ruby

Руби Джиллис тринадцать лет, она обожает розовый цвет, и по ночам она видит сны, сладкие, как сахарная пудра на кончике языка. Подол ее нового платья цвета розовой примулы с каждым оборотом поднимается выше: раз — Руби ловит свое отражение; два — Джози умрет от зависти; три — Гилберт влюбится с первого взгляда. (Раз, два, три) Руби Джиллис смеется так громко, что становится стыдно. «Леди не хохочут, будто деревенские простушки». Юная леди прикусывает нижнюю губу, и чуть заметная улыбка обнажает аккуратные ямочки на ее румяных щеках. «Что это, в левом уголке твоих губ, нежных как розовый бутон? Поцелуй? Поцелуй!» Руби хранит его при себе: в самом уголке, в крошечном тайнике, у самого сердца. Однажды, Руби знает, этот поцелуй заполучит красивый и грустный мальчик: раз — его определенно не будут звать Пилберт; два — она обязательно стыдливо опустит глаза, пряча улыбку; три — разве есть мальчик прекрасней грустного Гилберта? (Раз, два, три) Руби Джиллис четырнадцать лет, все ее платья обращены в пепел, и по ночам она не жалеет крупных, как морская соль, и горьких слез, сжимая в ладонях колючую шерстяную шаль. Слезы обжигают румяные щеки, Руби расправляет подол ее старого платья: раз — справа расползается угольное пятно от сажи; два — ни один кавалер не заинтересуется такой уродиной, как она; три — Гилберт даже не взглянет на нее. (Раз, два, три) Руби Джиллис проплакала все свои глаза цвета утреннего тумана. Ничто уже не радует как прежде. «Что это, чуть выше, на лестнице у самого окна? Гилберт? Гилберт!» Руби смотрит на молодого человека в упор, улыбается так широко, как ни одна леди бы себе не позволила. Он здесь, живой, совсем не грустный, но такой же прекрасный: раз — она считает по пальцам россыпь его шоколадных веснушек; два — в уголке его губ прячется медовый поцелуй; три — в глазах Гилберта языками пламени отражается огонь ее волос. Четыре — Энн. (Раз, два, три?) Руби Джиллис шестнадцать лет, тонкие пальцы перебирают цветные лоскутья: дымчатая роза, персик, коралл. Ее шкаф полон платьев, но леди не носит один наряд дважды. Руби кривится глядя в зеркало: раз — у нее с десяток кавалеров; два — и Альберт, и Питер, и Пилберт; три — губы ее цвета розовой камеи все так же хранят тайну поцелуя. «К чему он тебе, если Гилберт тебя никогда не полюбит?» Руби срывает с золота волос ленты цвета кремовых ракушек. Раз. Два. Три. Руби Джиллис восемнадцать лет и в окна стучат прозрачные слезы весны. Раз — Энн и Диана по обе стороны дубового стола в ее гостиной, чернилами выкрашены пальцы, исписана бумага, они пьют уже пятую чашку облепихового чая и заливаются смехом (как не подобает леди). Два — Руби дается латынь, но она предпочитает шить платья цвета розового вина для лучших домов Парижа. Три — Руби до безумия влюблена в саму себя. А Гилберт Блайт может идти к черту.