Ты меня любишь?

— Омега, — прозвучало как приговор. Кацуки не мог поверить в то, что он слышал на проверке на тип в средней школе. Омега. Бакуго Кацуки — самый главный хулиган в школе, человек, у которого должно было быть блестящее будущее в качестве героя номер один, является омегой. Это было не просто приговором — это было смертным приговором. Судьба знатно над ним посмеялась. Кацуки решил скрывать это до последнего. У него было еще время в запасе, чтобы придумать способ не только защитить себя, но и все же построить то будущее, о котором он мечтал. Но его планы рухнули, когда спустя неделю после проверки, всей школе стало известно, к какому типу он относится. Однако это было не самым страшным. Мидория Изуку, Деку, как все его называли, оказался альфой. И, судя по начинавшему проявляться запаху свежескошенной травы и хвои, он станет довольно сильным в ментальном плане альфой. Это было определенно дерьмовой шуткой судьбы. Но Кацуки не хотелось смеяться. Беспричудный неудачник, которому суждено было стать омегой или, в крайнем случае, бетой, оказался альфой, в то время как Кацуки — звезда школы — оказался омежкой. Еще вчерашние прихлебатели, раньше трепетавшие от страха, теперь собирались в группы и пытались унижать Бакуго. Можно подумать, что он позволит такое поведение этому сброду. Кацуки каждый раз огрызался или словесно, или даже физически, не стесняясь применять причуду для подтверждения своих намерений, но против большого числа ничего не мог поделать. Именно из-за этого он стал возвращаться домой весь в синяках и ссадинах. Он не мог допустить того, чтобы его опустили, как он некогда поступил с Деку. Тот, конечно, и сейчас пытался помочь Кацуки, но тот и мысли допустить не мог о том, чтобы принять эту помощь. Кое-как Бакуго смог дожить до выпускного. Каждый день были драки, травля и попытки его унизить, но все это не шло ни в какое сравнение с постоянно усиливавшимся запахов травы и хвои, исходящих от Деку. Кацуки постоянно сдерживал порыв вжаться носом в шею этого неудачника и вдыхать-вдыхать-вдыхать, ощущая, как запах альфы оседает в легких, на коже и волосах омеги, как на душе становится спокойнее, а все проблемы становятся незначительными. Сам Бакуго крайне стыдился своего запаха костра. Это был совершенно не омежий запах. И это было еще одним поводом, почему Кацуки ненавидел свой тип. Поступление в старшую школу U.A. оказалось проще и веселее, чем казалось изначально. Кацуки стал лучшим среди поступающих без рекомендаций. Он очень надеялся, что с прошлой жизнью покончено, что никто больше не будет напоминать ему о средней школе и его статусе. Каким же было его удивление, когда он увидел, как в класс, где Кацуки теперь будет учиться, вошел Деку. Бакуго был в ярости. Как этот неудачник смог поступить на геройское отделение? У него же нет причуды! Проверка причуд показала обратное. Этот неудачник умудрился где-то обзавестись причудой. Ублюдок. Однако Кацуки пришлось смириться с Деку, который продолжил учиться с ним в одном классе, и с его запахом, который постоянно заполнял помещение, в котором находился Мидория. Удивительно, но запах продолжал усиливаться. Кацуки не понимал, почему никто, кроме него этого не замечает. В конечном итоге он решил забить на это и сосредоточиться на том, чтобы стать героем. Постоянные нападения Лиги Злодеев, а также похищение ими самого Кацуки, не дали омеге понять, что с его телом творится что-то неладное. И только после того, как весь класс заселился в общежитие и Минета уточнил в кругу парней, что скоро какая-то омега потечет, до Бакуго дошло, что блокаторы запаха перестали работать, а говорит одноклассник-извращенец о нем самом. Кацуки не знал, как ему стоит поступить. С одной стороны надо рассказать Айзаве-сенсею, но с другой — было стыдно. Кацуки, конечно, понимал, что учитель знает, кто к какому типу относится, но все равно было стыдно, что Бакуго является омегой. Именно этот стыд сыграл злую шутку с Кацуки. Он решил, что все обойдется, впрочем как и любой подросток, а потому, когда на уроке его запах многократно усилился, а задница начала зудеть, омега откровенно запаниковал. Но в следующее мгновение, когда альфы класса стали принюхиваться, острый запах костра перебил яркий запах травы и хвои, исходящий от Деку. Все альфы сразу расчихались, а Мидория этого как будто и не заметил. Кацуки только скрипнул зубами, но решил, что сможет дожить до конца учебного дня, а там можно будет спокойно запереться в своей комнате и оттуда уже сообщить Айзаве-сенсею о начавшейся течке. Однако все пошло не по плану. Деку буквально повсюду преследовал Кацуки, делая при этом вид, будто совершенно случайно оказался в том же месте, что и омега. Бакуго из-за этого бесился, но не мог не отметить, что запах альфы прекрасно скрывал его собственный запах течки. После уроков Кацуки поспешил в общежитие, но стоило ему только переступить порог своей комнаты, даже не закрыв дверь, как кто-то толкнул его в спину со всей силы, от чего омега чуть не упал, слегка пробежавшись пару шагов. За спиной послышался сначала хлопок двери, а после и щелчок замка. — Ты совсем с ума сошел, Кац-чан?! — закричал на него Деку. Кто же еще это мог быть? — Думаешь, если ты учишься в классе будущих героев, то сможешь избежать группового изнасилования во время течки?! — Заткнись, неудачник! — заорал в ответ Кацуки, не понимая, почему альфа так разозлился, что посмел даже голос на него поднять. — Ты мне рот не затыкай! Хватит! — всерьез разъярился Деку. — Когда в средней школе тебя определили как омегу, я пожалел, что омегой стал не я! Но потом, когда тебя стали травить, я пообещал себе, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы защитить тебя. Но ты бы никогда не принял бы помощи от беспричудного слабака. И тогда я стал тренироваться и работать над собой, чтобы ты меня заметил и позволил стать хотя бы рядом, чтобы, если не защитить, то подставить плечо. Но и этого оказалось мало. Я от тебя только и слышу, что я слабак и неудачник. Все! Хватит! Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Не смей даже думать о том, чтобы выйти из этой комнаты, пока течка не закончится! — А то что? — на автомате огрызнулся Кацуки, не ожидавший пламенной речи от тихони и находящийся сейчас в шоке. — Или я тебя помечу! — буквально нарычал на Кацуки Деку. — Да кто тебе позволит, слабак! — разозлился Кацуки. — Я тебе не примерная омежка, которая радуется вниманию альфы и метке. — Я знаю, — внезапно успокоился Деку, а после слегка пошатнувшись, уселся на кровать Кацуки. — Я прекрасно понимаю, что ты никогда не станешь таким же, как другие омеги. Но все равно не могу прекратить любить тебя, — Деку это почти прошептал в ладони, прижатые к лицу. Кацуки еле смог разобрать его слова. Однако, когда до него дошло, что Мидория буквально признался ему сейчас, что любит его — неправильного омегу с неправильным запахом, то просто замер посреди комнаты, уставившись на сгорбившегося альфу, который стал буквально источать душевную боль и обреченность. — Ты меня любишь? — шокировано прошептал Кацуки. — Да, — просто ответил Деку и посмотрел Бакуго в глаза, стараясь что-то там прочитать, но не найдя того, что искал, весь как-то потух и поднялся с кровати, направляясь к двери. — Пожалуйста, не выходи из комнаты до окончания течки. Еду я буду оставлять тебе под дверью. — А, ну, стоять! — зарычал Кацуки, оскалив небольшие клычки, которые вылезли из-за течки. — Ответь мне только на один вопрос. — Какой? — повернувшись, Деку посмотрел на Кацуки каким-то больным взглядом, который не понравился омеге. — Ты сделаешь все, что я тебе скажу, если соглашусь стать твоей парой? — Да, — в глазах напротив разгоралась нешуточная надежда на взаимность. — Тогда, когда у меня закончится течка, я тебя трахну, — отвел взгляд Кацуки. — И метку носить буду не только я, но и ты. — Как скажешь, Кац-чан, — закивал как болванчик Деку и стал приближаться к Кацуки. — Вот и договорились, — прошептал омега альфе в губы и поцеловал того. Хотя поцелуем это было довольно сложно назвать. Они буквально вгрызались друг в друга. Кровь и слюна стекали по подбородкам, запах обоих усилился, полностью заполняя комнату. В какое-то мгновение Кацуки оторвался от альфы и начал стягивать с себя одежду. Течка набирала обороты из-за близкого контакта с альфой. Ткань неприятно липла и натирала кожу. В одежде было неуютно и тесно, хотелось прижаться голым телом к такому же голому телу альфы. Деку последовал примеру Кацуки и тоже быстро сбросил с себя все лишнее, оставшись в чем мать родила. Омега и альфа вновь вгрызлись друг в друга, заполошно шаря руками по телам друг друга. Кацуки нащупал уже полностью вставший член Деку. Это был какой-то монстр: большой, с крупной розовой головкой, перевитый пульсирующими венами, и слегка припухшим узлом в основании. Член был невероятно горячим, кожа — бархатной. Катсуки ощутил необъяснимое удовольствие от тяжести этого гиганта в руке. Вдруг омега почувствовал между ягодицами пальцы, скользящие по припухшему анусу, но не проникающие внутрь. Дрожь сотрясла тело Кацуки и тот не смог сдержать тихого стона. — На кровать, — оправившись от волны удовольствия, приказал Бакуго. Изуку только согласно рыкнул и последовал за отступающим Кацуки. На кровати омега устроился на спине, широко развел ноги и подхватил их под коленями, давая полный доступ к истекающему смазкой отверстию. Альфа вновь неразборчиво что-то прорычал, а после склонился над пахом Кацуки, прижимаясь губами к анусу. Концентрация течного омеги в этом месте была просто невероятно высока, поэтому Мидория, как взбесившись, начал вылизывать анус, причмокивая и поскуливая. Кацуки просто прошибло от ощущений, но этого было мало и хотелось большего. Изуку как будто что-то почувствовал, потому как оторвался от приятного занятия и слегка поднявшись по телу омеги, принялся вылизывать и посасывать аккуратный, но великоватый для омеги, член и небольшие, поджавшиеся яички, в это же время разминая анус и проталкивая туда пальцы по одному, готовя омегу к проникновению. Кацуки окончательно потерялся в ощущениях. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Хотя это был его первый раз, но волнения никакого не было. То ли это было от того, что была течка, то ли от того, что его первым и, скорее всего, единственным был Деку — тот на кого всегда можно положиться, тот, кто следовал за Кацуки, несмотря ни на что, тот, кто любил омегу таким, каким он был. Кацуки буквально плавился от каждого движения рта Деку на члене и от скольжения пальцев внутри. Руки совсем ослабели, поэтому пришлось закинуть ноги на плечи альфы, но тот не возражал. В какой-то момент, Деку отстранился от Кацуки, а после и вовсе встал с кровати. Бакуго захотелось завыть от несправедливости. Куда этот альфа собрался, когда он тут уже на все готов? Но Изуку практически сразу вернулся, по пути натягивая презерватив. Омега, стоило альфе вернуться на кровать, вцепился руками в сильные плечи Мидории, не собираясь больше того никуда отпускать. Деку, отвлекая от вторжения, стал нежно целовать Кацуки. Изуку придерживал бедра Бакуго, не давая тому резко дернуться и сразу насадиться на свой член, прекрасно понимая даже затуманенным течкой разумом, что омеге будет только больно от такого. Именно поэтому альфа вошел одним плавным движением, сразу замирая внутри давая время привыкнуть себе и Кацуки. Бакуго взвыл, когда Мидория начал плавно и неторопливо двигаться, задевая некую точку внутри. У Кацуки не оставалось сил ни на что, кроме того, чтобы поскуливать и стонать от прошибающего все тело удовольствия. Первый раз омега кончил, стоило Изуку приласкать рукой соски Бакуго. Однако возбуждение ни на грамм не уменьшилось, а только, как казалось омеге, увеличилось, сметая все ментальные барьеры и обнажая все мысли и чувства Кацуки перед Мидорией. Тот, почувствовав, в чем именно сейчас нуждается его омега, ускорился, перестав жалеть омегу и вколачиваясь в того со всей силы, вжимая в кровать и не давая даже пошевелиться. Кацуки успел кончить еще несколько раз прежде, чем узел стал увеличиваться в размерах, запирая альфу внутри омеги. В момент, когда Изуку не смог уже двигаться, а только мелко подрагивать, кончая, он укусил Кацуки в основание шеи между ключиц. Это стало последней каплей для Бакуго, и тот с громким криком удовольствия кончил в последний раз. Чуть позже, когда первый из серии оргазмов прошел, Мидория перевернул их с Кацуки таким образом, чтобы омега смог устроиться на альфе. Бакуго как раз уже начал приходить в себя от оглушающего оргазма. В тот самый момент, когда Деку начал вновь содрогаться от микрооргазма, Кацуки впился своими небольшими относительно клыков альфы в то же место на шее Мидории, ставя парную метку. Теперь их запахи навсегда смешаются, показывая всем, что они заняты. Собственник внутри омеги заурчал от удовольствия. Спустя полчаса парни смогли расцепиться. Ноги у Кацуки не хотели сводиться, сил не было пошевелить и пальцем. Деку был в похожем состоянии, но он пересилил себя и встал, направляясь в ванную комнату за влажным полотенцем, чтобы обтереть им Бакуго, да и полный презерватив надо было снять и выкинуть, а мусорка была как раз в ванной. Кацуки не почувствовал, как полотенце скользило по его телу, так как уже отрубился, набираясь сил перед следующим заходом. Стоило Бакуго и Мидории проснуться, как все повторилось вновь. Как все-таки хорошо, что течка Кацуки продлилась всего три дня. За это время они ничего не ели, а только спали и занимались сексом, иногда принимая душ, когда гормоны немного успокаивались. Когда они, наконец, вышли из комнаты Кацуки, то получили нагоняй от Айзавы-сенсея за то, что не предупредили о том, что являются парой и что у Бакуго началась течка. Парням совершенно не было стыдно за то, что из-за них вокруг комнаты Кацуки образовался пузырь. Их крики, стоны и рыки были слишком громкими и возбуждающими, чтобы кто-то мог спокойно жить рядом. Им было совершенно не стыдно за это, ведь они были вместе навсегда. Их метки разрослись на всю шею и теперь это было невозможно скрыть, но они и не пытались. Они были вместе, а это самое главное. Пусть об этом знают и другие.