Ветер времени

Прошел месяц с того дня, когда мир Макс Колфилд треснул и осыпался осколками в больничной палате. Её выписали с длинным списком рецептов и строгим наказом: неделю никакой учебы. Дирекция Монтгомери перестраховалась — им не нужны были обмороки в коридорах. Хлоя заходила почти каждый день. Иногда она сбегала с уроков, принося с собой запах улицы и дух бунтарства, который помогал Макс не захлебнуться в стерильной тишине дома. ------ Последнее «прощай» Суббота. Солнечные блики бесцеремонно прорывались сквозь шторы, заставляя Макс щуриться. Будильник пропел свою обычную механическую песню. Спускаясь вниз, Макс услышала тяжелые шаги и звон армейских жетонов. Отец стоял в прихожей, проверяя снаряжение. — Ирак. Еще четыре года, Макс, — сказал он, не поднимая глаз. Контракт был продлен. Это был его последний шанс выслужить офицерский чин до того, как возраст закроет перед ним двери. Он ушел в спешке, коротко обняв дочь. Дверь захлопнула за ним так громко, что в гостиной звякнули подвески на люстре. Он даже не дождался возвращения Ванессы из магазина. Просто ушел в свою очередную войну. Макс достала телефон. Пальцы привычно нашли номер в списке контактов. — Дзынь-дзынь... привет, Хлоя. — Э-э... да, привет, — голос Хлои был хриплым, недовольным. — Случилось чего? Ты меня разбудила, Колфилд. — Мне просто скучно. Я одна дома. Хочешь прогуляться? — Охеренная идея. Скоро буду ------ Разговор на капоте Хлоя приехала через полчаса, злая и заспанная. Она колотила в дверь добрых десять минут, прежде чем Макс спустилась. — Ты чего так долго? — Хлоя схватила её за руку и потащила к своей старой колымаге. — Я тут чуть корни не пустила на твоем крыльце. Они устроились на прогретом капоте машины. Металл приятно жег сквозь джинсы. Хлоя вглядывалась в лицо Макс, пытаясь найти там ответы. — И что твой старик? Снова свалил в пески? — Армия, Хлоя. Я уважаю его выбор. Это деньги. И это то, кем он является. — И надолго? Где твоя мать? — Уехала в магазин. А отец... на четыре года. Короче — вечность, — Макс поправила свои короткие волосы, глядя куда-то в сторону залива. — Давай сменим тему, — Хлоя легонько толкнула её в плечо. — Расскажи о нем. Какой он на самом деле? — Он хороший парень. Правда. Но Афганистан его изменил. Посттравматический синдром — это не просто строчка в медкарте, Хлоя. Это страшно. Видеть, как он замирает от хлопка двери или смотрит в одну точку часами... Первое время он твердил про родину и долг. Сейчас всё проще. Сейчас это просто способ заработать. — В него попадали? — спросила Хлоя, закуривая. — О таком не говорят. Только если это «груз 200». ------- Пустота Звонок от матери застал их у дороги. — Алло? Мам, я с Хлоей. — Почему ты не предупредила? — голос Ванессы дрожал. — Мам, мне же не вечно сидеть в четырех стенах... — Просто возвращайся. Прямо сейчас. Макс попрощалась с Хлоей, чувствуя, как холод вползает под кожу. Дома её ждал хаос. Мать стояла в гостиной, вцепившись в спинку кресла. Её лицо было серым. — Макс... Твой отец. Самолет... — Ванесса задохнулась от рыданий. — Крушение. Никто не выжил. Все, кто был на борту... они мертвы. Мир Макс не взорвался. Он просто выключился. Голос матери звучал как заевшая пластинка: Отец мертв. Отец мертв. Слова колотили в череп изнутри. Макс почувствовала, как горло перехватывает спазм — она начала задыхаться, глотая воздух короткими, рваными толчками. Слишком поздно. Все несказанные слова, все обиды на его командировки теперь стали бессмысленными. Она рванула на второй этаж, захлопнула дверь и рухнула в подушку. За окном продолжалась жизнь: люди суетились, спешили к своим семьям, смеялись. Они знали, что их кто-то ждет. А Макс больше не знала. Семья, которую она так старательно пыталась сохранить в своей голове, превратилась в пепел. ------- Пепел к пеплу Прошло три дня — бесконечных, серых, пропитанных запахом валерьянки и старого пота. Тело Райана доставили в город только на третий день. Калифорнийская жара не пощадила плоть; военные настояли на закрытом гробе. ------- Похороны. Макс стояла у края могилы, чувствуя себя абсолютно пустой. Звук военного оркестра, пронзительный и резкий, резал тишину кладбища. Вокруг были люди, какие-то родственники, сослуживцы, которые говорили о «заслугах» и «героизме». Макс не слушала,для неё «герой» умер не в небе над океаном, а еще тогда, когда закрыл за собой дверь в субботу.

«Нет ничего страшней войны: в мирное время дети хоронят родителей, в военное — родители хоронят детей».

Она смотрела на свежую землю, понимая, что всё её прошлое теперь умещается в одной коробке. У неё осталась мать, старый фотоаппарат, который она так и не смогла забрать из Сиэтла... и Хлоя. Синеволосая девчонка, которая стояла чуть поодаль, не сводя с Макс глаз. Единственное живое, что еще связывало её с этим миром. Макс глубоко вдохнула раскаленный воздух Сан-Матео. Мечты, которые она рисовала по дороге сюда, были разрушены. Но где-то там, под слоем горя и пыли, начиналась новая история. История без отца, но с кем-то, кто любил её вопреки всему.