй Ин… — прошептал, не веря, Лань Чжань. Он упал на колени перед возлюбленным, поддерживая того за плечи, — нет… Остекленевшие от боли глаза Вэй У Сяня встретились с глазами Лань Ван Цзи, где плескался страх и бесконечное отрицание: «Не смог, не защитил, опять…»       Вэй Ин попытался улыбнуться мужу, но этому помешал внезапный приступ удушья, и он лишь бессильно опустил голову на плечо Ван Цзи.       — Держись, — Лань Чжань, не замечая, как его тело бьет крупная дрожь, словно в полузабытьи потянулся к длинной стреле с черным оперением, торчавшей из-под правой лопатки его любимого, — Дай посмотреть… Я найду способ…       Остановить кровь, медленно, но верно пропитывающую землю под ними? Вытащить стрелу, пущенную с ненавистью и силой, наполовину древка ушедшую в тело? Лань Ван Цзи не знал и сам. Он должен был что-то сделать, что-то предпринять. Пока… Пока… Вань Цзи боялся даже помыслить об этом.       Вэй У Сянь медленно покачал головой, отстраняя Лань Чжаня, но не выпуская его дрожащих ладоней. Дыхание его вырывалось с едва заметным свистящим хрипом. Оба заклинателя понимали, что это явный признак задетого легкого, но только один из них готов был принять правду.       Отвернувшись от чистого, неприкрытого ужаса отражающегося на любимом лице, Вэй У Сянь вздохнул поглубже, чувствуя, как влажные хрипы просятся наружу, как кровь наполняет рот.       Он попытался подняться, но агонизирующая боль в спине и груди заставила потемнеть в глазах, и если бы не Ван Цзи, то он упал и не смог бы подняться.       — Вэй Ин, пожалуйста…       — Лань… Чжань, — поглядев тому за спину, Вэй Ин попросил, борясь с приступами удушья, — закат… хочу… увидеть.       Вид рубиновой капли крови, скатившейся из уголка губ, и исчезнувшей в уже пропитавшейся кровью земле под ними, кажется пробудила Лань Ван Цзи от его летаргии.       Лань Чжань никогда не мог отказать Вэй Ину в его желаниях, не мог он это сделать и сейчас.       С трудом, они выбрались на прогалину. Расступившиеся деревья открывали взгляду мутноватый в закатном мареве, диск солнца. Ван Цзи встал спиной к заходящему солнцу, поддерживая Вэй У Сяня, чтобы тому было удобно смотреть. Но глаза Вэй Ина, почему-то никак не покидали лица Лань Чжаня.       — Красиво, — пробормотал он, уголок губ слегка поднялся вверх, потому что Вэй Ин всегда останется Вэй Ином. Обняв за шею самого дорогого человека в мире, несмотря на боль в раздираемых мышцах и туманящее сознание удушье, он продолжил — Гэгэ… я найду тебя, обещаю…       — Вэй Ин…       Это не может случится, только не снова…       Хан Гуан Цзюнь никогда не чувствовал себя столь беспомощным, как теперь, глядя, как его возлюбленный сотрясается в приступе беззвучного кашля, а с его подбородка безостановочно капает кровь. В изнеможении тот, кого когда-то все знали, как зловещего Старейшину И Лина, оперся на сильное тело своего супруга.       — Вэй Ин!       Сознание отказывалось принимать происходящее. Приблизив едва повинующиеся губы к уху Лань Чжаня, Вэй Ин выдохнул на грани слуха:       — Люблю тебя, Лань Чжань…       Когда из-за кустов отчетливо послышалось шевеление, Лань Ван Цзи не шелохнулся, все также обнимая Вэй У Сяня. Солнце за его спиной скатилось за горизонт, оставляя поляну во мраке.       Би Чэнь зазвенел, холодно, остро, словно до предела натянутая струна, но за этим ничего не последовало. Не было отдано никакого приказа. И звук оборвался на множество льдистых осколков.       Откуда-то из-за деревьев послышались встревоженные переговоры:       —…он точно мертв? — кто-то спросил сурово.       —… кажется, — сразу несколько.       —…может быть еще… для надежности? — предложил чей-то дрожащий голос.       Первый голос стал четче, но Лань Чжань все равно не обернулся:       — Мы пришли воздать по заслугам Старейшине И Лину, наши отцы и матери погибли от его руки и теперь наше возмездие свершено. Нам нужно убедиться в его смерти. Хан Гуан Цзунь, отойдите, вам незачем отвечать за деяния этого человека!       Ни на что не обращая внимания, Лань Чжань бережно опустил Вэй Ина на землю. Нежно, он смахнул волосы со его лба, знакомым движением, которое выполнял тысячи и тысячи раз. Отер рукавом кровь — новые алые цветы расцвели на белоснежной ткани.       Наклонившись, Лань Чжань едва заметно коснулся любимого лба, все так же безмолвно, всматриваясь в знакомые, незабываемые черты.       Ослабший узел шелковой лобной ленты, вышитой облаками ордена ГуСу Лань, развязался. Кусок ткани соскользнул на сложенные на груди руки Вэй Ина.       —…отойдите, господин Лань Ван Цзи!       —…мы будем стрелять, Господин Лань!       Крики ночных птиц, краткая песня тетив и стон вспарываемого наконечниками воздуха не достигли слуха Лань Чжаня. В его ушах продолжали звучать последние слова Вэй Ина, заглушая остальной мир.       Дюжина стрел легко поразила свои недвижные цели.       —…все кончено.       В теле отброшенном от своей половины боль от ран была ничем по сравнению с агонией разрывающейся на куски души. Только бы успеть последний раз коснуться его — переплести пальцы, как бессчетное количество раз до того. И не отпускать даже в смерти.       Лань Чжань закрывает глаза:       — Я найду тебя, обещаю!       — Тогда, я буду ждать.

***

      — На территории университета ГуСу запрещено распивать алкоголь.       — А давай я поделюсь с тобой и ты никому об этом не расскажешь, а?.. Гэгэ…